Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР 36 (страница 2)
– Какой же? – не удержался от вопроса Осипов.
– Повысить ее. Этому всегда рады… Какие уж тут тогда подозрения… – развёл руками я.
– Ну, так-то соглашусь, рабочий вариант. И мужу ее подгадим, если она в одной организации с ним будет работать. С ее характером она быстро кучу врагов заведёт, которые на них обоих будут отыгрываться… – высказался и Бортко.
– Мне лично ее муж ничего плохого не сделал, и мне даже и жалко его, – не забывайте, он добровольно живет с Дружининой, – сказал я и члены нашего небольшого собрания дружно рассмеялись. Только Захаров ограничился улыбкой. – Ну и со стратегической точки зрения нам не выгодно иметь двух Дружининых в ВЦСПС. Не удивлюсь, если ее начальник, чтобы поменьше ее видеть на работе, начнет ее с проверками по московским предприятиям посылать. Вот уж, где она развернется. Товарищи, напомню, что многие московские предприятия имеют к нам некоторое отношение…
Снова все смеются, а Захаров только улыбается. Какой-то он совсем напряженный сегодня. А ведь только начало недели. Поговорить с ним, что ли, про необходимость научиться расслабляться? Чего нам не надо, так это если он с инфарктом или инсультом свалится… Но нет, у нас статус и возраст слишком сильно отличаются. Он на меня, как на инопланетянина посмотрит, если только я такой разговор заведу…
– Значит, формально повышение, но по той линии, чтобы она никогда больше нам не смогла доставить неприятности в силу должностных обязанностей? – спросил Бортко.
– У нас в столице много организаций, которые никак с нашей сферой не связаны, наподобие Комитета советских женщин, или Советского Афро-Азиатского комитета солидарности, – предложил я. – Вот в одну из них ее и надо пристроить каким-то начальником. Лучше, конечно, не самым большим начальником, чтобы какая-то управа на нее все же там была. Людей-то жалко…
– Хорошая идея, я тогда сам этим займусь, – сказал Захаров, после чего окинул всех взглядом и назидательно сказал, – старайтесь вот также, как товарищ Ивлев, предлагать и здесь, и на своих рабочих местах, решения. А то обычно все только вопросы задают… А от вопросов голова пухнет…
Как же его жизнь достала начальственная, – понял я, не очень довольный таким замечанием. Особого дружелюбия оно ко мне среди коллег вызвать не сможет. Вроде, формально, меня хвалит, а на деле всех остальных ругает…
– Так, этот вопрос будем считать рассмотренным. Давайте теперь дальше, по предприятиям. Что у нас с ними? Кто начнет? – продолжил Захаров.
– Давайте я, – сказал Ригалев.
Быстренько доложил по своим трем объектам. Следующим за ним выступил Бортко. Затем Сатчан.
Наконец, очередь дошла и до меня.
– Ситуация по моим объектам штатная. Модернизация камволки идет по плану. Типография вообще опережает наш план, хватко Марьяна взялась за дело. Таксопарк – тоже вопросов нет, молодцы. Но, товарищи! Есть вопрос по магазинам. Проехался инициативно по открытым магазинам при предприятиях. Вот вкратце результат.
Рассказал про вонь в магазине при камволке, и про хамство продавщицы в магазине при кожгалантерейке. Ни то, ни другое никого не удивило. Тоже мне, все к такому уже привыкли. Но и возражать мне никто не стал, когда я сообщил, что первый магазин предложил руководству перенести в другое помещение, а продавщицу во втором уволить.
– А это все наши открытые магазины? – спросил Захаров, наморщив лоб, – если так, то что-то мы очень низкими темпами двигаемся…
– Еще один магазин открылся, но почти сразу закрылся, – досадливо развел руками Сатчан, – у меня при «Луче». Канализацию прорвало. Там такое старье, что ремонт пару месяцев займет. Товар, к счастью, не пострадал. Пока будем реализовывать его по прежним схемам. А в октябре мне руководство обещало его снова открыть.
– А что, другое помещение нельзя найти? – недовольно спросил Захаров.
– К сожалению, это единственное свободное помещение, что подходит для этих нужд, перед проходной. Строить новое или ремонтировать это – займёт примерно одинаково времени. Но ремонт обойдется дешевле…
Только тут Сатчан, наконец, посмотрел на меня. Я сделал морду кирпичом – мол, мели, Емеля, я ничего против не имею. Обещал не сдавать тебя и свое слово сдержу.
– Так, еще вопросы какие-то есть? – спросил Захаров. – Кстати… По музею в Городне у нас что?
– Давно не ездили. Сделал сегодня с утра телефонный звонок. Прораб сказал, что все идет с опережением графика. – сказал я.
– Так, Мещеряков теперь у нас освободился, вот вы с товарищем Ивлевым и съездите на этой неделе, не откладывая. Дело важное для всех нас, требует постоянного контроля.
Мы с Мещеряковым кивнули. Ну а что, все правильно сказано. Тем более, вьетнамцы должны уже завершить самую важную для нас часть музея. Надо проверить, насколько качественно там проведены все работы…
– Так… А что там с проектированием ресторана, очистных, котельной? – спросил Захаров уже у Бортко.
– Все готово, Виктор Павлович. – отчитался тот. – Можно открывать финансирование и работать. Контакт с Жуковым я тоже держу, его вьетанмцы и с этим тоже справятся.
– Прекрасно. – настроение Захарова явно немного улучшилось. – Да, еще один вопрос. Товарищу Мещерякову, как показали недавние события, нужно пополнение. Причем из опытных сотрудников, неопытных он набрал уже достаточное количество. Нужны отставники МВД с опытом работы с хорошей репутацией. Ну и естественно, готовые работать с учетом нашей специфики, моралисты нам ни к чему. Если знаете таких, то обращайтесь прямо к нему. Но учтите, кого попало рекомендовать не нужно. Вы будете отвечать за тех, кого приведёте.
При этих словах Захарова Мещеряков как-то странно потупил взгляд. Да и весь он сегодня какой-то подавленный, если честно. Ладно, если у него есть что рассказать, узнаю об этом по дороге на стройку. При условии, что он может этим со мной поделиться, и вообще захочет. Надеюсь все же, что больших проблем у нас нет. И что Захаров ничего от нас не скрывает…
С заседания вышли вместе с Сатчаном. Вспомнил, что не передал ему автобиографию Ахмада.
– На машинке напечатали? – сразу обратил внимание он, – это хорошо, это тестю понравится. Ого, да тут три страницы! Не возражаешь, если я тоже ознакомлюсь?
– Да почему бы я стал возражать? – пожал я плечами.
Сели в его машину, он врубил лампочку в салоне и все внимательно прочитал.
– Какой интересный формат автобиографии, никогда такого не видел. Сам бы не жил в Святославле, решил бы, что это там так принято. Но я-то жил… Признавайся – ты такой формат придумал?
– Есть такое, – согласно кивнул я.
– Мне бы тоже такой пригодился, когда людей набирать куда-то надо, – сказал он, – велю своей секретарше перепечатать, как образец, прежде чем тестю отдавать. Она быстро сделает, не переживай, откладывать не буду.
– Да время пока терпит, – сказал я.
– И спасибо еще раз, что по магазину не засветил сегодня. Видно, что Захаров на больших нервах, мне бы могло за такое так влететь… Никто бы не посмотрел, что этого Горячкина мне Бортко порекомендовал. У кого подчиненный провинился, тот и виноват.
– Провел с ним работу по перевоспитанию? – спросил его с интересом.
– Провел, ой, провел! – сжал кулаки при воспоминании Сатчан, словно, можно подумать, измордовал лично главного инженера. – Так с ним поговорил, что он, такое впечатление, был ноги готов мне целовать за то, что я дальше по инстанции не передал информацию о происшествии. Он же не знает, правильно ты подсказал, что мне бы влетело не меньше, чем ему самому… Обещался полный порядок навести со своими бабами, и больше не трепать о наших секретах в постели.
Попрощались, и я поехал домой. Задумался о наших делах. Галию вчера в Сочи отправил, а мне сейчас тоже скоро на неделю в Берлин улетать… Причем улетаю в тот же день, когда она прилетает. Время вылета еще не знаю, так что даже и непонятно, удастся ли пересечься с женой до отъезда. Не повезет, так и не выйдет.
И Галия уже подхватит парней и няню, и поедет в Палангу, где ее должны ждать наши знакомые с прошлого лета, Наташа и Андрей из Махачкалы, теперь уже с дочкой Олей. Андрей уже директор обувной фабрики, а не замдиректора, как в прошлом году. Но мне все равно с ним не так и приятно общаться. Сначала нахамил мне, приняв за обычного студента, а потом, узнав, что я в Кремле работаю, сразу переобулся и начал заискивать. Сразу понятно, что я ему не друг, а он просто выгоду из нашего знакомства ищет. Моя бы воля, я бы тесно с ним не общался, но Галия с Наташей уж очень сдружились за прошлое лето. Ну а что – я постоянно в разъездах был, то приеду, то уеду в Палангу, с кем-то надо же ей было общаться? Тетя Диля Оксану на поводке держала и контролировала, шаг вправо, шаг влево – расстрел, вот Галии и приходилось все время с этой Наташей общаться. Имею я право у жены подругу отбирать лишь потому, что мне ее муж не нравится? Жену люблю, поэтому вердикт мой прост – не имею.
***
Глава 2
Как приехал, сразу вышел во двор гулять с Тузиком. Хорошо в июле все-таки. Жара к вечеру спадает. Природа успокаивается, и возникает такое неуловимо приятное состояние, когда словно физически ощущаешь, как все вокруг отдыхает. Кажется, что даже деревья, скамейки во дворе, машины, дома, все вокруг испытывает облегчение, что жаркое солнце ушло и можно расслабиться, набраться сил перед следующим знойным деньком. А люди летним вечером словно оживают, начинают по сторонам смотреть, птичек слушать… Никто ни на кого не кричит.