Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР 31 (страница 2)
– Видел, видел. Будет на вас орать, ругаться, но вы с ним не спорьте, кивайте только с виноватым видом и руками разводите. И всё будет нормально.
– Точно? Только кивать?
– Ну можете ещё прощения просить, – рассмеялся я. – Что неопытные, и сразу не подумали, что подведете заказчиков.
– Ладно, – озадаченно ответил он. – Спасибо.
В субботу с утра пораньше меня отправили с Иваном Алдониным на рынок, а Ахмад уехал Шанцева встречать. Когда мы вернулись, детей перенесли на четвёртый этаж к Алироевым, Ирина Леонидовна и Ксюша занимались мальчишками, а мама, Анна Аркадьевна и Галия – праздничным столом.
Вскоре приехали Ахмад с Шанцевым, затем Жариковы и Зацепины с Гончаровыми. Пришли Гриша с Родькой и началась веселуха. Санька у Жариковых уже ходил, держась одной рукой, но больше ползал, да так шустро, что мои за ним не поспевали. Зато они его влёгкую загоняли в угол с двух сторон. Отработали тактику на Панде… Родька только успевал Сашку от них уносить и сажать в другом месте. Эта игра нравилась всем троим. Они с визгом восторженно играли в догонялки. И Аришка, глядя на них, тоже на четвереньки встала. Хорошо, у Алироевых большой палас был в комнате, а то все коленки бы себе на голом полу разбила бы.
***
Эль Хажжи выехали с рассветом и к обеду уже были на месте. Всю дорогу Диана с завистью думала о том, что брат Пашка как-то умудрился вывезти из Святославля и переселить мать к себе этажом выше. Говорил, что они кооператив купили.
Можно же его попросить помочь с переселением и моей матери в Москву, – думала она. – Что она там живёт одна-одинёшенька? Мы дадим деньги, а Пашка подскажет, как устроить переезд.
Диане было стыдно перед матерью, каждый раз, когда она вспоминала, как дружно живут все вместе Эль Хажжи в Италии. Да и Тимур, когда училище закончит, уедет, скорее всего. Очень маловероятно, что его вдруг в Святославль служить распределят. И будет мать там до старости куковать, одинокая и несчастная.
Но мать выглядела отлично, на несчастную похожа совсем не была, сразу продемонстрировала зятю новенький холодильник, поблагодарив за деньги на него, и усадила их за шикарный стол.
– А я твой тортик любимый испекла, – хлопотала она вокруг Фирдауса. – И пельменей вам налепила. Доча, небось, соскучилась по маминым пельменям?
Вон, как рада, что мы приехали, – почувствовала Диана уколы совести.
И когда Фирдаус прилёг отдохнуть с дороги, Диана решила поговорить с матерью.
– Пашка Ивлев бабушку в Подмосковье перевёз, у них дом там большой и земли полно. А у самого и у матери кооперативные квартиры в Москве. Живут в одном подъезде друг над другом, представляешь? Телефон детский купили и через окно провод протянули… А у Галии отец сначала с ними жил, а сейчас женится на соседке из того же подъезда. Можешь себе представить?
– Это они все в одном подъезде теперь живут? – удивилась мать.
– Да… А ты, кстати, не хочешь в Москву переехать? Купим тебе тоже квартиру кооперативную…
– Дианочка, деточка моя, – прослезившись, только и смогла сказать мать и обняла её.
Диана выждала немного и спросила:
– Ну так как?
– Доча… Тут друзья, подруги, дом родительский, старики мои здесь лежат… Ну, куда я уже отсюда?
– На новом месте, знаешь, как быстро привыкаешь! – бойко ответила ей Диана. – Я в Москве меньше двух лет, а как будто всю жизнь там прожила. Зачем тебе тут одинокой страдать?
– Ну, я уже не такая и одинокая… У меня тут мужчина появился, – смущаясь, призналась мать.
– Правда? – удивлённо воскликнула Диана. – Ничего себе…
– Не хотела говорить…
– Но почему?
– Не знала, как ты отнесёшься…
– Мам, ну ты чего?! Я там переживаю, что ты тут одна совсем, а ты мужчину скрываешь!
– Боже мой, доча! Ну, я ж не знала, что ты так нормально отнесешься, – рассмеялась мать и опять обняла её. – Раньше же вы с Тимуром меня так ревновали, так ревновали…
И Диана опять почувствовала стыд за былой эгоизм. Эх, какая же она была глупая! Не дала матери нормально жизнь устроить еще давно!
***
К часу начали подъезжать гости с работы Ахмада.
– Это Алексей Мыльников, мой друг и однокурсник, – представил нам Ахмад седого мужчину среднего роста с заметным пузиком. – И его жена Валентина.
– Валя, – представлялась всем, скромно улыбаясь, пухленькая женщина с высоким пучком на голове. Очень популярная сейчас привычка, но как-то все не могу к ней привыкнуть. К брюкам клеш вот привык, а к этой прическе все никак…
Следом за ними приехала ещё одна пара – начальник Ахмада с супругой. Оба были одного роста. Если жена наденет каблуки, то будет на полголовы выше мужа, но их это нисколько не смущало. Каштанов Дмитрий Андреевич оказался балагуром и весельчаком. А жена его Алла, была вся такая медлительная и мечтательная. Так и не понял, есть ли у них дети, а если есть, то как они выжили с такой матерью? У неё даже движения все были как в замедленной съёмке. У меня жена за несколько секунд три дела сделать успевает, тарелку на стол поставить, меня чмокнуть и кого-нибудь из детей обратно на ковёр посадить. А эта…
Улучив момент, уединился с Шанцевым, намереваясь обсудить дела руслановские. Но для начала поинтересовался, как у них дела в Святославле вообще и, у Александра Викторовича в частности. Он сам перешёл на историю с зэком, которого Эмма Либкинд искала.
– Представляешь, Паш, с какого пустяка это дело началось! А в результате сядет начальник колонии в Клинцах и кое-кто из его подчинённых, что ему помогал.
– Одна печаль, в газете такое не напечатаешь, – грустно сказал я, сразу прикинув ситуацию с точки зрения советского журналиста.
– Верно, конечно, – кивнул он. – Это для служебного пользования информация. Кто ж народу о таком рассказывает? – ухмыльнулся он, покачав головой собственным мыслям. – Клинцы – городок небольшой. Все стараются или в Брянск податься или ещё куда. Начальник колонии дочку в Брянск жить отправил, и жена туда постепенно перебралась. Сам он на выходные тоже в Брянск к семье уезжал. Как уж там было на самом деле, не знаю, но утверждают, что жена просто общительная и много знакомых завела, друзей. По гостям много ходила, но факт в том, что от неё муж узнавал, кто из обеспеченных семей где живёт, что имеет, а главное, кого и когда дома не будет.
– Семейный подряд, – усмехнулся я.
– Ну да. А погорели все из-за дурости Водолаза. Он решил часть похищенного утаить от начальника и спрятать, и не придумал ничего лучше, чем сделать это на даче у знакомого в Святославле. В поле, мол, трактор может клад распахать, а в лесу медведь какой на запах залезет и всё раскидает…
– Какая проблема-то серьёзная, оказывается, клад спрятать, – удивился я. – Мне бы и в голову не пришло о медведе подумать.
Шанцев в голос рассмеялся в голос в ответ на это моё замечание. Нам было о чем вспомнить при слове «клад».
Глава 2
– Послушайте, но вы же говорили, что в эти выходные поедем в Святославль вашу квартиру смотреть, – недовольно высказывал Левичеву Рябов, мужчина средних лет с обширной залысиной на макушке.
– Валерий Викторович, у меня квартиранты там никак не съедут, – с сожалением ответил Левичев. – Я же в Брянске квартиру снимал, а ту, в Святославле, сдавал. А как объявление ваше увидел, сразу им велел съезжать, давно хотел в вашем районе поселиться. Но они всё никак другую квартиру не найдут.
– Послушайте, Михаил, разве это мои проблемы? Я жду уже почти три недели, – с досадой заявил Рябов. – Вызывайте милицию и освобождайте. Мне срочно нужна квартира в Святославле и ваша трёшка там не одна. Вы посмотрите, какая у нас квартира! Две раздельных комнаты, балкон, кладовка, ремонт только сделан. Район, вы сами знаете, замечательный… Мы очень быстро найдём замену вашему варианту.
– Может быть и найдёте. Только он будет без квартирного телефона, – недовольно ответил Левичев.
– Вот, только из-за телефона я готов ещё немного подождать, – ответил Валерий Викторович.
Мужчины попрощались с недовольными лицами, но руки друг другу пожали. Левичев вышел на улицу и раздражённо закурил.
Что же делать? Везти смотреть квартиру, пока не выехали прежние жильцы, нет никакого смысла. Их надо оттуда выкуривать побыстрее. Баба там, конечно, скандальная, но недалёкая. А сын у неё молодой ещё слишком, чтобы быть в состоянии проблемы хоть кому-то создать…
***
После разговора с матерью, сразу успокоившись насчёт неё, Диана прилегла рядом со спящим мужем и моментально уснула. Всю неделю её мучали педагоги по английскому и итальянскому в институте, а потом вечером она продолжала заниматься арабским и французским на курсах. В голове была полная каша из слов из разных языков, но она не сдавалась и очень старалась. Но, несмотря на все старания, ей часто казалось, что слишком большой объём новых слов просто невозможно было затолкать в голову.
Иногда к вечеру отчаяние охватывало её и казалось, что у неё ничего не получится. Но наступало утро, и она ехала опять в институт, прекрасно понимая, что назад пути нет, все мосты сожжены.
В один из дней в институт приезжала Артамонова и, как и обещала, без свидетелей показала ей грамоту с личной подписью Андропова.
Педагоги по английскому и итальянскому ни о чём её не спрашивали, но, похоже, о чём-то догадывались. Диана поняла это по их опасливым взглядам, которые иногда ловила на себе.