Сесили Вероника Веджвуд – Тридцатилетняя война. Величайшие битвы за господство в средневековой Европе. 1618—1648 (страница 5)

Англия, самая важная из трех северных держав, в 1618 году была раздираема собственными противоречиями и в силу этого реже играла какую-либо заметную роль в Европе. Ее правящий класс был слишком протестантским и слишком противился принципу абсолютизма, чтобы стремиться к альянсу с испанцами, в то время как экономические опасения мешали англичанам оказать помощь голландцам.

Две другие северные державы – Швеция и Дания с подчиненной ей Норвегией – едва ли стали бы сидеть сложа руки. Обе страны были лютеранскими. В обеих централизующее могущество короны сдерживалось честолюбивым дворянством, и обеими правили чрезвычайно одаренные короли, намеренные подчинить аристократию при помощи торгового и ремесленного классов. Из этих двух монархов, пожалуй, самым удачливым оказался юный Густав II Адольф, шведский король; его отец уже отчасти ограничил силу дворянства и после победы над русским царем обеспечил для своих купцов важную часть южного побережья Балтийского моря. С другой стороны, датский король Кристиан IX был хозяином пролива Зунд (Эресунн), где взимал пошлину с каждого проходящего через пролив корабля; вырученные средства шли на укрепление власти короны. Как повелитель Гольштейна, он располагал стратегическим опорным пунктом в Северной Германии.

Была и еще одна северная сила или, скорее, ее подобие – Ганзейский союз. Эта некогда влиятельная конфедерация торговых портов ныне погружалась в упадок, а те ее члены, которые еще преуспевали, стремились освободиться из-под ее контроля.

Дания, Швеция, Ганзейский союз – все они с ревностью смотрели друг на друга и на голландцев. Они могли бы сформировать эфемерные альянсы внутри группы, но о совместном оборонительном союзе против Габсбургов не могло быть и речи.

На Балтийском море было и еще одно государство, связанное как с Северной, так и с Центральной Европой, – Польша, граничившая на востоке с Россией и Турцией, а на юге – с владениями Габсбургов в Силезии и Венгрии. Семейные узы соединяли короля Сигизмунда III Вазу с династиями Севера и Юга. Сын шведского короля Иоанна III, он имел право по наследству претендовать на шведский трон, но потерял его из-за религии. Он был набожным католиком и учеником иезуитов, так что и его вера, и его политика – он упорно боролся против требований польского сейма – склоняли его к союзу с Габсбургами. Он дважды брал себе жен из этого дома (от первой у него было четверо, от второй семеро детей).

При всех этих разногласиях в северных королевствах, при том, что польский король Сигизмунд III мог встать на пути у любого из них, при том, что голландцы враждовали между собой и с подозрением относились к собственному правительству, у короля Испании Филиппа III были все шансы подчинить себе провинции после того, как закончится перемирие. Если бы это произошло, Франция оказалась бы между вновь объединенными владениями Габсбургов на северо-востоке, востоке и юге. Поэтому ее правительство, как никакое другое в Европе, было заинтересовано в том, чтобы предотвратить поражение голландцев.

К 1618 году Франция оправилась от разрушительных религиозных войн и прибыльно торговала на экспорт вином и зерном с Англией, Германией, Италией и Испанией; ее южные порты конкурировали с Венецией и Генуей в торговле с Левантом, и страна становилась европейским рынком для купли-продажи сахара, шелка и пряностей. С ростом королевских доходов от импортных и экспортных пошлин власть короны укреплялась. С другой стороны, процветание сделало купцов и крестьян менее сговорчивыми, а землевладельцы-дворяне смотрели на все это без восторга и роптали. В то же время значительное и привилегированное протестантское меньшинство возмущалось приверженностью короля и его правительства католической вере и одобряло вмешательство иностранных держав. К этой постоянной внутренней опасности прибавилась внешняя, заключавшаяся в том, что испанские и австрийские агенты непрерывно вмешивались в дела приграничных государств, Савойи и Лотарингии, откуда было бы удобно напасть на Францию.

У французского правительства был один ценный потенциальный союзник. Как глава католического христианского мира папа должен был бы приветствовать политику Крестового похода, которую проводила династия Габсбургов, но как итальянский государь он опасался усиления их власти и на полуострове, и во всей Европе. Поэтому папа, естественно, отдавал предпочтение их соперникам. Ревность между двумя ведущими католическими державами провела черту поперек политического устройства Европы, и высшая миссия папы должна была состоять в их примирении и объединении католического мира. Однако ему не хватало ни духовного авторитета, ни политических средств; Ватикан неуклонно отодвигался от Габсбургов в сторону Бурбонов.

Кроме того, французское правительство время от времени получало в союзники герцогство Савойское и Венецианскую республику. И первое, и вторая представляли для нее большую важность. Герцог Савойский владел альпийскими проходами из Франции в Италию, и по этой причине его усердно обхаживали и Габсбурги, и Бурбоны. Собственные симпатии привязывали его ко вторым всякий раз, когда робость не заставляла его уступить первым. С другой стороны, владения Венецианской республики граничили с долиной Вальтеллина на протяжении около 50 километров; эта долина была главным опорным пунктом всей империи Габсбургов. По ней транспорты с деньгами и войска направлялись из Северной Италии к верховьям Рейна и Инна и оттуда продолжали путь либо в Австрию, либо в Нидерланды. Все здание империи

Габсбургов скреплялось, как цементом, испанскими деньгами и подпиралось испанскими армиями. Заблокируйте Вальтеллину, и здание рухнет. Поэтому неудивительно, что Венеция имела возможность отстаивать свои права в спорах с династией, и неудивительно, что эрцгерцог Штирии и король Испании искали способы повергнуть ее, прежде чем она сможет повергнуть их.

Испанцы стремились контролировать Вальтеллину в одиночку, но не могли позволить себе рассердить Швейцарскую конфедерацию, один из кантонов которой, Граубюнден граничил с долиной Вальтеллина на севере. Поэтому они удовольствовались созданием происпанской партии в Граубюндене, и этому примеру сразу же последовали французы. Эта долина была самым слабым звеном в обороне Габсбургов, и стремление овладеть ею будет играть большую роль в политических событиях следующих 20 лет, несоразмерную фактической ценности, которой она могла бы похвастать.

От Испании до Польши, от Франции до восточных границ шведской Финляндии и замерзающих зимой портов Балтийского моря в основе всей европейской политики лежал краеугольный камень Германии. Этот огромный конгломерат взаимозависимых государств, называвшийся Священной Римской империей германской нации, образовывал и географический, и политический центр Европы. В борьбе между Габсбургами и Бурбонами, между королем Испании и голландцами, между католиками и протестантами Германии предстояло сыграть решающую роль. Каждое правительство осознавало это, и каждое пыталось преследовать свои интересы в этой раздробленной стране.

Испанскому королю нужен был Рейн, чтобы легко доставлять войска и деньги из Северной Италии в Нидерланды. Король Франции и голландцы не меньше нуждались в том, чтобы союзники на Рейне помешали этому. Короли Швеции и Дании искали союзников в борьбе друг против друга на побережье Балтийского моря, против короля Польши и против голландцев. Папа пытался создать католическую партию в Германии, оппозиционную императору Габсбургу, а герцог Савойский интригами старался обеспечить себе избрание на императорский трон.

Все взгляды из Рима, Милана, Варшавы, Мадрида, Брюсселя и Гааги, Парижа, Лондона, Стокгольма, Копенгагена,

Турина, Венеции, Берна, Цюриха и Кура были устремлены к империи. Главный конфликт назрел между династиями Габсбургов и Бурбонов, со дня на день должны были столкнуться король Испании и голландские республиканцы. Однако войну спровоцировало восстание в Праге и поступок одного князя на Рейне. И единственный ключ к проблеме давало географическое и политическое положение Германии.

5

Беда Германии в первую очередь заключалась в географии, а во вторую – в традиции. С незапамятных времен она была не отгороженной территорией, а широкой дорогой, по которой шли армии и племена, а когда в конце концов потоки народов схлынули, древний обычай подхватили европейские купцы.

Германию покрывала сеть дорог, связанных друг с другом на перепутьях крупными расчетными конторами во Франкфурте-на-Майне, Франкфурте-на-Одере, Лейпциге, Нюрнберге, Аугсбурге. Вест-индский сахар поступал в Европу через сахарные заводы Гамбурга, русские меха – через Лейпциг, соленая рыба – через Любек, восточные шелка и специи – из Венеции через Аугсбург, медь, соль, железо, песчаник, зерно шли по Эльбе и Одеру, испанская и английская шерсть, сотканная в Германии, конкурировала с испанскими и английскими тканями на европейском рынке, а древесина, из которой строилась Непобедимая Армада, доставлялась из Гданьска (в 1793–1945 гг. назывался Данцигом). Несметные полчища путешествующих купцов и иноземцев сильнее повлияли на развитие Германии, чем любой иной фактор. Торговля была ее жизнью, и города в Германии разрослись так плотно, как ни в одной другой европейской стране. Немецкая цивилизация сосредоточилась в маленьких городках, но деятельность ее торговцев, приток иностранцев на лейпцигские и франкфуртские ярмарки – все это направляло интересы немцев за пределы собственной страны.