Сесилия Ахерн – Сто имен (страница 11)
95. Гвен Мегарри
96. Вида Тонасао
97. Алан Шэнахен
98. Орла Фоли
99. Саймон Фицджеральд
100. Катрина Муни
Никакой приписки, ни слова пояснения – что за люди, в чем заключается сюжет. Китти пошарила на дне конверта, но больше ничего не нашла.
– Что это? – переминался с ноги на ногу Пит.
– Список имен, – в растерянности ответила Китти.
Имена были напечатаны и пронумерованы – слева от каждого стояли числа от одного до ста.
– Знакомые имена? – спросил Пит, вытягиваясь всем телом так, что чуть ли не пополз по столу.
Китти покачала головой. Снова провал.
– Может, кто-то из вас знает?
Она опустила листок на стол, и эти трое набросились на него, как три льва на убоину. Развернули страничку в центре стола, перед Питом, сгрудились вокруг нее. Китти следила за выражением их лиц, ожидая, что у кого-то в глазах мелькнет узнавание, и когда все трое подняли головы с таким же недоумением, как и она сама, Китти рухнула на стул, чувствуя одновременно и растерянность, и облегчение. Рассчитывала ли Констанс на то, что Китти узнает эти имена? Был ли у них какой-то разговор об этом? В чем тайная суть послания?
– Что еще есть в конверте? – спросил Пит.
– Больше ничего.
– Дай сюда.
Опять перепроверяет, и Китти вновь усомнилась в себе, хотя дважды заглядывала в конверт. Убедившись, что больше из него ничего не извлечешь, Пит бросил конверт на стол. Китти подхватила его, прижала к себе, словно Пит обидел живое существо.
– Она вела заметки? – Пит уже обращался к Бобу. – В тетради или в компьютере? Наверное, что-нибудь обнаружится у нее в кабинете.
– Если что-то есть, надо искать в квартире, – пробормотал Боб, глядя на список имен. – Господи, Констанс, что ты на этот раз затеяла?
Китти невольно рассмеялась. Констанс потирала бы руки, увидев их в таких позах: столпились вокруг стола, чешут в затылках, а уж при мысли, что загадку им задала она сама, Констанс и вовсе бы зашлась в веселье.
– Что тут смешного, Китти? – возмутился Пит. – Нам не сделать мемориальный раздел из рассказов писателей, если мы не получим рассказ самой Констанс.
– Да почему же? – удивилась она. – Ведь эти рассказы и есть последний проект Констанс.
– И все же я бы предпочел включить в этот раздел ее сюжет, – упрямился Пит, – а все остальные будут привязаны к нему. Без ее сюжета не думаю, что удастся реализовать эту идею.
– Но ее сюжет – всего лишь список имен, – пробормотала Китти. Ей стало не по себе. Весь раздел, посвященный памяти Констанс, состоится или не состоится в зависимости от того, сумеет ли она разгадать эту загадку. Но ведь времени мало, и момент в жизни самой Китти самый что ни на есть неудачный. Ни вдохновения, ни веры в себя. – Здесь нет ни намека на то, что Констанс собиралась делать с этим, почему ее это заинтересовало.
– В таком случае пусть этим займется Черил! – Пит выждал момент и застал всех врасплох. – Она сообразит, что к чему. – Он захлопнул папку и выпрямился.
– Прошу прощения, но я все же предпочитаю поручить это Китти, – сказал Боб.
– Она только что заявила, что не справится.
– Ее нужно немного подбодрить, Пит, – потверже сказал Боб. – Задача-то непростая.
– Отлично! – кивнул Пит. – У нас две недели до сдачи в печать. Китти, держи меня в курсе того, как продвигается дело. Я бы хотел получать отчет ежедневно.
– Ежедневно? – удивленно переспросила она.
– Ага. – Он собрал свое имущество и двинулся в кабинет Констанс – в
Ежедневно отчитываться перед Питом! Увольнение с телеканала, ежедневные покушения на ее жилище, разрыв с бойфрендом, судебный приговор… Теперь Китти понимала, что это было только начало, что последствия того промаха ей еще расхлебывать и расхлебывать.
Китти с трудом заставила себя сесть за стол Констанс в ее домашнем кабинете, руки она держала высоко на весу, как под дулом пистолета, страшась к чему-либо прикоснуться, нарушить беспорядок, в котором Констанс хранила свои бумаги, – стронь хоть что-то, и оно никогда уже не вернется на свое место, ведь хозяйки этих вещей больше нет на свете и она не скажет, где что должно находиться. На прошлой неделе Китти сидела в этой же самой комнате, и ей здесь было хорошо, но сейчас она чувствовала себя чуть ли не воровкой. Боб дал ей карт-бланш, пусть лезет куда захочет, читает все, на что взгляд упадет. Прежняя Китти, та, которая делила с Констанс ее журналистскую жизнь и не сидела на скамье подсудимых за профессиональную безответственность, – та Китти ухватилась бы за подобную возможность прочесть все подряд и отнюдь не ограничилась бы тем, что имеет отношение к ее журналистскому расследованию. Но теперь все было иначе.
Весь день она усердно и безуспешно копалась в каталоге в поисках каких-нибудь бумаг, связанных с тем списком из ста имен. Бессмысленная и утомительная работа, ведь Китти понятия не имела, по какому принципу подобраны имена, а значит, не представляла себе, с какой другой рубрикой они могли оказаться связаны. Все имена она пробила по Интернету и не нашла ничего полезного, все тропинки заводили в тупик. Под вечер второго дня, после малоприятной беседы с Питом – успехов, о которых она могла бы доложить, не предвиделось, – Китти вернулась домой и в очередной раз наткнулась на грубую проделку: перед входной дверью кто-то развесил покрашенную в красный цвет туалетную бумагу, словно ограждение места преступления.
В постель Китти отправилась в состоянии полной безнадежности (еще и в туалете засор, не стоило пихать туда всю бумагу разом), но проснулась почему-то бодрой, с верой в свою удачу. Новый день – новые поиски. Она справится. Это ее шанс вернуться в профессию, сделать так, чтобы Констанс могла ею гордиться. Засыпая, она подумала: мы не знаем, кто эти люди в списке, а как ищут человека, если известно лишь имя, и больше ничего? И вот с утра, даже не одеваясь, Китти схватила телефонный справочник и в трусах уселась за рабочий стол. Она заранее сняла несколько копий со списка, чтобы не повредить оригинал, – его она вернула в кабинет Констанс. На своем рабочем экземпляре Китти успела записать какие-то мысли, вопросы, нарисовать мультяшек и просто завитушки, так что теперь она взяла новую ксерокопию, чистый блокнот, телефонный справочник, налила себе кофе – растворимый, Глен забрал и кофемолку, и кофе в зернах, – сделала глубокий вдох, приготовилась. В этот момент в двери заскрежетал ключ, и перед Китти внезапно предстал Глен. Инстинктивно она прикрыла руками грудь, сдвинула ноги, потом еще и раскрыла телефонный справочник и заслонилась им, чувствуя себя беспомощной и уязвимой.
– Извини! – Глен примерз к порогу, ключ в руке, глаза вытаращены. – Думал, ты на работе.
– Что ты уставился на меня?
– Извини. – Он сморгнул, отвел взгляд, потом и вовсе спиной повернулся. – Мне уйти?
– Поздновато спохватился! – рявкнула она и направилась к платяному шкафу.
– Опять завелась, – буркнул Глен, моментально забыв о вежливости. Дверь захлопнулась, по пятам за Китти он тоже вошел в спальню.
– Я не одета.
– Знаешь, Китти, я все это видел, и меня это нисколько не возбуждает. – Не глядя на нее, он принялся рыться в ящиках с ее бельем.
– Что ты ищешь?
– Не твое дело!
– Как не мое? Это моя квартира.
– Я заплатил половину аренды за этот месяц, так что юридически она пока еще также и моя.
– Лучше скажи, что ищешь, и я помогу, – предложила Китти, глядя, как он копается в вещах. – Я бы предпочла, чтобы ты не ворошил мои трусики.
Он извлек свои часы со дна ее бельевого ящика и тут же нацепил их на запястье.
– Давно они тут лежат?
– Всегда тут лежали.
– А!
Чего еще она знать о нем не знала? Вот о чем думали в этот момент они оба: как многого они не знали друг о друге. Они помолчали с минуту, потом Глен вновь закружил по комнате, спасибо, уже не столь агрессивно, собирая в черный мешок для мусора ботинки, диски, еще какую-то ерунду, которую забыл при переезде. Смотреть на это у Китти не было сил, она вернулась за кухонный стол.
– Спасибо, что предупредил о своих намерениях, – не удержалась она, когда Глен перешел в кухню. Господи боже, этот тип и кухонные перчатки с собой прихватил – кухонные перчатки! – Очень любезно с твоей стороны.
– Ты знала, что я вот-вот съеду.
– Откуда мне было знать?
– Сколько мы с тобой ссорились, Китти? Сколько раз я пытался объяснить тебе, как я к этому отношусь? Тебе мало этих ссор, хотелось еще?
– Нет, конечно.
– Вот видишь!
– Но я надеялась, что все обернется иначе.
Он словно бы удивился:
– Мне казалось, у нас все плохо, Китти. Ты говорила, что тебе плохо.
– У меня был плохой
– Почему ты не на работе?
– Сегодня я работаю дома.