Серж Винтеркей – Рубеж: Армагеддон (страница 51)
– Держись там, брат, мы за тетей Машей!
– Вот официальная карта аэропорта с сайта, а вот как все выглядит со спутника, – показал Борис мне.
В этот момент со стороны здания аэропорта раздались звуки автоматной очереди. Мы переглянулись.
И тут, дядя, наконец, дозвонился до тети.
– Маша, слава богу! – возбужденно выпалил он, – где ты? Ты в порядке? Дед с тобой?
Видимо, дядя весьма благоразумно включил громкую связь, потому что я услышал тетю:
– Витя! – крикнула она, – мы все ещё в автобусе, почему-то стоим! Елисей да, со мной!
– Какой гейт, быстрее говори! – крикнул дядя, – монстры напали на аэропорт, будем вас забирать!
– Монстры! Господи! Сейчас, погляжу вокруг! Так, на ближайшей стене крупно цифра 31. Это то, что нужно? Да, и тут люди говорят, что водитель куда-то исчез! Запер нас и ушел!
А затем связь ни с того, ни с сего, прервалась. Дядя чертыхнулся и начал набирать снова.
– Значит, так, – сказал Борис, глянув на спутниковую карту, – решаем прежде всего, дальше идём пешком или попробуем, как планировали, проехать на машине? Что скажете?
– Похоже, придется все же пешком, – ознакомившись с картами, ответил я раньше дяди, продолжавшего тыкать пальцем в смартфон, в попытке вновь дозвониться до тети, – чтобы доехать до служебной парковки, с которой можно выехать к самолётам и проехать до нужного гейта, нужно, чтобы эта тачка нам не загораживала дорогу. И даже если удастся ее убрать, нет никаких гарантий, что через сто метров не попадется следующая такая. Паника все же. А пешком отсюда с полкилометра. Возможно, придется выбить пару стеклянных дверей, но вряд ли это станет проблемой. Эх, как жаль, что не взяли с собой ни одного квадрокоптера! В следующий раз надо быть предусмотрительней!
– Поддерживаю, – сказал дядя, откладывая смартфон в сторону, – но кто же знал! Я тогда возьму с собой и снайперскую винтовку Марии. Идём?
– Да, вперёд! – ответил я.
Внутрь залы прилетов в правом крыле, которую мы недавно покинули, мы вернулись через ближайший пролом, который недавно на наших глазах совершил мужик на автомобиле. Сам автомобиль мы нашли тут же внутри, видимо, его повреждения оказались слишком сильны, когда он снёс и стекло, и стоявшую перед ним металлическую скамейку. Дверь водителя была открыта, никого внутри не было. Оглядевшись, мы увидели две фигуры гориллоидов слева в трёх сотнях метров, они бежали за женщинами, убегавшими с криками, а справа на трупах в двух сотнях метров от нас около книжного магазина сидели три ската. Трупов вокруг было много, и все они появились за те минуты, что мы внутри отсутствовали. Это заставляло предполагать, что монстров в аэропорт проникло очень много, и полицейские, даже самоотверженно сражаясь, как тот, которого мы сами видели, и те, звуки стрельбы которых мы время от времени слышали, шанса остановить их не имели. Жалко было тех, за кем мчались гориллоиды слева, но всех спасти мы тут не могли. Нам бы самим уцелеть и спасти наших родственников.
– Так вот почему вчера вечером мы долго не могли найти в лесу монстров, – внезапно сказал Борис, пока мы крались к ближайшему выходу из служебного крыла аэропорта, стараясь не спровоцировать скатов, скорее всего, занятых откладыванием яиц, – получается, они ещё вчера вечером из всех лесов рванули к населенным пунктам. Значит, не только аэропорт, но и, скорее всего, и все города атакованы, а леса, как это ни необычно звучит, стали безопасной зоной.
– Думаю, это временно, – сказал я, – и в леса они тоже вернутся. Когда перебьют большинство городских жителей.
Попасть внутрь оказалось до смешного просто. Мы всего лишь вошли в открытые ворота для выхода пассажиров. Прошли мимо опустевшей зоны таможенного контроля, где все было чисто и прибрано, словно таможенники должны были вот-вот вернуться обратно. За ними мы увидели кабинки паспортного контроля.
Вот здесь уже все было более сумбурно. На нашей части все было более-менее пристойно, за исключением пятен крови внутри двух ближайших кабинок, словно прямо в них сражались с монстрами, а вот за стеклами по всему полу были разбросаны чемоданы, и там же были видны и несколько трупов, лежащих в лужах крови и разорванных так, что было понятно, что это дело лап гориллоидов. И терпкий густой запах... скорее, даже вонь. Я его уже знал, так пахнет пролитая недавно кровь. Но в данном случае пахнуло на нас от паспортного контроля очень сильно.
Переглянувшись, осторожно двинулись к кабинкам. Перелезать решили прямо поверху них. С полученными за последние дни от зарядов усилениями не было проблемой ни запрыгнуть на них, ни слезть потом, а вот выигрыш был очевиден. Оказавшись на крыше, мы сможем хорошо осмотреться, прежде чем попадём внутрь.
Первым забрался я сам, и осторожно сделал несколько шагов. Крыша, несмотря на небольшую толщину, прогибалась, но держала мой вес.
Открывшийся с крыши кабинки вид был ужасен. Те несколько трупов, что мы увидели в просветы между кабинок, были лишь цветочками. Трупы людей лежали даже не десятками, а сотнями, вперемешку с чемоданами. Запах крови усилился до невозможности, немного дурманя. Я представил, как абсолютно безоружные люди с чемоданами, уставшие после длительного перелёта, пройдя через гейт, и выстроившись в длинные очереди на паспортный контроль, вдруг увидели мчащихся на них, прижимая к кабинкам, огромных монстров. Да, все так и выглядело, словно тут направо и налево размахивали своими огромными когтистыми лапами несколько гориллоидов. И, судя по тому, что трупов с нашей стороны не было, обслуживать пассажиров ещё не начали, паспортисты убежали, а монстры просто перебили прямо тут всю эту огромную массу народу, сбившуюся в толпу. И много времени у них это не заняло, учитывая, что в этой давке каждый удар монстров попадал в цель.
– Дядя! – позвал я, – позвони тёте, скажи, чтобы пассажиры во всем автобусе легли на пол, не шевелились, самое главное, чтобы никто не глазел в окна, привлекая монстров. Похоже, они первоначально пришли именно с той стороны, и там их сейчас должно быть море. От тепловизоров гориллоидов это не спасет, а вот от других тварей – может.
– Идея хорошая, стоит позвонить! – сказал Борис, – а что касается того, откуда они пришли… думаю, валят они со всех сторон. Да ты же видел на карте, все Домодедово окружено лесом, ясно, что им нет проблем ворваться на территорию с любой стороны!
Пока дядя начал набирать тетю, Борис забрался ко мне на крышу кабинки, воспользовавшись протянутой мной рукой, и тоже осмотрелся. Крыша угрожающе под нами затрещала. Но его это не заинтересовало, учитывая открывшийся перед ним страшный вид.
– Да! – сказал он, побледнев и вытирая внезапно проступивший пот со лба, – вот это жесть!
– Не могу дозвониться! – обескураженно сказал дядя через минуту, – связь, вроде, есть. А дозвониться не могу!
– Похоже, перегруз сети, вся область сейчас звонит, – сказал я, на самом деле понятия не имея о технической стороне вопроса, но пытаясь успокоить нервничающего дядю, – ладно, куда идти, мы знаем. Залезай, и погнали на помощь!
Пока я затаскивал дядю наверх, Борис уже спрыгнул вниз с той стороны.
– Черт! – выругался он.
– Что такое? – метнулся я к краю кабинки.
– Все в порядке, просто наступил в лужу крови, – ответил Борис, – а, все равно, можно не париться, не замазавшись, мы тут все равно не пройдем!
Я посмотрел на зал перед нами с этой точки зрения. Что да, то да, об этом я не подумал, в крови мы тут все увозимся, и хорошо еще, если не по колено. Несколько сотен людей разорвано на куски в ограниченном пространстве, чистеньким тут не останешься. Интересно, как монстры воспринимают запах крови на том, кого считают потенциальной жертвой? Если как акула, стараясь подобраться поближе и атаковать, то нам проход через этот зал, напоминающий бойню, ещё аукнется.
Но без колебаний прыгнул вниз, чуть не поскользнувшись в крови. Борис поймал меня за плечо и помог удержаться на ногах.
Дождавшись дяди, двинулись к ведущему на улицу гейту. Переступая через оторванные руки и головы, ноги и кишки, я искренне пожалел, что с собой нет противогаза. Все попытки абстрагироваться от ситуации, сказать себе, что уже видел и кровь, и трупы, не особенно помогали. Во-первых, столько не видел, а во-вторых, трупы детей в таком состоянии мне ещё не попадались. И я бы и дальше искренне предпочел жить без подобного опыта. От подкатывающей к горлу рвоты спасло только появление ската. Блеснув в лучах солнца, он залетел в зал со стороны аэродрома, и, ни секунды не колеблясь, устремился к нам.
Негромко рявкнул дробовик дяди, отправив скату заряд картечи в борт, рядом выжег округлую дыру фумаролер Бориса. Скат свистнул, пытаясь вывести нас из строя, но, видимо, попавшие снаряды что-то у него по этой части повредили, потому что вышло у него очень жалобно. Я стрелять не спешил, моя снайперка после двух таких солидных попаданий неактуальна. А перезаряжается аж десять секунд. Только сказал, наблюдая, как скат, накренившись от неожиданного гостинца, начинает по пологой траектории падать на трупы:
– Осторожнее! Теперь они по одному не летают!
Впрочем, дядя и Борис сами это прекрасно понимали, поэтому никто не стал стрелять в трепыхающегося в агонии ската, растрачивая боеприпасы, как и идти к открытым воротам на взлётное поле. Все ждали ответа на один очень жизненный вопрос – где остальные скаты? И было очень непривычно оказаться в ситуации, когда под рукой нет квадрокоптера, способного помочь быстро решить этот вопрос.