Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР 61 (страница 2)

Андропов вздохнул и развел руками, демонстрируя, что да, все она правильно понимает, он не может ни подтвердить, что Ивлев занимался в том числе и распространением дезинформации с целью оказания влияния на японское руководство, ни отрицать это.

В любой разведывательной службе лимит доверия к сотруднику, да еще и к бывшему, конечно же, не может быть безграничным. К счастью, Вероника Никитична сама это прекраснейшим образом понимала и ни на что не претендовала.

Не стал он также пояснять ничего и по поводу связей Ивлева с МИД, что мог бы тоже теоретически снабдить его заданием дезинформировать японцев. Он вообще ничего дополнительно не хотел говорить про Ивлева разведчице, чтобы не исказить ее собственное мнение о нем. Главное, что теперь она знает, что он не работает на КГБ, как оно и есть, и будет уже Ивлева оценивать, исходя из этого факта. Мало ли, исходя из этой посылки она что-то интересное сможет рассказать про Ивлева, о чем и сам Андропов не догадывается?

– Как бы вы оценили уровень знаний этого молодого человека в области международных отношений? – перешел он уже к делу.

– Судя по реакции японских собеседников, оценила бы как блестящий, – уверенно ответила Бисерова. – Я в целом, конечно, была шокирована не только уровнем познаний моего спутника, но и тем, как уверенно и непринужденно он себя вел, словно десятки лет участвовал в сложнейших переговорах с очень непростыми партнерами. Что, конечно, очень поразительно теперь, когда я узнала, что он не является нашим сотрудником. Думала, его очень хорошие специалисты на это долго натаскивали…

– Не могли бы вы дать еще оценку моральных качеств Ивлева? – спросил Андропов.

– Похоже, что он хороший семьянин, – немного подумав, начала отвечать Вероника Никитична. – Слышала его разговор с женой, когда он звонил домой. Он явно по ней соскучился, хотя звонил сразу, как в отель приехали. Кроме этого, он старательно выбирал подарки для своей жены и детей.

В целом, я так понимаю, он высоко ценит своих родственников, потому что очень многие подарки он выбирал именно своим родственникам. Я лично помогала ему подбирать в том числе много женских вещей на женщин в возрасте сорока – пятидесяти лет. Ясно, что по работе такой подарок он никому бы не смог сделать. То есть это однозначно его родственницы. Возможно, мать. Возможно, какие-то другие родственницы по женской линии.

Он хотел еще приобрести видеомагнитофон для того, чтобы мультфильмы своим детям показывать, но когда узнал, что видеомагнитофоны не цветные, то разочаровался и не стал совершать эту дорогостоящую покупку.

Также хотела бы отметить, что Ивлев не демонстрировал какой-либо алчности или стремления обладать какими-то знаковыми импортными вещами. Себе он почти ничего и не купил. Даже про часы, когда он их приобретал, сказал, что это будут подарки для его знакомых, а его «Полет» более чем устраивает. Честно говоря, достаточно необычно видеть такое равнодушие к импортным товарам со стороны такого молодого человека.

Остальные наши спутники очень активно закупали всеми правдами и неправдами импортные товары, в том числе реализуя привезенные на продажу товары из СССР. Как я смогла услышать, Ивлев таких запасов с собой не делал. Но конечно, можно полагать, что в связи с тем, что он знал, в какой специфической операции он участвует, он не хотел каким-то образом подставляться перед японцами.

Отмечу, что он также вернул достаточно большую сумму японской валюты со словами, что она ему не понадобилась, нашему сопровождающему от Министерства культуры Японии. Согласитесь, что это достаточно нетипичное поведение для советского гражданина, выехавшего в зарубежную поездку.

Значит, он, скорее всего, в любом случае не собирался вывозить какие-то товары на продажу во время этой поездки, раз даже совершенно законно появившиеся у него средства не стал расходовать на покупки.

Так что, если резюмировать, то моя точка зрения о моральных качествах Ивлева сугубо положительна. На девушек он в этой поездке не засматривался. Значит, скорее всего, верный муж. Покупал подарки для семьи и родственников. Значит, человек, уважающий традиции.

Во всех диспутах с японцами он рьяно отстаивал интересы Советского Союза. Значит, патриотически настроен.

Нет в нем и какой-то испорченности, я бы сказала.

Галантен, вежлив, таскал мой чемодан. Причем ему даже в голову не пришло, что это я его сопровождаю, а не он меня. Уступил мне лучшую комнату в дорогом номере в отеле. При этом у меня создалось впечатление, что он прекрасно понимает, что это и есть лучшая комната, раз там есть отдельная уборная внутри.

В то же время я не заметила ни малейшего заискивания в мой адрес, хотя он наверняка прекрасно понимал, что по возвращении в Советский Союз я буду делать отчет о нем по линии КГБ. И раз он не является нашим сотрудником, как я сейчас узнала, то я сказала бы, что он был поразительно равнодушен к тому, что я могу услышать в его присутствии.

Знаете, это ведь тоже достаточно сильно заметно, когда человек с кем-то беседует, но опасается, что его услышат. Он на нежелательного собеседника может даже неосознанно бросить взгляд. Но с Ивлевым такого ни разу не было.

Он чувствовал себя, такое впечатление, совершенно естественно и гармонично в моей компании. Словно много раз уже выезжал за рубеж в сопровождении переводчиков, и для него такое сопровождение совершенно привычно.

– То есть вы хотите сказать, что и с моральной точки зрения Ивлев человек советский, и одновременно и за рубежом он чувствует себя как рыба в воде?

– Да, вы правы. Мне само это сравнение в голову не пришло, но действительно за рубежом он как рыба в воде. Ни разу не видела у него какого-то удивления.

Знаете, когда советские люди выезжают за рубеж, у них все же постоянно в глазах какое-то удивление. Они совершают открытие за открытием, что вот так-то у нас, а у них тут, в капиталистической стране, все иначе. Так вот, у Ивлева я ни разу ничего подобного не заметила. Он вел себя вежливо, но немножко пресыщенно.

Один раз только проявил живой интерес, когда мы проезжали мимо магазина какого-то странного японского бренда с цифрами в названии «Севен 11». Впрочем, в своем отчете я этот эпизод тоже отразила.

Андропов решил, что все, что он хотел узнать от Вероники Никитичны, та уже ему рассказала. Особых сенсаций не было, но стало понятно, как он сумел произвести такое впечатление на ливанского миллионера Тарека Эль-Хажж. Если вел себя с ним, как с японцами, и засыпая интересной информацией, и одновременно не испытывая никакого стеснения в его присутствии, то тот, конечно, впечатлился, и стал прислушиваться к его словам. В пользу того, что с беседой надо закругляться, было и то, что график у него был сегодня достаточно стесненный. Так что, еще раз поблагодарив пожилую разведчицу, он собирался уже заканчивать встречу.

Но к его некоторому удивлению Вероника Никитична проявила инициативу, обратившись к нему с просьбой:

– Юрий Владимирович, во время этой поездки я осознала, что, похоже, слишком рано ушла на пенсию. Я могу еще приносить пользу. Я готова преподавать японский язык, японскую культуру и обычаи нашим будущим нелегалам. Ну и в целом хотелось бы еще как-то пригодиться Родине.

– Ну что же, – улыбнулся Андропов. – Думаю, ваши экспертные знания не должны пропадать. Мы обязательно для вас найдем такую работу.

***

Москва

С утра во время прогулки с Тузиком созвонились с Геннадием Борисовичем. Договорились, что завтра в шесть утра стартуем от моего дома. Он туда на своей «Волге» подъедет. Я предлагал на моей машине поехать из вежливости, но он сказал, что на его будет надежнее. Мол, ее постоянно механики на заводе проверяют, так что она как часики у него работает. С таким намеком, что, мол, на вашей машине кто его знает еще, доедем или нет. Я не обиделся. Ну ладно, не верит он в мою машину. Думает, наверное, что у меня какой-нибудь «Москвич». А с другой стороны, зачем мне свою личную тачку гонять для такой поездки? У нее же тоже ресурс не бесконечный. Это раз. И во-вторых, действительно, для лучшего налаживания отношений нужно в первый раз на «Волге» приехать. «Волга» все же это машина, которую тесно с начальством связывают на селе. А «Варшава» моя для того, чтобы первое впечатление произвести, может неудачным вариантом оказаться. Все же не все в состоянии понять, что это не «Победа» или какой-то странный ее вариант. А по всем сегодняшним меркам «Победа» давно уже со всех точек зрения морально устаревшая машина. Так что «Волга» действительно лучше. Поедем на ней.

С замдиректором «Полета» я раньше уже сталкивался. Не могло быть иначе, учитывая и мою помощь в анализе деятельности этого предприятия, и игровые площадки. Да и ревизия январская тоже поспособствовало укреплению знакомства. Но знакомство все же было больше шапочное, в основном он просто молча сидел, пока я с директором «Полета» вопросы решал.

Сегодня среда, так что решил на всякий случай в Верховный Совет съездить, уточнить, знают ли они вообще о том, что я пока что не должен никаких материалов привозить для Межуева? А то мало ли, уже панику там подняли, что я куда-то пропал. И собираются какую-нибудь жалобу по этому поводу наверх передавать. Мне это совсем не надо.