Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР 35 (страница 8)
– Ничего себе, – всплеснула руками Анна. – Такой большой заказ. Один делать будешь?
– Да. Заказчик хотел, чтобы я бригаду обучил и за две недели управился. Но Паша посоветовал все делать самому и договариваться на более длинный срок, так безопаснее.
– Очень правильное решение, – тут же закивала головой Анна Аркадьевна. – Но на пять недель? Как нас отпустят на такой срок?
– Да ладно, решим, – махнул рукой Загит, – сама же говорила, что у тебя куча отгулов накопилась. Так и у меня тоже, все время кого-нибудь подменял. К отпускам все отгулы добавим накопившиеся, а остальное за свой счет. Должно получиться… Зато представь, больше месяца моря, фруктов, жаркого солнышка. Красота!
На лице Анны при этих словах появилась мечтательная улыбка.
И заработаю вдобавок очень хорошо, если все сложится, – добавил довольный Загит. – Мечта, а не отпуск, ведь правда!
Анна Аркадьевна обняла его порывисто, поцеловала и тут же развила бурную деятельность, забегав по квартире.
– Так, завтра же на работе все надо узнать. Отгулы посчитаю. Отпуск согласовать надо с точными датами. А если получается, то билеты нужны в Симферополь. Лето же сейчас, попробуй достать!.. – она замерла на секунду, потом махнула рукой, – Пашу просить придется, если что… Ой, и купальники ведь нужны, – она как вихрь метнулась к шкафу и начала перебирать его содержимое, выкладывая на диван…
Загит, расслабленно улыбаясь, наблюдал за радостной женой.
***
С самого утра мотанул на рынок. Деньги есть, у кого что брать, знаю, так что привез маме в больницу и яблок, и мандаринов, и даже связку бананов мне Сосо по блату нашел, отвел к тому, у кого было. Конечно, цена была не те пару рублей, по которым изредка выкидывали в открытую продажу, но меня и пятерка вполне устраивала.
Смотрел, конечно, на Сосо я с двойственными чувствами. У человека внук родился, а я даже сказать ему не могу об этом. Не мой секрет, не имею права. М-да… Но нет, рот на замок. Учитывая непростой характер Ксюши и особенности кавказской диаспоры, может все выйти предельно плохо.
С Муравьевым мы встретились в Нескучном саду. Он сам ко мне подошел, потому что я его никогда в жизни до этого не видел, а у него всяко имелась моя фотография. Сдавал же я в НИИ Силикатов фотографии при оформлении? Сдавал. Наверняка они с комитетом поделились одной из них. Да и до этого где угодно могли сделать, даже когда я, вдохновенно размахивая руками, им лекции читал. Самая та организация, чтобы скрытно и незаметно меня где угодно сфотографировать.
Неплохое место, утром в будний день я не ожидал здесь встретить кого-то из знакомых. Да и если встречу, что с того? Гуляю и беседую с кем-то, кому какое дело, с кем именно? Ясно, что майор придет на встречу не в форме.
Как и большинство офицеров КГБ, с которыми я встречался по жизни, неприметный человек, способный легко затеряться в толпе. Походка только пружинистая, выдающая хорошо тренированного человека.
– Слушаю вас, Михаил Андреевич, – достаточно сухо сказал я, когда мы обменялись приветствиями.
– Как я уже говорил по телефону, произошло досадное недоразумение, – развел он руками, делая немножко виноватое лицо, – ваш куратор уехал в отпуск, и вами стал заниматься совсем другой человек, не знавший всей подноготной… Отсюда и эти нелепые требования подписки, и увольнение из НИИ Силикатов…
Тут мне, видимо, по его задумке, нужно было сказать что-то типа – ах, какие пустяки, товарищ майор! Главное, погоды-то какие стоят чудесные! Но нет. После тяжелой школы девяностых я не покупаюсь на разводы. Со стороны КГБ был допущен немалый такой косяк, нервы мне попортили. Молодцы, что осознали, конечно, но я был зол. С какого перепугу мне их просто так прощать? Да и почувствовал интуитивно, что и сам майор также считает, что они крупно облажались. Уж слишком он старается меня умиротворить… Так что выбрал другую тактику…
– Я не совсем погружен в особенности вашей работы, но категорически недоволен тем, что мной стал заниматься кто-то, кто явно некомпетентен. Я точно на такое не соглашался, когда мы договорились, что я буду читать лекции. Неприкрытое давление, угрозы в мой адрес… Так что вполне определенно могу сказать, что теперь мне не хочется продолжать какое-то сотрудничество по тому образцу, что было раньше…
Муравьев тяжело вздохнул. И моментально преобразился, словно скинул одну личность и тут же нацепил другую. Только что был интеллигентный добряк, растерянно разводивший руками и просивший войти в положение, а теперь передо мной предстал вполне себе деловой человек с хорошей хваткой. Его бы в Вахтанговский театр на пробы отвести, – тут же подумал я, – глядишь, подошел бы им и без профильного образования…
– Вы правы, мы опростоволосились… От лица организации уполномочен принести вам наши извинения и заверения, что такое больше не повторится. – сказал он. – Разумеется, вы будете немедленно восстановлены в НИИ Силикатов. И в качестве дополнительной мотивации для продолжения чтения лекций в нашем комитете есть у меня для вас одно предложение. Вам дачный участок не нужен?
Хм… А разве есть человек, которому не нужна дача под Москвой? В эти блаженные времена, когда еще не принято из Москвы на дачу ездить за триста километров в одну сторону, то есть, явно имеется в виду ближнее Подмосковье, которое потом частично и в столицу войдет. Но сразу соглашаться все равно не стоит.
– Не знаю… Хлопоты с этим дачами большие… Кстати говоря, мне там еще раньше поездку на Кубу обещали. Семейную. Я Румянцева просил прояснить, он так и не ответил ничего перед отпуском.
– Думаю, вопрос с Кубой можете считать решенным, мы своими обещаниями не разбрасываемся. Назовите примерное время, а мы прикинем по рейсам, что летают на Кубу, и сориентируем на конкретные даты. А про дачный участок все же подумаете?
– Надеюсь, вы предлагаете его не в вашем служебном кооперативе?
– Как можно, мы же не маленькие дети… – улыбнулся Муравьев, – сами понимаете, у нас есть связи во многих министерствах. Выбирайте направление, и все устроим. Только не Переделкино, там слишком сложно.
– Ясно. Не Переделкино.
На этом мы и расстались, ничего больше не обсуждая. Выкуп за провинность предложен, теперь мне нужно определить, где я хочу этот самый дачный участок…
Первая мысль про Рублевку, конечно. Это сейчас там не очень популярное направление, Москва еще вполне резиновая, численность населения столицы жестко регулируется. А когда в девяностых все эти ограничения снимут, люди ломанут в столицу, и она начнет резко расширяться во все стороны. Но есть один важный довод против…
Мне повезло со второй жизнью, но я все же не бессмертен. Допустим, получу я этот участок на Рублёвке, оформлю на семью, а меня через полгода после этого машина собьет насмерть? А потом придут девяностые. И новые русские, сколотив состояния на крови и подставах, почему-то решат, что Рублевка лучшее место в стране для жизни. Неизбежно однажды и к Галие с сыновьями зайдут посланцы криминала с предложением-требованием продать участок под элитную застройку. А советчиками у нее в этом опросе будут Загит, Марат и Ахмад. Достаточно прямые люди, которые вряд ли быстро сориентируются в резко изменившейся ситуации и поймут, что никакого закона в стране больше нет… Посоветуют ей отказаться от такого предложения, выяснив, что на самом деле цены сейчас на Рублевке намного выше, и тогда в ход у криминала пойдут совсем другие аргументы… У них же задача купить дешево и продать дорого, и нет никаких проблем утопить целую семью в ближайшем болоте, если она уперлась и не хочет продавать по-хорошему…
Нет уж, такое сомнительное наследство оставлять мне совсем неохота. Ну ее, эту Рублевку… Так что надо доставать карту и долго думать – где именно я хочу эту самую дачу строить.
***
Любомир встал пораньше и тщательно приводил себя в порядок. Вчерашний день вышел суматошным. С самого утра, даже позавтракать не успев, чтобы не ехать по самой жаре, пришлось везти всю группу в студию научно-популярных и документальных фильмов в Софию, где они и пробыли весь день до самого вечера. Кормили там хорошо, конечно, но он устал переводить все эти разговоры о сотрудничестве. Сосед по номеру еще спал, так что можно было спокойно занять ванную комнату, не беспокоясь, что кто-то начнет ломиться. Надо сегодня быть во всеоружии, думал Любомир, вспоминая новую знакомую из подшефной ему группы.
– Галия, какое необычное имя, – думал с предвкушающей улыбкой он, – и какая потрясающе красивая женщина. Вот достойная цель для меня.
Первоначально он рассчитывал сконцентрироваться на туристках из Швеции или из Германии. Они были раскованы, точно знали, чего хотят и, главное, не ждали от курортного романа чего-то серьезного. Но появление жгучей советской красавицы заставило его экстренно поменять планы. С женщинами из СССР, конечно, сложнее, – думал Любомир, – но тем слаще и желаннее награда.
***
Глава 5
На завтраке вся группа села вместе, заняв большой стол. Вчерашний день в Софии все стремились забыть. Утомительная длинная дорога туда, утомительная обратно, совершенно бестолковые переговоры, никому на самом деле не нужные. Болгары просто хотели убедиться, что фильм, который снимет группа, будет показывать их страну в максимально выгодном свете. Могли и просто попросить, вместо того, чтобы таскать их в столицу, где их водили по кабинетам, знакомя с разными деятелями местного документального кино.