Seva Soth – Без обмана 10 (страница 24)
Комментарий Роубаяси оставил почти без изменений, лишь немного подправил стилистику, чтобы попасть ближе к характеру бойкой Аоямы.
Проблема, однако, в том, что нельзя так запросто взять и отправить заключенному за решетку письмо, независимо от того, сидит он за тройное убийство или за хранение коллекции ножей. Все послания в обязательном порядке читает цензор, и если он найдет нечто недопустимое, то просто уничтожит подозрительное письмо. Насмешки как раз будут проходить по категории запретного. Возможно, что их отправителя даже начнут искать. А потому мне необходим неофициальный канал доставки. Такие существуют. Иначе каким образом к заключенным попадают мобильные телефоны, чтобы звонить честным людям с угрозами?
А потому следующей частью моего плана стал Ян Цзюнь. Бывший член зеленой триады, готовый выполнять мои поручения в обмен на лисью микстуру от болезни почек. Вернее, указания таинственного Хидео-сана, эксплуатирующего скромного бухгалтера Нииду в качестве связного.
Хоть Ян Цзюнь, он же Дзюнтаро, и преступник, но ему ставишь задачу и получаешь результат без лишних вопросов. Именно тот, на какой рассчитывал. Это подкупает. Он идеальный подручный злодея… вот такого, как Хидео-сан. Не героем же мне свою темную часть личности считать?
Я замыслил использовать совершенно незаконный, даже антиконституционный, способ давления на заключенного, чья вина судом не доказана. Но кому вообще интересна презумпция невиновности, когда мистическая интуиция лиса-обманщика громко орет «это он»?
Ночью меня кинуло в жар. Тот самый, особенный, какой приходил ко мне нечасто. По пальцам рук пересчитать можно. В этот раз все ощущалось как-то серьезнее — я как будто горел изнутри, наполнился до краёв внутренним огнем, и вот-вот вспыхну вместе с одеялом. Я ведь не устрою в корпоративной квартире пожар?
— Макото, ты весь горишь, — донесся до меня сквозь туман обеспокоенный голос Мияби. Очень хотелось ей сказать, что это ерунда, что такое бывало уже не раз, в том числе в ее присутствии, и паника неуместна, но не смог разлепить пересохшие губы.
Все мои внутренние резервы в эти минуты уходили на генерацию тепла и совсем немножко на работу мозга. Мысли под черепной коробкой ворочались лениво, как толстые коты. И даже мурлыкать начали. Размеренно так, в подозрительно знакомом ритме. Мурр… мурр… мурр… Тофу-тян! Ох ты ж моя милая кошечка. Пришла погреться. Ну правильно, я согласен, ни к чему этой бездне тепла пропадать зазря. От меня в эти минуты, наверное, можно половину Йокогамы обогревать. А ведь энергетика — одна из главных проблем современности. Человечеству всего-то нужно перейти от ископаемого топлива на лис-оборотней. Очевидное решение. Кицунэ в каждый дом! Мы будем дарить людям тепло, свет, пушистость и совсем немного проделок…
— Братик! Что с тобой?
Ладошка Тики, прикоснувшаяся ко лбу, показалась сделанной изо льда, как у незабываемой Асагавы-сан. Она что, специально держала руку в морозилке перед тем, как подойти меня проверить? Или это разница температур?
— Я сейчас Акеми позвоню! — вызвалась Тика. Ну и чего она паникует? Неужели не помнит, что в прошлый раз всё само прошло?
— Нет, не ей! — из смартфона Мияби уже доносились гудки.
— А че это не ей? Акеми-семпай лучшая. Ну… после вас с братиком.
Как и положено императорской крови. Есть странная ирония в том, что Ёрико-тян получила прозвище Аматэрасу.
— Ну чего тебе, голубка? — расслышал я чуть ворчливый голос Амацу-сенсей. — Что он там такое натворил, что ты жаловаться звонишь?
— Он лежит и не шевелится! Весь раскаленный!
— Всё с ним в порядке. Проспится и к утру будет даже лучше и бодрее, чем раньше, способным творить великие дела и радовать старую наставницу.
— Амацу-сама, это не ответ. Что с Макото? Мне страшно.
— С ним ведь такое бывало, голубка. Даже при тебе и, наверное, несколько раз. Два? Четыре, шесть, семь? Сколько раз он уже через это проходил?
— Ну… может, парочку. Это что, какая-то болезнь? Ну что вы время тянете⁈ Вы совсем как Босс — она тоже вечно ничего не хочет рассказывать. Я ей сейчас позвоню!
— А ну отставить панику! Я, Амацу-но-Маэ, обещаю тебе, что с Макото всё будет хорошо. А то, что с ним происходит — совершенно нормальный и естественный процесс. Это как… как зубки режутся, только в его случае — хвост.
— ВАУ! А сколько у него хвостов⁈ — не могла не спросить сестренка.
Я этот вопрос всегда относил к категории маловажных. В конце концов, я ведь простой бухгалтер, но… ох, как же я ошибался. Хвосты тоже нуждаются в учете.
Июнь — сразу по окончанию собеседования в Окане Групп. После свидания с Мияби и стычки с бандой босодзоку. Вслед за покупкой билетов на сумо, затем еще спустя несколько недель. В мой день рождения — я тогда получил открытку от мамы. Во время тайфуна, когда сестренку и ее отряд чуть не задавило в пещере. В декабре на Хоккайдо…
«Переродился с сохранением хвостов» — так Амацу-сенсей говорила про Рея. То есть я сохранил хвосты Хидео-сана, а он… Уленшпигеля, их должно быть… ну… много. Девять?
От осознания собственного потенциального величия я и провалился в беспамятство под мурлыканье Тофу-тян.
Глава 15
Слова наставницы о том, что всё со мной будет в порядке и умозрительный подсчет хвостов — единственные вещи, что мне запомнились с пролетевшей жаркой ночи.
Девятихвостый лис. Воплощенный кошмар любого нормального человека. Древнее зло. Кровожадный демон.
Но разве это обо мне сказано? Кто вообще назвал число девять? Я сам, мысленно. Ошибка подсчетов! Вполне себе может быть восемь или семь? И что эта глупая цифра вообще меняет? Собой я быть не перестаю. Разве что объясняет, почему даже самые глупые мои идеи часто успешны. Не до конца понимаю всю подоплёку сил кицунэ, но очевидно, что главная из них — интуитивная импровизация. Вот и всё.
Жуткий зубастый и когтистый хищник выпрыгнул из укрытия и попытался схватить мою руку, ненароком выползшую из-под одеяла. Успел ее спрятать в самый последний момент, чем вызвал разочарованное «мяу».
— Тофу-тян, части тела хозяев — не игрушка!
— Братик проснулся!
Тика что, дежурила под дверью, чтобы появиться сразу же, как я очнусь?
— Дай погладить, — потребовала девочка. Я ловко изловил кошку и протянул ей, хотя очевидно, что просила сестра не о Тофу.
— Да нет же! Ты что, реально не понимаешь? Дай хвост погладить! Я не отстану! Я, может быть, всю жизнь мечтала потрогать пушистый лисий хвост! А у тебя он самый пушистый по впечатлению. Пушистей, чем у Акеми, мамы и Рея. У мамы, если честно признаться, вообще какой-то заурядный. Но я её всё равно люблю! Так дашь погладить? Только не говори, что потом! А я тебе свой! Когда научусь превращаться. Всё по-честному. Без обмана! У лисят, между прочим, шерсть самая мягкая, не то что у старых лис! Твоя единственная возможность! Я-то не ты, не буду для родни козлиться.
— Ладно, твоя взяла, но не тут и не сейчас. Тофу наверняка испугается лиса.
— Выкрутился! Надо было сразу тебя пощупать, когда показывал, — Тика-тян показала розовый язык.
— Макото! — в спальню ворвалась Мияби и сдавила меня в объятиях. Едва-едва успел передать котенка сестре. — Это очень больно было? Ну… когда хвост растет?
— Скорее щекотно. Вот так, — и защекотал ее, а затем и сестренку, приблизившуюся опасно близко. Зря они считают, что толстяки медленные и безобидные. Мы те еще источники повышенной щекотальной опасности.
Милый семейный момент был прерван самым кошмарным прибором во вселенной — телефоном. Я практически полностью уверен, что в этих устройствах живут ёкаи, намного более пакостные, чем милые пушистики кицунэ. Иначе как так получается, что они звонят всегда в самое неподходящее время? Когда я обнимаюсь с супругой, когда у меня руки жирные от жареной курочки, или в те моменты, в какие я занят творчеством и пальцы перепачканы краской?
А может быть, коварный мировой ИИ следит за нами через камеры и микрофоны все тех же устройств и делает всё, чтобы «кожаные мешки» не расслаблялись?
В общем, звук мелодии вызова соответствовал Акияме Момо, а потому я отпустил жену в пользу бездушного аппарата.
— Аэлла! — так, должно быть, могло бы звучать гайдзинское «алло» на диалекте высокого эльфийского.
— Ваши приветствия всегда так необычны, Ниида-сан, сразу видно творческого человека, — прощебетала Акияма-тян. — Звоню вас обрадовать. Это произошло! Мы вернули на родину две подлинных каменных статуи! Обе! И ту, что где-то отыскала Хошино-сан, и из Музея Принцхорна. Они сейчас на наших складах, скоро начнем подготовку к выставке! Желаете посмотреть?
— Желаю! — выпалила Тика. Слух у нее тонкий, воистину лисий, но как-то он опережает работу мозга.
— Это моя младшая сестра. Она тоже очень любит искусство.