Сесили Веджвуд – Мир короля Карла I. Накануне Великого мятежа: Англия погружается в смуту. 1637–1641 (страница 32)
Такова была новость, пришедшая в Отлэндс. Король был страшно разгневан и трусостью шотландского совета, и наглостью, как он высказался, городского сброда. Не колеблясь, он приказал вернуть в церкви молитвенник, а основных зачинщиков бунта арестовать и судить за совершенные преступления. Карл действовал с королевским безразличием к подлинной реальности. Восстание было для него не более чем нарисованным драконом, тяжелого опыта которого ему еще не довелось пережить, а поведение советников – всего лишь результат их страхов, когда они проходили по узким темным улицам Эдинбурга.
Советники не могли выполнить королевский приказ, потому что им не хватало силы. Даже приходские священники, готовые пользоваться молитвенником, могли сделать это только с согласия прихожан. Уильям Аннанд, священник из Глазго, который осмелился вести службу по новому молитвеннику, был просто растерзан толпой женщин, а епископ Бречина, суровый и грозный, проводивший богослужение, наведя на верующих пару заряженных пистолетов, был принужден бежать по его окончании, спасаясь от толпы, поджидавшей его у церкви.
Петиции против принятия молитвенника шли нескончаемым потоком из южных областей Шотландии. Толпы жителей из Файфа и Лотиана начали собираться в Эдинбурге. Их выступление поддержали и простые горожане, и образованные люди, лэрды и дворяне со всего юга. Их гнев питали национальные и религиозные чувства. Тридцать пять лет копилось негодование народа, теперь королю приходилось платить за пренебрежение давно назревшей проблемой, от которой отстранились его отец и он сам, за его долгое отсутствие, за попытку управлять Шотландией из Уайтхолла росчерком пера.
Тем временем в Англии король посетил свадьбу своего кузена герцога Леннокса и единственной дочери его бывшего фаворита, убитого герцога Бекингема. Молодых людей, которые, как все считали, были влюблены друг в друга, обручил архиепископ в Ламбетском дворце в грозовой дождливый день августа. Король был посаженым отцом невесты. Прием в доме тетки жениха проходил в атмосфере искреннего веселья, было выставлено много замечательных подарков, включая белый кошелек из сатина, в котором было 5 тысяч фунтов золотом. Король и королева уехали со свадьбы поздно и приехали снова на следующий день рано утром. Королевская пара была искренне привязана к Ленноксу и его невесте и хотела увидеть их счастливыми, прежде чем снова отправиться в Отлэндс. Молодожены входили в их свиту, но теперь они покидали двор на краткий медовый месяц.
Медовый месяц был короче, чем намечалось, так как в Шотландии умерла мать герцога, и он должен был спешить на север, чтобы присутствовать на ее похоронах и уладить все оставшиеся после нее дела. Леннокс был немного знаком с политикой, но он был кузен короля и первый аристократ Шотландии, и для короля было вполне естественным ожидать от него личного доклада о тревожном положении на Севере.
Герцог прибыл в Эдинбург на третьей неделе сентября 1637 г., и Совет вежливо попросил его присутствовать на его заседании 20-го числа. Леннокс, проходя по улицам, был поражен толпами народа, встречавшегося на его пути. По их просительным жестам и приветствиям понял, что они многого ожидали от него. Это касалось и населения, и Совета. Он был самый близкий родственник короля из семейства Стюартов. Люди полагали, что он имеет влияние при дворе, и у него была репутация человека честного, доброго и готового к компромиссам.
Наблюдая за работой Совета в этот критический момент, кузен короля испытывал разочарование. На столе лежало несколько однотипных петиций против новой формы богослужения и пространное Прошение, подписанное многими клириками и поддержанное отдельными дворянами. «Новая Книга общих молитв, – так утверждалось в Прошении, – содержит много положений, противоречащих актам наших Национальных ассамблей, законам его величества и основной форме богослужения нашей церкви… установленного со времен Реформации». Совет имел только одну просьбу к Ленноксу: доложить королю о сложившейся напряженной ситуации и взять с собой две или три наиболее яркие петиции для доказательства, что советники говорят только правду, когда просят его величество верить, что они не могут принять Книгу молитв.
По своем возвращении в Англию Леннокс увидел, что король не собирается уступать бунтовщикам, и по мягкости своего характера не смог изменить его мнение. Планы короля по улучшению внутреннего и внешнего положения страны и в малых делах, и в больших, казалось, движутся в нужном направлении. Внимание короля было привлечено к новому руднику по добыче серебра в Уэльсе. Было подсчитано, что еженедельная добыча ценной руды будет приносить 300 фунтов дохода. Король даровал владельцу Томасу Бушеллу право открыть второй монетный двор в Аберистуите. Обсуждались планы осушения и мелиорации земель в Ромни Марше. При дворе рассматривались новые проекты по сбору денег. Поступили предложения от сэра Уильяма Куртина, представителя новой Ост-Индской компании, и от сэра Томаса Роу, предложившего создать Вест-Индскую компанию.
В Дептфорде была закончена постройка нового линейного корабля «Повелитель морей». Граф Нортумберленд придумал название для этого замечательного океанского гиганта, имевшего 254 фута в длину и вооруженного 144 орудиями. Название корабля, которое словно намекало на короля, суверена морей, понравилось Карлу. Пока Леннокс был в Шотландии, весь двор отправился смотреть, как он будет сходить со стапелей. Но всем пришлось испытать разочарование, так как прилив был небольшим, и спуск не состоялся; торжественное событие произошло несколько недель спустя в присутствии не столь избранной компании.
Из Ирландии король получал месяц за месяцем от своего наместника отчеты, которые свидетельствовали, что королевская власть и королевские доходы никогда прежде не были в столь отличном состоянии. Вентворт завершил хлопотливое лето новыми достижениями в южных провинциях, где намеревался осуществить другие широкомасштабные планы по развитию страны. Глядя на землю глазами практичного трудолюбивого йоркширца, он видел, что она даст добрые всходы. «Среди всех провинций, в которых я побывал, Манстер – самая лучшая», – сообщил он Коттингтону. И продолжил свою мысль: «Все же смею вас заверить, что если бы людей в ней проживало в семь раз больше, для всех хватило бы места, и это сделало бы ее еще более удобной для проживания». Ирландцы не понимали своих возможностей. К примеру, был Лимерик, «наилучшее место для торговли, которое мне когда-либо доводилось видеть, расположенное в богатой местности… а рядом под стенами протекает живописнейшая река». Ее воды были глубоки, а гавань настолько удобна, что корабль водоизмещением в 400 тонн «безопасно входил в нее и останавливался у самой причальной стенки». Но вследствие недостойной лености ирландцев «не было ни одного корабля водоизмещением больше 100 тонн, принадлежавшего городу». Перо в руке уроженца Йоркшира дрожало от возмущения, ему не приходило в голову, что ирландцы имеют право сами позаботиться о своей пренебрегаемой властью стране. По правде говоря, они, казалось, были только рады положиться на милость короля в вопросах их собственности. Было предпочтительней, как при прежних поколениях, оставаться жертвой произвольных захватов их земель со стороны не брезговавших никакими средствами англичан, или их собственных «мелких, но властных» лордов. Вентворт правил твердой рукой, но на его слово можно было положиться. На Юге, однако, его принимали с воодушевлением и верноподданническими адресами в Килкенни, Клонмеле, Лимерике и других городах. Лимерик был украшен триумфальными арками, включая целое панно с изображением «семи планет, вращавшихся в небе», в центре которых было солнце, изливавшее розовую воду на наместника из какого-то предмета, напоминавшего врачебный шприц. Но более примечательным был тот факт, что местные землевладельцы в Ормонде, Клэре и Лимерике, не задавая никаких вопросов, признали за королем право распоряжаться их землей.
Вентворт имел план восстановления собора Крайстчерч в Дублине. На это должно было пойти 30 тысяч фунтов, которые готов был выделить послушный ирландский парламент. Единственным препятствием был архиепископ Джеймс Ашшер, который не одобрял подобное напрасное, как он полагал, расходование денег. Архиепископ, как с сожалением сообщал Вентворт, высказался в том смысле, что «можно иным образом послужить Богу, стоит вспомнить, о чем размышлял царь Давид, когда задумал строительство Храма».
В Ирландии события развивались для Карла самым благоприятным образом; король с таким же удовлетворением воспринял новость, что и комиссия, расследовавшая незаконный захват лесных угодий в Нортгемптоншире, взыскала штрафов на сумму более 50 тысяч фунтов; особо отличился граф Солсбери с огромной задолженностью в 20 тысяч фунтов. Богатые землевладельцы были не единственными нарушителями законов королевства. Законодательный акт, принятый при Елизавете, запрещал строительство приусадебного дома, если при нем не имелось участка земли площадью в 4 акра, который предназначался для выращивания различных сельскохозяйственных культур или для выпаса скота. Этот закон часто нарушали, в первую очередь бедные фермеры, и теперь на них неожиданно обрушились штрафы.