Seva Soth – Сказание об Оками 5 (страница 49)

– Шини приветствует вас, Орочимару-сан, – для вежливого поклона пришлось сделать над собой усилие.

– Шини очень обяжет меня, если передаст Оками мои сожаления о том, как прошла наша с ней прошлая встреча, – скрывать сарказм гениальный мудила и не пытался.

– Вероятно, Орочимару-сан сожалеет, что не сумел разложить сестрицу Оками на лабораторном столе, не так ли? – в этой игре и вдвоем можно принимать участие.

– Нет, что не имел возможности объяснить, что действовал по приказу.

– Стойте-стойте! Мы же на одной стороне! – воскликнул выкинутый из беседы Наоми – Шини-сан, расскажи, удалось ли передать послание. Где ты сейчас? Кагуя на тебя не напали?

– Шини в плену, глава клана так проникся красотой Шини, что захотел сделать любимой наложницей. Но письмо от мизукаге оценено по достоинству. У Наоми-сана талант дипломата.

– А ты и правда ничего так без маски. Слухи не врали про остров красавиц.

Не стала обращать внимания на бабника, тем более, притворяющегося. Не, так-то я без базара симпотная, зеркало не обманет. Но не настолько, чтобы мужиков наповал одной улыбкой валить.

– Приятно было повидаться, Шини-сан. До скорой встречи, – и проекция Орочимару исчезла.

– И что же он хотел? – последовал вопрос с моей стороны.

– Помочь нам. Орочимару-сама сказал, что испытывает чувство вины за ваш конфликт и предложил помощь с нашей миссией. Я не успел ни согласиться, ни отказаться.

Очень хотелось обложить их обоих последними словами и направить к биджу под хвосты. К определенному, к тому, который внутри Ягуры заперт. Ага-ага, верю-верю, бескорыстный саннин решил так запросто помочь ученице бывшей сокомандницы. А то, что ему геном Кагуя интересен, согласно информации от наставницы, так то мелочи. Ну, приму к сведению.

Договорились о месте встречи, где парень будет меня поджидать, если все-таки сбегу. На этом всё, больше ничего нового мы с партнером друг другу не сказали. Разве что он сообщил мне про то, что со стороны в стойбище клана стала заметна движуха и отвесил мне еще несколько прямолинейных, но почему-то все равно приятных комплиментов. Решил, что если нахрапом не получилось, то сработает тактика долгой осады? А в Шинигами, конечно, не поверил. Нужно быть полным кретином, чтобы принять шутку за чистую монету.

Пока находилась на совещании, ребенок из камеры напротив проснулся, подобрал кинжал и начал стучать им по стене. Не наобум, а осмысленно. Вгляделась в темноту, используя ночное зрение. Он выдолбил контуры человеческого лица. Еще один скульптор, типа братишки Дея. Захотелось схватить дитё и убраться к себе на Узушио. Рациональная и холодная сука Шини запротестовала. Не за мальцом я тут, а ради мести ублюдку.

– Эй, ты мальчик или девочка? – спросила я, пододвинувшись поближе к решетке камеры.

Ребенок вздрогнул. Как будто совершенно не ожидал услышать тут человеческую речь. Медленно повернулся ко мне, сделал шаг вплотную к своей решетке. Камера у него крошечная, еще меньше моей.

– Кимимаро мальчик… наверное, – так нерешительно прозвучало, будто он и сам сомневается. Ох, какая злость меня взяла. Сама не знаю, как удержала себя от того, чтобы разломать решетки в труху и устроить небольшую резню. Нет, большую! Дети – это больная тема для меня, почему-то. Как только вижу, что их гнобят, начинает люто играть инстинкт “защищай детеныша”, имеющийся у большей части млекопитающих. “Оками – спасительница детей”, люби меня биджу.

– Почему тебя держат в клетке? – продолжила я допрос.

– Потому что... я монстр, – наполовину утверждение, наполовину вопрос. – Так они говорят.

– Кто они? Что за тупорылые ублюдки? – маска Шини считай что рассыпалась окончательно. Ей не свойственно вот так вот рычать в приступе праведного гнева. Хотелось крушить, ломать и показать обдолбанным животным, кто такая разрушительница деревень.

– Мой клан, – равнодушным тоном прозвучал ответ, полностью бесстрастный. Шикарный ученик для Миуры получился бы. Может быть, еще получится. – Они боятся того, что я делаю. Это ведь нормально – бояться монстра?

– И что же такого ты делаешь? – едва не добавила саркастическое “монстр”, но это же ребенок, тем более, настолько забитый. Не поймет и обидится.

– Управляю своими костями. Превращаю в оружие. Они крепче стали.

Я чего-то не понимаю. Кем надо быть, чтобы держать маленького мальчика в клетке за то, что у него крутой геном? Походу, упоротыми наркоманами.

– А что, другие из клана так не умеют?

– Я не знаю. Не видел, чтобы умели.

– Слышь, бро? Хочешь открою тебе тайну?

– Я не… я… хочу, – столько неуверенности, что сердце кровью обливается.

– Я тоже монстр, – сообщила совсем тихим шепотом. – Монстрам надо держаться вместе, знаешь ли.

– Ты? Монстр? – тихо переспросил он с различимым оттенком сомнения. – Но ты не похожа, – прямо в глаза мне заглянул, несмотря на то, что тут темно и только благодаря технике я вообще различаю юного собеседника.

– Много ты видел монстров? – не удержалась я от саркастического замечания.

– Какой же ты монстр? Что ты можешь сделать? – впервые за всю беседу в его словах прорезался искренний интерес. Наверное, это первый раз, когда кто-то говорит ему, что чудовища не обязательно должны быть одиночками.

Не шевельнув ни одним пальцем на связанных руках, я вырезала деревянную решетку парой рубящих техник, а затем подхватила ее телекинезом, чтобы не громыхнула.

– Ты? Ты разрушаешь без рук. Ты можешь отсюда уйти, когда захочешь! – догадался Кими. Он умненький, не глупее моего ученика. Говорить старается сдержанно, но все равно скрытое любопытство пробивается. – Почему ты тогда все еще здесь?

– А ты почему? Разве твоя решетка тебя удержит?

– Я… куда я пойду, если выйду наружу? Я никому не нужен, только клану, – как много неуверенности в себе, нерешительности, жажды быть кому-то нужным. В моих глазах сами собой предательские слезинки заблестели. Хорошо, что тут темно и свидетелей нет.

– Пошли со мной. У меня на острове тебя никто не будет держать в клетке. Подружишься с моим учеником. Он тоже своего рода монстр. Прикинь, у него рты на ладонях. Шоколадку хочешь?

Детей надо покупать сладостями. Это я четко уяснила, взаимодействуя с нашей мелочью. Любой из рыжей четверки за конфетку что угодно сделает. Это потому, что строгая Каноно запрещает, уверенная, что сладкое вредно для зубов. И плевать ей, что те пока молочные. А тут у меня целая плитка шоколада в печати завалялась. Малой такое и не пробовал, наверное, никогда. Руки я себе тоже освободила, тупо развязав. Ага-ага, телекинез это не только про то, чтобы грубо толкать всех подряд, но и про тонкие манипуляции.

– Я не знаю, что это такое. Это еда?

Маленький мальчик, которому не знакома концепция сладостей. Нет, это уже за гранью. И вообще, нам не ставили задачу нянчиться с кланом утырков, запирающих детей в темницу. Нам поручили склонить Кагуя к нападению на Кири. Те склонились, всё, миссия выполнена. А что после этого они все умерли – так это дурь у них некачественная попалась, или передоз массово словили. Сами виноваты, что не соблюдали технику безопасности…

– Это вкусно, – отломила небольшой кусок шоколадки и закинула себе в рот. Прожевала, показывая на лице блаженное выражение. Не знаю, насколько хорошо детские глаза к темноте адаптированы и что он там видит. Но шоколад реально клевый. Сырье для него в Стране Чая выращивают, там очень подходящий климат. А производство уже где-то в Стране Огня.

Кими тоже не стал хватать сразу все и довольствовался небольшим уголком. Счастье на чумазой детской мордашке стоило… вообще всего произошедшего за ближайшие несколько недель. И вступления в мудацкую организацию наемников-рабов, и разлуки со всеми близкими, и перекрашенных волос, и неснимаемого кольца. Какой-то прям фетиш у меня на то, чтобы у малых все хорошо было.

– Это вкусно, – повторил мои слова малолетний Кагуя. Вот ни капли он на остальных своих родственников не похож. Стопудово они под веществами. – Пойти с тобой? Куда? Кто ты?

Чуть было не ляпнула свой полный пафоса забавный титул, но все же начала по порядку.

– На остров, где монстров никто не боится, где тебя никто не будет держать взаперти, знаешь ли, – понизила голос до шепота и наконец представилась. – Я Оками, королева Узушио, но сегодня меня надо называть Шини.

– Приятно с тобой познакомиться… Шини, – по-прежнему спокойным тоном ответил маленький узник. И съел еще кусочек шоколадки. – Клан не отпустит меня. Я ценный монстр. Так они говорят.

– Старшая сестренка… Шини… всё порешает, – заверила я, чуть запнувшись на середине ритуальной фразы.

– Почему? Почему ты хочешь помочь мне? – прозвучал новый вопрос. И может быть, я тут себя накрутила на эмоциях, но мне почудилась в детских словах затаенная надежда.

– Монстры должны помогать друг другу, – я вышла из своей камеры и без всякого ключа заставила щелкнуть замок противоположной мне решетки. – Сейчас я призову сюда волка, его зовут Кагемару-сан. Не обижай его. Ты сядешь на Кагемару верхом и он унесет тебя в волчью пещеру. Не бойся, никто тебя там не обидит. Крепко держись за волка, его призовет моя подруга Марин.

– Я не умею бояться. Пробовал, не получается. А ты останешься тут? Тебя же накажут.

Представилось, что остальные Кагуя чувствовали себя ущербными относительно обладателей полноценного генома, позволяющего не только управлять костями, но и не испытывать боли и страха. Потому и подсели на вещества, дающие возможность быть такими же нечувствительными. И гнобили пацанчика также от зависти. Ублюдки, люби биджу весь их клан! А ведь отлюбит! Ягура лично.