Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР (страница 41)

— Щас, иду.

Он накинул на себя телогрейку и вышел к калитке, овчар молча поплелся за ним.

— Привет, — поздоровался я, протягивая ему руку. — А что он у тебя не на цепи? Не сбежит?

— Как сбежит, так и вернётся, — ответил Иван, пожимая мне руку.

— С Вероникой уже виделся? — спросил я его.

— Нет ещё, только же тебе говорил! Когда бы я успел!

— А, ну да! А я завтра в логово врага на разведку иду, — похвастался я.

— Ты о чем? Куда идешь? — не понял Иван.

— Я подругу бабкину просил помочь мне подработку после школы найти. Она на базе работает. Прикинь, она договорилась насчёт меня, завтра после школы мне к заведующему на собеседование. Говорит, найдёшь там заведующего Цушко. Представляешь! Это та самая база!

— Не может быть! — растерялся Иван.

— Ну почему не может? — рассудил я. — Город маленький. Не так много вариантов на самом деле.

— Да, нет, — отмахнулся Иван и вышел ко мне на улицу. — Не может быть так просто. Я столько дней голову ломал, как к этой базе подступиться. А тут ты: на работу иду. Слишком просто.

— Ничего не просто, — возразил я ему. — Чтобы акт уничтожить, надо, как минимум, понимать, где он хранится. Ты к Веронике сегодня пойдешь… — я замолчал на полуслове, пропуская мимо нас прохожего.

Думал, он пройдет быстро, я и договорю фразу. Но не тут-то было.

— Иван, — строго позвал вдруг остановившийся рядом с нами харизматичный дед.

— Здравствуйте, Аристарх Тимофеевич, — удивлённо поздоровался с ним Иван.

— Что у вас с Вероникой происходит? — строго спросил дед, сжимая кулак.

Судя по реакции Ивана, он этого деда очень уважал. Дед, и правда, был внушительным. Не внешне, а какой-то внутренней силой. Внешне он выглядел вполне обычно. Высокий, худой, седой, коротко стриженый. Длинные пышные седые усы. Глаза темные, внимательные, пронзительные.

— Ты прекрасно знаешь, — продолжил наседать на Ивана дед, не обращая на меня никакого внимания. — У меня, кроме неё, никого нет. Я за неё!..

Тут дед выхватил из-за пазухи полурастегнутой шубы шашку и широко рубанул ею в воздухе. Мне показалось, что просвистело где-то совсем рядом. Ощущения были, скажем прямо, очень неприятные. Да, что уж там. От неожиданности, кто похлипче духом, мог бы и штаны намочить.

— Ты знаешь, сколько народу я ею зарубил?! — сквозь зубы процедил дед.

— Тихо, тихо! — отступая немного назад, уверенно проговорил Иван. — Спокойно, Аристарх Тимофеевич. Что с Вероникой?

Было видно, что он ничуть не удивлен. Видимо, о привычках деда осведомлен и уже сталкивался не раз.

— Плачет целыми днями! — чуть не плюнул ему в ответ дед.

— Это не из-за меня, — твердо сказал Иван. — У неё серьёзные проблемы. Она вам что-то рассказывала?

— Ничего не рассказывала, — зло сказал дед. — Спрашиваю, что случилось. Всё нормально, отвечает. А сама ревёт втихаря, чтобы я не слышал. Что у неё за проблемы?

— Серьезные. Уберите шашку, пока кто-нибудь не увидел, — ответил тихо Иван. — Подставили её под статью.

У деда лицо изменилось. Он готов был прямо сейчас любого порубить как капусту. Но шашку спрятал.

— Мы как раз с другом, — кивнул в мою сторону Иван. — решали, что делать, когда вы подошли.

Дед, наконец-то, заметил меня. Я подал ему руку.

— Павел, — представился я.

— Дед Арист, — представился он, — не маловат ли будешь, чтобы подмогу оказывать?

И уже спокойнее спросил нас: — И что случилось?

Видно было, что ответа он от меня не ждет. Так, самовыразился просто по поводу школьника.

Иван начал подробно рассказывать деду о неприятностях, в которые влипла его внучка. Дед периодически возмущался, рука его снова тянулась к шашке за пазуху. Я заметил, что он вообще вспыльчив и легко впадает в ярость. Иван же вел разговор предельно спокойно, не давая Вероникиному деду разгуляться. Минут десять в итоге ушло на то, чтобы более-менее объяснить все Аристарху и изложить план, который у нас на тот момент имелся.

— В целом задача ясна, — доложил Иван. — Осталось проработать детали. Я хотел чуть попозже к вам зайти, кое-что у Вероники уточнить.

— Так в чем именно состоит ваш план? — спросил дед, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. И сам же предложил: —Может спалить всё к чёртовой матери!

— Уже предлагал, — ответил, улыбаясь я. — Там сторож.

— Не будем мы ничего палить, это серьезное преступление, — строго сказал Иван. — Пашка завтра туда на работу устраивается. Попробует выкрасть акт.

— А что, это дело, — воскликнул дед. — Хотя, — сказал он, немного подумав. — Пацан может попасться. И вообще, его сразу просчитают. Неприятностей потом не оберется, всю жизнь загубит.

— И что делать? — спросил Иван.

— Не надо ничего красть, — сказал дед, хитро улыбаясь. — Попортить надо.

— Как попортить? — спросил его Иван заговорщицким шепотом.

— Да проще пареной репы, — тихо ответил дед, — натереть сыра, желтка накрошить, насыпать на акт и на бумаги рядом. Мыши сожрут всё. И бумаги тоже. Я знаю, как одни мужики так в суде умудрились доказательства мышам скормить.

Дед стоял довольный, глаза у него горели. Мы переглянулись с Иваном.

— А что, может сработать, — сказал, ухмыляясь, я. Не раз сталкивался с подобным при проверках, особенно на продовольственных складах. С удивлением узнал тогда, что основной урон складируемой продовольственной продукции наносят грызуны и птицы. Мыши на самом деле способны сожрать почти все, от чего съедобный запах исходит.

— Только, где сыр взять? — добавил я, подумав.

— Сыр я беру на себя, — заявил Иван.

— Отлично, — подвел итог я нашему импровизированному совещанию. — Значит, сегодня выясняете у Вероники, где хранятся документы. Пусть мне план базы нарисует, нужный кабинет отметит и план кабинета. Хорошо бы ещё узнать, как выглядит этот акт, хотя бы сколько листов, от какой он даты. Сейчас мне надо бежать. У меня там уже вода в вёдрах замёрзла, — я подал деду руку:

— Очень приятно было с вами познакомиться.

Подав руку Ивану, я сказал ему:

— Часов в десять я к тебе ещё забегу сегодня узнать, что да как.

Я побежал к колонке, схватил ведра и понесся домой. Дома меня уже ждали Славка и Юлька.

— Тебя только за смертью посылать, — вместо здрасте сказал Славка.

— Ты куда за водой ходил, на речку? — ехидно спросила меня Юлька.

— Да Иван Николаев из больницы выписался, постояли поболтали немного, — объяснил я всем, взглянув на ходики.

Ого. Половина седьмого. Вот это мы посовещались.

Я быстро оделся в школьные брюки, взял выданный бабушкой рубль.

И мы втроем поспешили за Веткой. Жила она, как ни удивительно, на Первомайской улице. Это оказалась та улица, на углу которой стоял Славкин дом. Ветка жила примерно через два квартала. Мы пробежали бегом расстояние до её дома. Это был большой двухэтажный дом на четыре семьи. Ни Славка, ни тем более я, не знали, с какой стороны вход к Беловым.

— Я была у них когда-то, мы ещё мелкие были, — пыталась вспомнить Юлька, куда нам дальше идти. — Кажется, сюда.

Юлька направилась к ближайшей двери. Хорошо, что крыльцо было прямо с улицы. Юлька постучалась. Дверь почти сразу открылась. Юлька не ошиблась. Ветка присоединилась к нам, и мы лёгкой трусцой направились в сторону кинотеатра.

Прибежали мы вовремя. Знакомая по прошлому походу в кино билетерша меня узнала. Я поздоровался с ней, улыбаясь, как старой знакомой. Она кивнула мне в ответ. Места свои нашли быстро, накладок в этот раз не было. Показывали фильм «Старики-разбойники» с Никулиным, Евстигнеевым и пани Моникой в главных ролях. Народ вокруг видел его впервые, ржали всем залом. Как пояснил Славка, этот фильм только вышел. Надо было поспорить с кем-нибудь на концовку. Хоть денег заработал бы. Хотя это же Советский Союз — не поняли бы. Негоже настоящему комсомольцу на деньги спорить.

Это ж сколько я буду смотреть всякое старьё? Пятьдесят лет ещё? Может, попробовать изменить будущее? Интересно, как это делается? Что там про эффект бабочки? Или это на коротких отрезках времени не работает?

Ой, какой фильм скучный. Долго ещё? Ещё один такой сеанс, и я разработаю план порабощения Мира.

Мы вышли на улицу. Ребята были в хорошем настроении. Фильм им понравился. Нет, я не говорю, что фильм плохой. Но смотреть его десятый раз — это уже слишком.