Сесили фон Зигесар – Коббл Хилл (страница 11)
– Мы могли бы выставить дом на Airbnb, – предложил однажды отец Шай. – Будем сдавать комнату-другую путешественникам.
– Чтобы кучка незнакомцев бродила тут повсюду, воровала вещи и засоряла туалеты? Не думаю, что это хорошая идея, – сказала Венди, закрыв эту тему.
– Я дома, – снова крикнула Шай. – Ты тут?
– Я здесь, – отозвался Рой Кларк из библиотеки, которая на самом деле была частью гигантской гостиной открытой планировки.
Каким-то образом Венди убедила их называть эту часть дома библиотекой, потому что именно там, в дальнем правом углу, находилось большинство книжных полок. «У всех писателей есть библиотеки», – заявила она, и так оно и было.
Рой Кларк в купальном халате поверх одежды развалился в своем любимом кресле с книгой на коленях. Телевизор был включен, но в режиме «Без звука»; показывали кулинарное шоу.
– Я принял душ, оделся и вышел сегодня утром, взял с собой ноутбук и все остальное, – объявил он, когда Шай вошла в комнату. – Мне даже удалось написать несколько слов за чашкой хорошего чая в чудесном старом баре. Я так рад, что нашел его. Я написал начало главы или, во всяком случае, начало чего-то. Потом понял, что изрядно проголодался ото всей этой писанины, и пошел в супермаркет, а затем вернулся домой.
– Я не мама, – сказала Шай, – мне все равно. – Она учуяла в воздухе приятный запах выпечки. Пахло корицей. – Ты что-то испек? Аромат потрясающий!
Лицо отца с седыми бакенбардами порозовело.
– Знаешь эти булочки с корицей, которые продаются уже в формочках? Достаточно открыть их и запечь в духовке, а затем полить сладким кремом.
Шай кивнула.
– Я никогда раньше их не пробовал, – продолжал отец. – Я пошел в Key Food за хлебом и сыром, а вернулся с ними. Я их испек, а потом съел их все. Они были просто чудесны.
– А как насчет кота нашего соседа, которого так никто и не видел?
– Уже накормил его.
Шай расстегнула молнию на толстовке и скинула кроссовки.
– Я умираю с голоду.
В доме было холодно. Она плюхнулась на диван и укрыла ноги кашемировым пледом. Притворяясь заболевшей, Шай почувствовала, как ее охватывает настоящий озноб.
– Ты сделаешь мне тостик с сыром?
Отец называл это жареным сыром. Она всегда просила это приготовить, когда у нее была простуда или месячные.
– Тебе плохо, моя дорогая? – спросил ее отец, усиливая английский акцент.
Шай скучала по Англии. Там было гораздо меньше стресса. Люди сидели в своих гостиных, смотрели телевизор, ели тосты и пили сладкий чай с молоком. И там не надо было так много ходить. Но ее мать была родом с Манхэттена, и она была убеждена, что Нью-Йорк – единственный стоящий город в мире и что им просто необходимо туда переехать. Они выбрали Бруклин, потому что на этом настоял отец – эта часть города казалась ему более самобытной. Манхэттен был просто гигантской туристической достопримечательностью. Мать сначала сопротивлялась. «Бруклин – это не совсем Нью-Йорк», – говорила она. Но когда выяснилось, что теперь жить в Бруклине модно и что они могут не тесниться в квартире, а купить целый дом с садом, Венди сдалась. При условии, что Шай будет ходить в частную школу.
Рой Кларк прошел в просторную кухню, нашел электрический пресс для сэндвичей и поставил его на разделочный стол в центре кухни.
– Я сделаю тебе сырный тост, если ты расскажешь мне, почему так рано вернулась домой.
Шай надеялась, что отец этого не заметит.
– Не знаю, – честно призналась она. – Мама была в школе, разговаривала с моими учителями. Я вышла пообедать, а потом пошла дальше. Я просто захотела домой. Сегодня утром у меня была латынь.
Рой понимал, что это неправильно, но ему нравилось, что дочь наслаждается его обществом и охотно ест вместе с ним, но не с Венди. Он сделал два тоста, и они съели их прямо с кухонного стола, проглотив так быстро, что у них не оказалось времени на разговоры. Потом он приготовил еще два тоста.
Шай никогда не спрашивала отца о творчестве. Либо ей было неинтересно, либо она просто не хотела доставать его.
– Эй, пап, хочешь сходить в кино? – спросила она.
– Я думал, ты заболела.
Он достал тряпку из раковины и вытер крошки от сэндвичей со стола.
– Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы посмотреть фильм.
Шай вытащила из школьной сумки банку кока-колы и открыла ее. Венди не разрешала держать газировку в доме. Чем, по ее мнению, Шай питается – воздухом?
– Я собирался позвонить и узнать, как там поживают твои сестры, но уверен, что они предпочли бы, чтобы я этого не делал.
Старшие сестры Шай – двадцатидвухлетняя Хлоя и Анна, которой исполнился двадцать один, – жили в Оксфорде, где они окончили университет и теперь работали в лаборатории. Они были помешаны на науке и крайне пренебрежительно относились к отцу, матери и младшей сестре. Особенно они не одобряли переезд в Нью-Йорк.
– Я схожу с тобой на фильм, только если мы пойдем в тот небольшой кинотеатр и купим те крошечные шоколадные конфеты в белой глазури.
– Подожди минутку… – Шай посмотрела расписание сеансов в телефоне. – Есть один фильм в час дня. Кажется, мы на него еще успеваем. Он начался всего три минуты назад. Потом уберешь крошки, оставь их. Давай, папа, пойдем скорее.
– И вот внезапно мы уже опаздываем, – проворчал Рой, но в глубине души он был благодарен. Если бы Шай оставила его одного, Рой бы посчитал, что обязан сделать еще одну попытку, хоть и безо всякого вдохновения.
Они поспешили в кино.
– Не съешь их все, пока трейлеры не закончатся, – прошептала Шай, когда Рой снял целлофановую обертку со своей коробки конфет.
– Тише! – Рой опустился на свое место. – Ты же должна быть в школе, помнишь?
Шай не предупредила его, что это была французская комедия о двух скучающих подростках, которые пробрались на круизный лайнер с целью потерять девственность. Трейлеры тоже были c пометкой «18+», там были голые люди, пьющие вино и бросающие друг в друга овощи. Рой затаился в своем кресле и представил себе заголовок: «Автор-извращенец похищает дочь из школы и заставляет ее смотреть французский фильм с откровенными сценами».
Шай толкнула его локтем:
– Все в порядке, папа. Здесь больше никого нет.
Фильм начинался сценой, в которой один из мальчиков нянчился со своим младшим братом. Они смотрели по телевизору странный старый фильм под названием «
«“
Глава 3
Звучит музыка. Вступает говорящий кот. Слышится реплика кота. Он сидит в кресле и ест спагетти из хозяйской миски. Насытившись, кот отрыгивает, вежливо прикрывшись лапой. Конец. До окончания оставалось еще немного времени, и было бы неплохо вставить музыку. Нужно было переключить внимание публики с отрыжки на что-то менее отвратительное. Но на что?
Стюарт любил свою работу, ему все прекрасно удавалось. Кроме того, он получал за нее возмутительно хорошие деньги, учитывая, насколько это было легко. Гастроли были намного сложнее, но он скучал по ним и по группе.
– Как делишки? – Робби всегда отвечал на телефонные звонки одинаково.
– Который сейчас час в Австралии? Извини, если звоню в неподходящее время. Я просто никак не запомню, какая у нас разница во времени, – объяснил Стюарт. Он все время звонил Робби и Джоджо, как одинокая бывшая подружка, которая хочет узнать, как дела. Стюарт с равным удовольствием слушал о прелестях холостяцкой жизни или о ее превратностях (и тогда его собственная казалась особенно приятной) – в зависимости от того, в каком состоянии в этот момент находился собеседник.
– Да я сам понятия не имею, который там час. Я не в Австралии. Я в гребаной Индонезии, чувак, на каком-то острове, название которого мне даже не выговорить. Волны здесь просто крышесносные, и еда тоже. Мне здесь очень нравится. Вода настолько теплая, что появляется ощущение, будто у меня растут щупальца. Я словно занимаюсь серфингом в гребаной ванне.
Теперь у Робби был австралийский акцент, что немного раздражало, так как он был из Парк-Слоупа, который находится в западном Бруклине. Стюарт все ждал, когда Робби заговорит своим обычным голосом, но прошло уже много лет, а этого так и не случилось. Он даже записал небольшой альбом, где была песня под названием G’Day, Kanga[25], в которой музыкант-абориген играл на диджериду – духовом музыкальном инструменте аборигенов Австралии. Она так и не попала в американские чарты.