Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР 52 (страница 3)
Румянцев сидел ошарашенный услышанным, пытаясь осмыслить мои слова. Ну а я продолжал, не затыкаясь:
– Поэтому сейчас и поднимаю этот вопрос, что хочу вас предупредить, чтобы вы в КГБ не беспокоились по поводу моего отъезда. Куба всё же наш ближайший союзник фактически, пусть и расположенный чёрт‑те где. Ну и у вашей организации же там есть свои люди. Конечно, есть, я встречался там с каким‑то вашим капитаном Дьяковым, список акций составлял. Ну, вы, наверное, в курсе об этом. Так что я просто хочу, чтобы вы не волновались по этому поводу. Даже если я уеду, экспертное сотрудничество мы с вами продолжим. Можем встречаться с вашим человеком в Гаване хоть несколько раз в месяц. Да и вообще сколько понадобится, если нужно какие‑то вопросы решить срочно. Прятаться я от вас там вовсе не собираюсь.
Так что вот заранее и предупреждаю об этом, чтобы вы не восприняли это как какую‑то попытку с вами отношения разорвать. Нет, ничего подобного. Теоретически могу даже приезжать пару раз в год в Москву. Если вам какие‑то лекции еще вдруг понадобятся, то прочитаю их без проблем. Можно просто не по одной лекции читать раз в месяц, а сразу с пяток прочитать за неделю, верно?
Румянцев наконец обрел дар речи, и спросил:
– И что же, Паша, ты уверен, что такие серьёзные у тебя противоречия с этим Кулаковым? Почему просто не перейти к нему работать от Межуева?
– У меня, Олег Петрович, честное слово, вообще с ним никаких противоречий нет. Я о нём узнал только совсем недавно. Даже не знал, за что он отвечает в Политбюро. А вот у него есть противоречия с Межуевым, как я уже говорил. И решить он их собирается сугубо за мой счёт. Сами понимаете, такое мне понравиться никак не может. Так что не нужно мне его предложение.
Ну и естественно, что я трезво оцениваю ситуацию: где я и где член Политбюро, какие у меня шансы совладать с давлением с его стороны. Так что согласитесь, что совершенно разумная мысль, раз у меня есть приглашение со стороны кубинцев в любое время приезжать к ним и жить у них, сколько мне понадобится, просто собрав чемодан – именно так и сделать. Думаю, максимум лет пять-шесть, и никакого влияния у Кулакова не останется. Вот я тогда обратно и вернусь.
– И что, Паша, ты МГУ бросишь?
– Да к чему же бросать? Просто в Гаванский университет переведусь. Мне, собственно говоря, и предлагали это сделать, когда я в ноябре на Кубе отдыхал. Возьму, конечно, вначале академический отпуск, чтобы выучить испанский язык. Да вы сами сравните, Олег Петрович – я там в океане буду каждый день купаться, свежие фрукты тропические есть, помогать Фиделю Кастро строить в дружественном Советскому Союзу государстве современную экономику. И это на фоне того, что если я здесь останусь, то буду щемиться по всем углам от этого вашего злобного Фёдора Кулакова. Согласитесь, что здравый смысл однозначно говорит в пользу кубинской поездки.
И нисколько не сомневайтесь: когда Кулаков тут из силы выйдет, я немедленно обратно в СССР вернусь. Так и передайте там своему начальству, что я Советский Союз люблю, уезжать из него не хочу, но просто‑напросто нет у меня другого выхода.
Глава 2
Румянцев, конечно, после разговора с Ивлевым какое‑то время себя чувствовал словно контуженным. Столько всего прозвучало шокирующего, что это превосходило тот объём, что он мог сразу осознать.
Даже про шпионку совсем уже необычно разговор зашел. Вовсе не об этом они обычно беседовали при встречах. Раньше шпионов ему Ивлев не дарил для разработки. Но дальше прозвучало то, что временно вообще ввело его в ступор…
Во‑первых, парень нагло отказывался от предложения члена Политбюро перейти к тому на работу в команду. Уже одно это превосходило всякое разумение Румянцева. Он не мог себе представить, чтобы кто‑то, да ещё в таком юном возрасте, получив подобное предложение, не побежал бы тут же радостно соглашаться, подпрыгивая под потолок от охватившего его счастья.
А тут – понимаешь, нет, не хочу и не пойду. Мол – «У Кулакова нет будущего, не хочу быть скомпрометированным, оказавшись в его команде. Пришёл работать на Межуева – буду работать на Межуева».
В общем, всё это выглядело как какая‑то научная фантастика. Вернее, даже не научная. Что в этом научного?
Майор КГБ кипел от возмущения. Да какая тебе разница, Ивлев, кто тебя позвал из членов Политбюро, и веришь ли ты в его светлое будущее? Это же член Политбюро! И ведь он, взяв тебя в свою команду, вытащит тебя на такой верх, о котором в твоём возрасте никто и мечтать не смеет! А уж что дальше будет, да какая разница? Не получится у Кулакова взлететь еще выше, так и врагом народа он вряд ли станет… Никто не будет его публично распинать, и гоняться за его сотрудниками с томагавком, как Чингачгук за неправильными индейцами. Времена сейчас совсем не те…
Ну ладно, это ему ещё придётся осознавать. И вряд ли такое представление о мире, в котором можно послать в дальнее путешествие члена Политбюро, в его голове сможет быстро уложиться.
Ивлев, конечно, оригинал. Этого нельзя не признать. Но тут уже его оригинальность явно выходит за всякие рамки уместного.
А второй момент – он, понимаешь, собрался взять жену, двоих детей, кошку и собаку и умотать на Кубу, понимаешь?
– Нет, ну где это слыхано? – бормотал майор КГБ, пока ехал по городу, крепко, так, что побелели пальцы, сжимая баранку руля. – Взял себе и полетел, вот так он себе это представляет! Причём не на три недели, как это было недавно, в ноябре, а на годы! Ждать, пока Кулаков свои нынешние властные полномочия утратит.
Да кому бы ещё в голову подобное пришло в СССР? Сейчас в ситуации возникновения проблем с властью из страны бежали сплошные диссиденты, и то им ещё постараться надо было, чтобы за рубеж выбраться.
А тут, понимаешь, собираю вещи, уезжаю на Кубу – и просто вас ставлю в известность, чтобы вы, мол, по этому поводу сильно не волновались. Мы будем с вами сотрудничать и дальше.
Нет, ну какая наглость всё же!
Но самое главное, что Румянцев подозревал: со стороны Ивлева это не был запрос о разрешении уехать – это было уведомление об отъезде. То есть Ивлев твёрдо был уверен, что, если он захочет оказаться на Кубе вместе с семьей, он там окажется.
Значит, рассчитывает на то, что при необходимости Фидель Кастро лично за него вступится и попросит того же Громыко, к примеру, выпустить молодого парня с семьёй на Кубу из Союза…
И ведь самое паршивое, подозревал Румянцев, что этот финт хвостом у него вполне может получиться, причём без каких‑то больших осложнений. Тот же Громыко, наверное, будет чертовски рад избавиться от Ивлева после всех этих кубинских событий… Он еще и приплатит, чтобы братья Кастро его насовсем забрали, и он больше никогда не стал снова его головной болью. Подкинет, к примеру, кубинским дипломатам по линии МИД побольше стажировок в Москве, ну или что они там особенно ценят…
А почему это паршиво? Потому что Румянцев уже твёрдо связал свою карьеру с Ивлевым. Майором он через него уже стал… И, как подозревал, решение о том, что именно он станет заместителем начальника отдела, а не Артамонова, как первоначально предполагалось, тоже было тесно связано с тем фактом, что он плотно работает с Ивлевым. Вот такой расклад!
Так что он уже строил планы о том, как при помощи Ивлева досрочно подполковником станет. А там, глядишь, начальник отдела уйдёт на повышение – и он, будучи подполковником, займёт его полковничью должность. С перспективой на вырост!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.