Серж Винтеркей – Рыцарь системы. Книга 2 (страница 18)

«Уверенно наступающая орда»? А смешавшуюся толпу ослепших серых тварей, недовольно пищащих друг на друга, не хотите? Жаль только, чтобы добиться такого мощного эффекта, пришлось помимо прорвы энергии потратить и небольшую часть одного из специальных мелков для ритуалов, которые Алиса расходовала ну очень неохотно.

Стас коротко вдохнул, чувствуя, как тело наполнила заемная сила. Его напарница активировала свой ритуал. Выдохнув, он взмахнул пару раз клинком, описывая восьмерку в воздухе, и бросился вперед. Терять момент, когда враги приходят в себя и еще не могут нормально сопротивляться, было бы глупо.

Первым же скупым взмахом, лишь немного усиленным внутренней энергией, он отрубил серой твари башку. Вложив в короткое движение максимум своей концентрации. Сражение на снегу, без твердой опоры под ногами, имело свои особенности. И главный принцип — никаких размашистых ударов. Любая потеря равновесия или резкий перенос веса на одну из ног способны запросто лишить тебя подвижности.

Сориентировавшись на звук, ближайшая из тварей вслепую прыгнула в атаку, выпятив когти на лапах, но получила удар по конечностям прямо в полете. Резко проскользив вперед, мечник начал раздавать удары направо и налево, стараясь вывести из строя как можно больше тварей, пока у него есть такая возможность.

Впрочем, долго такое счастье не продлилось — зрение к врагам вернулось, и Стас начал понемногу отступать. Аккуратными, скользящими шагами, за каждый из которых отнимал жизнь минимум у одной зубастой белки. Раз за разом те прыгали со всех сторон, оставляя когтями кровавые полосы на его теле. Но достаточно было просто сделать аккуратный взмах, срубая очередную голову, чтобы повреждения затянулись на глазах. Как по волшебству. Или, скорее, по очень темной и запретной магии.

Вот он достал второй рукой кинжал и с размаху вонзил его в голову очередной твари, вцепившейся когтями в плечо. Затем оглянулся, понимая, что врагов собралось вокруг слишком уж много. И, сосредоточившись буквально на долю секунды, оборвал несколько воображаемых нитей.

Абсолютно беззвучно сработали ловушки вокруг, вновь смешивая ряды тварей. Бессознательные, оглушенные тушки перемешались со вполне оживленными и недовольно орущими, мешая им добраться до теплой человеческой крови.

У Стаса был простой и четкий план. Пока белки не могут навалиться на него всей толпой, задавив массой и лишив возможности двигаться, он способен резать их хоть до бесконечности. А значит, лучшая тактика — это «бей-беги». Постоянно скользить назад, за каждый свой шаг расплачиваясь жизнями врагов. В случае же проблем можно просто активировать заранее расставленные на пути его отступления ловушки, выигрывая себе лишние секунды.

По сути, в плане, благодаря которому его группа должна выйти из этой заварушки без потерь, было учтено все.

Почти все.

Такова жизнь. Любой план можно сломать. И какой фактор справляется с этим лучше всего?

Идиоты!

Вроде того с ирокезом, вломившегося в самую гущу врагов, размахивая своим топором.

Нечленораздельно зарычав себе под нос, Стас сосредоточился на противниках, лихорадочно пытаясь сообразить, как вытащить из этого ада своего слишком тупого союзника. Да, они не были друзьями, но дрались плечом к плечу уже не первый час. Нельзя же дать ему так глупо умереть?..

Вот только с каждой секундой мозг выкидывал, признавая негодными, все больше вариантов. На том участке почти не было ловушек, а стоит повернуться к белкам спиной — и это будет последним идиотским решением, которое Стас примет в своей и так не слишком длинной жизни.

Даже сейчас твари будто чувствовали его сомнения. Раскроив череп безрассудно бросившейся к его глотке белке, Стас почувствовал резкую боль в ноге, зашипел и сбил кинжалом сразу двух вцепившихся в конечность тварей. Полученные раны заросли сами, буквально за мгновения, а хлещущая в теле энергия смыла боль неодолимой волной.

Мужик с ирокезом же, напрочь игнорируя боль от многочисленных ран, яростно прорубался сквозь плотные ряды врагов. Только сейчас Стас заметил окружающую незваного «помощника» огненную ауру, которая обжигала тварям шерсть и медленно топила вокруг него снег. Сам же воин выбросил щит и раз за разом крутил своим топором, каждым ударом убивая очередную белку.

В какой-то момент Стасу даже начало казаться, что ярость победит. Что этот берсерк, ворвавшийся один против сотни, отдавшийся своей жажде крови, вырежет еще десяток тварей — и остальные дрогнут. Он и сам почувствовал скользкий, липкий страх, все плотнее окутывавший бездушных врагов. На секунду.

А в следующий момент у «Икара» порвались крылья.

Точнее, обувь. Кривая, но крепкая поделка изо льда, веток и шкуры, развалилась, не выдержав яростного пламени. И неумолимый берсерк, запнувшись, рухнул на снег, прямо под ноги своих врагов. Которые, мгновенно забыв о страхе, захлестнули его неумолимой серой волной.

Рыкнув под нос, Стас, уже почти добравшийся до своего незадачливого союзника, без лишних сомнений рванул «нити», активируя сразу два десятка ловушек, и бросился вперед. Внутренняя энергия, перемешавшись с той непонятной силой, которой при каждом убийстве охотно делился с ним меч, рванула тело вперед. В три мощных удара раскидав всех белок, мечник наклонился и попытался нащупать у мужчины пульс.

Тут даже доктором не нужно быть, чтобы понять — с такими повреждениями не живут. Еще до своего злополучного падения начинающий берсерк был уже фактически мертв. Регенерация способна вылечить самые серьезные раны, но даже она не справится, если все тело будет одним сплошным ранением. Будто отвечая на мысли Стаса, взвыло его чувство пространства — обезображенный труп исчез в никуда, оставив лишь сломанный пополам боевой топор, отброшенный хозяином как ненужный хлам щит и оплавленную полосу на снегу, которая уже успела покрыться коркой льда.

Рыкнув, Стас обрушил меч на ближайшую из местных «белок», оскалившую на него зубастую пасть. Он чувствовал, как внутри пышет гнев. Сложно как-то грустить, когда человек был тебе безразличен. Но все равно парня изнутри ела злость. На людскую глупость, на пошедший не так план, на не сумевшего удержать своего друга копейщика. Немного на себя. И сейчас… сейчас он собирался этот гнев выместить на так осточертевших зубастых тварей.

В голове больше не было ни азарта, ни желания выпендриться перед нравящейся девушкой. Теперь движениями меча руководили только три вещи. Жажда победить. Гнев. И холодный расчет. Что-то внутри металось и выло, желая уйти в неостановимое буйство. Но Стас, будто нащупав поводья, держал эмоции в железной узде. У него был отличный пример того, что происходит с людьми, которые отдаются своим животным позывам.

Меч был красным от крови, крови его собственного хозяина. Но ни капли алой жидкости не падало на снег. Красная подложка живого плаща, еще недавно порванная до состояния тряпки, сейчас восстановилась во всем своем великолепии. Разумный артефакт выпустил во все стороны сотни тончайших длинных жгутиков и пил кровь с жадностью утопающего, между делом запутывая окружающих белок своими алыми нитями. Те брыкались, но плащ восстанавливался гораздо быстрее, чем его успевали рвать.

Стас же, не показывая эмоций, рубил. И бежал. С каждым убитым врагом все лучше ориентируясь в окружающем его месиве. Постоянно двигался, стойко принимая на тело удары тварей. Повреждения? Восстановятся через секунду. А боль казалась чем-то маленьким и незначительным. Боль и боль. Вокруг еще слишком много живых тварей, чтобы отвлекаться на такие мелочи.

Он рубил, полностью погрузившись в сражение. Подманивал врагов, провоцировал группироваться, а потом смешивал их ряды оглушающими зарядами расставленных повсюду ловушек. Бежал, скользил и рубил. Запутывал, обманывал и убивал. После каждого убийства лишь увеличивая темп действий.

В какой-то момент он замер на месте, пытаясь понять, что не так. Меч твердо лежал в руках. В голове бурлила энергия. Тело хотело действовать. Мозг же… просто потерял цель. Готовность драться оставалась. Но кончились враги. И теперь сознание, полностью заточенное на битву, не могло перестроиться обратно.

— Ста-а-ас?

Парень резко обернулся на знакомый голос, не поднимая, впрочем, меч. Никаких враждебных ассоциаций этот голос почему-то не вызывал. Даже как-то наоборот. Робко мелькнувшая в голове мысль о нападении на эту девушку вдруг вызвала мощное чувство отвращения к себе.

Несколько раз глубоко вздохнув, Стас покрепче перехватил рукоять меча и поднял его острием в небо, скомандовав нитям плаща очистить лезвие от крови. После чего, еще раз глубоко вдохнув, загнал оружие в ножны.

От этого привычного, почти ритуального действия в голове будто что-то щелкнуло, возвращая ему адекватность. Выводя из этого странного «режима боя». Возможно, конечно, зря. Потому что сознание тотчас взвыло от давящих на мозг противоречий.

Испытав огромное количество боли, он был полностью цел и здоров.

После непрерывного получасового сражения не испытывал усталости.

Потеряв крови больше, чем может быть в человеческом теле, был чист как младенец.

А единственное, что вообще напоминало о прошедшем бое, — его кожа, хаотично покрытая сотнями белых полос.