Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР 37 (страница 9)
Глава 5
Тяжельников по всем показателям – фигура масштаба Межуева и Захарова… А уж насколько он возможности этой должности использует, мне неизвестно. Совсем ничего не помню про него из прошлой жизни… Хотя это и нормально – ну какой у меня мог быть интерес в восьмидесятых, когда я начал свою трудовую жизнь, к главному комсомольцу в стране? Меня совсем другие вопросы интересовали… Хотя даже и не знаю, а был ли он вообще еще во главе комсомола в восьмидесятых… Может, уже и раньше с этой должностью расстался…
Первое впечатление, когда пришли, было приятным. Человек вежливо улыбнулся, поздоровался с нами за руку. Худощавый, лет сорока пяти, ничего из себя не строит. Никаких надменных взглядов, никакого начальственного недовольства из-за того, что задержались после вызова.
– Значит так, товарищ Ивлев, – сразу перешёл он к делу, – по поводу вас получен звонок от первого секретаря берлинского горкома СЕПГ Петермана. Просит задействовать вас в различных мероприятиях в столице – особо его интересуют выступления на радио и выступления на заводах. Обещает, что вас будет сопровождать переводчик и там, и там. Как вы на это смотрите?
– Сугубо положительно, Евгений Петрович.
– А есть ли у вас уже какой-то опыт подобного рода выступлений? Сами понимаете, ни в коем разе нельзя подорвать престиж Советского Союза и его представителей на этом фестивале…
– Есть. По линии «Знания» выступаю уже больше двух лет. В общей сложности отчитал несколько сотен лекций. На радио пока опыт поскромнее. Около десяти радиопередач.
– На радио на каком выступали, в рамках своего университета? Вы же студент МГУ, я правильно понимаю?
– Почему же, на всесоюзном. В качестве основного эксперта в длинных радиопередачах по тридцать минут. А так да, я учусь на экономическом факультете МГУ. Перевелся этим летом на третий курс.
– Вот даже как… Ну, тогда я полностью за вас спокоен, справитесь. Вы же куратор группы? – обратился он уже к Эмме Эдуардовне.
– Все верно, я, товарищ Тяжельников… Замдекана факультета экономики МГУ Гаврилина Эмма Эдуардовна.
– Проследите, чтобы товарищу Ивлеву был обеспечен тот режим посещения мероприятий в рамках фестиваля, который позволит ему принимать участие во всех инициативах, предложенных первым секретарём берлинского горкома Петерманом… В течение получаса должен прибыть товарищ от Петермана, который предложит определённый график для согласования, перенаправим его к вам. Обязательно ведите учёт тех мероприятий, которые Ивлев проведёт совместно с берлинской стороной. Потом подадите для включения в полный отчёт по итогам проведённого фестиваля. Нам нужна безукоризненная отчётность, в которую будут включены все формы работы, которые обеспечивает советская делегация в эти дни.
– Так и сделаю, Евгений Петрович! – вытянулась во фрунт Эмма.
Тяжельников благосклонно кивнул, и, отпустив нас, вместе с группой товарищей тут же куда-то направился. С удивлением приметил, что в движущейся ему наперерез группе из пяти человек находится и Гусев из МГУ. Как-то думал, что он почему-то не участвует в этом фестивале. Видимо, в силу своей должности отправился в Берлин отдельно от нас и занимался какими-то другими вопросами, вот мы до этого времени и не пересекались. Интересно, наткнусь ли ещё и на других знакомых из Москвы во время этого визита?
– Фух, вроде бы хорошо поговорили, – с облегчением сказала Эмма Эдуардовна.
– Вроде бы да, – согласился с ней я.
– Ты только Паша, не забудь, что завтра у тебя ещё и выступление, которое мы с тобой согласовывали. По Чили, помнишь? Оно с самого утра будет, в районе десяти, на это время ничего с немцами не планируй.
– Не буду, раз такое дело, – кивнул я.
Ну вот, не зря уже съездил в Берлин, с Тяжельниковым познакомился, да еще и в благоприятном для меня свете меня немецкая сторона подсветила. Жаль, конечно, что нельзя составить полностью своё впечатление об этом человеке. Всегда ли он такой вежливый и обходительный? Потому что нынешний разговор все же не показателен. Может, просто-напросто хорошо развито политическое чутье? Что это за молодой человек, по поводу которого с просьбой звонит сам берлинский бургомистр… Я бы тоже на его месте напрягся…
Вернулись к своей группе, нас переместили тут же на другие соревнования. Тут уже тягали штанги, и посмотреть было на что. А через полчаса к нам привели от Тяжельникова и немца, присланного Петерманом. Молодой, лет тридцати пяти, с белозубой улыбкой, высокий, прекрасно говорящий на русском языке.
– Феликс Келер, – представился он. – Нам надо согласовать с товарищем Ивлевым график его выступления на радио и на заводах нашей столицы.
Поздоровался с ним, мы втроём с Эммой Эдуардовной отсели в сторонку и начали все согласовывать. Всего мне предложили выступить на четырёх немецких заводах и один раз на радио с получасовой передачей. Я согласился на все выступления, после чего мы стали согласовывать время каждого из них. Выступление на радио назначили на завтра. А на первое и второе августа по два выступления на заводах. Я пожал плечами и сказал, что в принципе могу выступить на всех заводах и в один день, но Феликс, явно не поверив мне, заохал, что ни в коем случае не может допустить, чтобы московский лектор переутомился, так что лучше раскидать по два выступления на два дня. Я решил не упорствовать, сообразив, что если каждый раз, как он обещал, меня будут забирать на машине из гостиницы на эти лекции по заводам, и на машине же доставлять после них туда, куда я скажу, то вполне можно совместить эти поездки с небольшим шопингом. Наверняка водитель будет в курсе, где я смогу прикупить разнообразные сувениры для членов своей семьи. Пока что я был без особого понятия, что нужно купить, ну так посоветуюсь прямо с ним. Как же без подарков-то возвращаться, не принято… Ещё бы как-то сбыть эту чёрную икру и водку, что с собой привёз…
Но это явно не тот вопрос, с которым можно обращаться к Феликсу или водителю. Не удивлюсь, если они тесно связаны со Штази, и организуют для меня такой обмен, что в результате Штази получит на меня компромат. К чему мне такие навороты в чужой стране? Решил, что лучше подожду более благоприятного случая. А если не представится, то ничего страшного, просто привезу эту водку и икру обратно домой. Срок хранения у того и другого достаточно большой, чтобы не волноваться за сохранность. Мало ли куда ещё потом вскоре поедем. А сувениры для семьи куплю на ту валюту, что для нас централизованно обменяла и выдала нам Эмма Эдуардовна. По идее хватит, если не претендовать на что-то совсем уж серьёзное…
***
Евгений Петрович Тяжельников был несколько озадачен такой популярностью московского студента в берлинском горкоме. Но тут ему на глаза попался комсорг из МГУ, Гусев, подходящий к нему в составе группы, отправленной ранее к кубинской делегации. Похоже, выполнили уже мое поручение. Вот кто может мне разъяснить, что происходит…
– Анатолий Степанович, а что это у вас в МГУ за молодое дарование завелось? Читает на третьем курсе лекции по линии «Знания» сотнями, на радио всесоюзном выступает…
– Вы про Павла Ивлева, видимо? – тут же отреагировал Гусев.
– Рад, что хорошо ведете работу с комсомольцами, раз сразу догадались, про кого я говорю, – одобрительно кивнул Тяжельников.
– Ну, он уже кандидат в члены партии, так что скоро выйдет из-под моего влияния.
– Интересно. – поднял брови Тяжельников. – Это у него такая инициатива возникла, или кто-то помог?
– Если вы про поручителей, Евгений Петрович, то они у него самые что ни на есть солидные, Межуев и Захаров. А уж кто кого куда толкал, сами понимаете, разобраться трудно.
– Действительно, очень интересный молодой человек, – сказал Тяжельников, по достоинству оценив поручителей.
– Не то слово! Вундеркинд, я так понимаю. Гордость нашего факультета. Он и в Кремле уже на полставки работает. В Президиуме Верховного Совета. Женат, двое детей. Близнецы, и оба парни. А ведь в Москву приехал из маленького городка поступать…
– Будет мне прекрасный пример про те возможности, что дает страна Советов для своей молодежи, когда буду с иностранцами разговаривать. Время от времени то с британцами, то с американцами приходится взаимодействовать. Ехидничают постоянно. А я вот возьму и приведу им в пример этого Ивлева. Пусть они мне аналогичный пример приведут хоть про Лондон, хоть про Вашингтон, чтобы у них вот так, парень, приехав туда из провинции, смог свой потенциал раскрыть! Небось рожи толстые, сразу и побагровеют… У них такое невозможно, если ты не сын какого-то лорда или миллионера.
– И ведь верно! – с энтузиазмом согласился Гусев, – СССР – страна неограниченных возможностей, Евгений Петрович.
– Я там дал поручение, чтобы куратор группы, в которой Ивлев, отследила все его выступления по линии берлинского горкома. Вы уж, пожалуйста, тоже отследите для отчётности, как там и что сложится. Хорошо?
– Хорошо, – кивнул Гусев.
– Ну все, мне пора. Так держать с воспитанием талантливой молодежи в МГУ, Анатолий Степанович!
***
Гусев смотрел вслед уходящему беглым шагом Тяжельникову. Он был немало озадачен. Ладно, тот откуда-то узнал про Ивлева. Он же в составе делегации от МГУ, так что где-то могли уже пересечься. Но какие еще выступления по линии берлинского горкома вдруг образовались у Ивлева? Надо немедленно найти Эмму Эдуардовну и выяснить у нее все. Нет, Ивлев, конечно, без дела никогда не сидит, что есть, то есть.