Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР 30 (страница 11)
***
Покопавшись в косметичке Галии, Валерий заметно воспрял духом. Как нормальный художник, увидев перед собой отличные кисти и краски, он сразу переключился на мысленное создание нового образа.
Ловя на себе его блуждающий взгляд, Галия поняла, что за его душевное спокойствие можно больше не волноваться, он уже в работе.
– Галия, самое главное, – наставляла её Элла Родионовна, – не высовывай руки из-под накидки. Что бы не происходило. Поняла?
– Почему? – удивилась та.
– Потому что мастерам начисляют штрафные баллы за помощь от манекенщиц.
– Да? Спасибо, что сказали, а то бы я ему сейчас начала помогать…
– Вот, не вздумай. И ещё. Рядом стоят помощники. Помни, что это не мастеров помощники, а судей. Даже не разговаривай во время работы.
– Хорошо, – испуганно кивнула Галия.
Когда третий поток в блоке свадебных причёсок рассадили по местам, и Галие прикрепили на платье номер зеркала, она села поудобней, сцепила руки, чтобы не дать судьям и повода в чем-то ее упрекнуть, и мысленно приготовилась молчать всё время. Валерий тем временем расставлял и раскладывал свои парикмахерские вещички на рабочем столе. В том числе и её косметику.
На всё давалось меньше сорока минут. Галия старалась подбодрить мастера и улыбалась, когда он смотрел на неё в зеркало, работая над укладкой. Лицо его было сосредоточенным, движения уверенными и быстрыми. Макияж он ей сделал в стиле «Снежная королева». Без голубого не обошлось, но его было совсем чуть-чуть.
На конкурсе работала телевизионная бригада и когда оператор проходил мимо с большой камерой на плече, волоча за собой длинный провод, Галия выпрямляла спину и старательно улыбалась, но в душе надеялась, что не попадёт в кадр в таком виде, с недоделанной причёской и накрытая накидкой.
Валерий ещё не закончил работу, а уже начал удовлетворённо улыбаться. Так что Галия поняла, что вроде как всё хорошо, и сама немного расслабилась.
А дальше всё было, как в калейдоскопе. Галия с другими девушками делала всё, что им говорили, повторяла за всеми. Процедура затянулась, то её к одной группе манекенщиц приставят, то к другой. Каждый раз их фотографировали, снимало телевидение. Вскоре Галия уже вообще ничего не понимала. Искала глазами хоть кого-то знакомого среди многочисленных зрителей и участников конкурса, которых разделили с манекенщицами.
Наконец началось подведение итогов. Призёров было много, в каждом блоке по трое. Жюри оценивало только работу, не зная, кто мастер. И когда сверившись со списками объявляли победителей, мастера выбегали к своей модели и радовались до слёз. Их сразу снимали оператор и фотограф. Потом всех трёх победителей со своими работами снимали вместе.
После объявления первых номинантов, Галия поняла, что они с Валерием получили призовое место, и обрадовалась, но не уловила самого главного. Вызывать начинали с третьей премии, а последним вызывали победителя в номинации, а она подумала, по аналогии со спортом, что сначала вызывают первое место, потом все остальные.
И называются места премиями и нумеруются иначе, – думала она, – Ну, на то это и конкурс, а не спортивные соревнования. Тут всё иначе…
Когда добрались до свадебных причёсок, она с замиранием прислушивалась, не назовут ли номер её зеркала. Но сначала к ведущей поспешила одна девушка, потом вторая, и только потом назвали ее. Галия подумала, ну, третье место тоже неплохо.
А вот Валерий был вне себя от радости. И только тут он объяснил Галие, что они победили в блоке свадебных причёсок. За участие в первом дне конкурса ему ничего не досталось, а тут сразу первая премия.
– Ты мой счастливый талисман! – радостно повторял он. – В Бухарест вместе поедем!
Их снимал оператор, фотографировало сразу несколько фотографов. Галия сразу начала искренне улыбаться счастливой улыбкой, как и положено настоящей невесте. Наплевать, конечно, на Бухарест, не поедет она никуда. Не отпустят с работы, новичок она, ее только в Воронеж и отправлять. Но за Валерия она была искренне рада. Что ни говори, а она себе очень нравилась в том образе, что он создал.
Когда все переключились на следующий блок, к ним тут же подбежала Наташа.
– Галия, Валерий! Вас покажут завтра в программе «Время»! – восторженно кричала она, стараясь перекричать микрофон ведущей.
– Правда? – не поверила сперва Галия.
– Я специально спросила!
– Это же всесоюзный конкурс, – со снисходительной улыбкой ответил Валерий. – Конечно, нас, как победителей, покажут.
– Завтра награждения и закрытие конкурса, – подошла к ним Элла Родионовна. – Номера в гостинице надо будет сдать и с вещами на закрытие. А потом по домам.
– А мне что сейчас делать? – взволнованно провела Галия руками по своему белому платью в пол.
– А сейчас я вас всех приглашаю в ресторан! – заявил Валерий.
– При гостинице ресторан неплохой, – подсказала, улыбаясь, Элла Родионовна. – Минут через сорок всё закончится и можно ехать.
– Только мне надо домой позвонить, – нетерпеливо переступая с ноги на ногу, попросила Галия, – узнать, как там муж к детям съездил?
– В гостиницу вернёмся и позвонишь, – уверенно ответила Элла Родионовна.
***
Часам к четырём был уже дома. Вспомнил, что так и не поговорил с Загитом насчёт очереди на квартиру и поднялся на шестой этаж.
– Ну, как там дела с Лининым музыкантом? – спросила Анна Аркадьевна, как-то странно на меня посматривая.
– Да всё нормально, навел справки у знающих людей, по первому разу не должны его законопатить надолго, – небрежно махнул я рукой, желая побыстрее перейти к интересующему меня вопросу. – В понедельник узнаю, что для этого надо, может, на поруки его можно взять, к примеру? И получит Лина назад своего ненаглядного. Но я что пришел-то… А что у вас с очередью на жилье? Надо бы побыстрее. Там уже столько желающих собралось… Нам надо кровь из носу в первый дом войти.
– Мы документы собрали, подали, с кем надо поговорили, – многозначительно кивнула Анна Аркадьевна, – теперь только ждать, когда заседание жилкомиссии будет. Обещали в четверг, вроде.
– Ну, держите руку на пульсе, как только поставят, сразу справку какую-нибудь возьмите о том, что Загит очередник. И я еще уточню дополнительно, может, и что-то другое надо будет.
– Письмо от организации, вроде, нам говорили, понадобится. С просьбой включить Загита в списки на этот дом. Это же не их дом. Им надо будет знать, кому письмо адресовать.
– Понял. Узнаю, – кивнул я. – А как ваш сын, Анна Аркадьевна, согласился детей к вам прописать?
– Так прописал уже, – улыбнулась она. – Нам же надо было к комплекту документов полный список жильцов приложить.
– Отлично! – с облегчением выдохнул я. – Значит, у нас всё отлично?
– Наверное, – рассмеялся Загит. – Смотря, чего желать от жизни…
Глава 6
***
Услышав звонок, прокурор Томилин подошёл к телефону. Звонил сват.
– Ну, был я у детей, – устало вздохнув, начал он. – Я уж им и так, и так объяснял, но не умею я по-хорошему уговаривать… Я только приказывать могу. Чувствую, сейчас сорвусь, а Женька твоя упёрлась и глаза на мокром месте, того гляди разревётся… Ушёл я от греха подальше… Ну, не могу я с бабами воевать.
– Ну, так и я так же, – тихо сказал в трубку Томилин.
– Надеюсь, они, как увидят, через что надо пройти ради усыновления, сами от этой затеи откажутся. Я им сразу сегодня сказал, что никто им, студентам-очникам, ребёнка не даст усыновить. Но, на всякий случай, держите там с Маринкой руку на пульсе и, если они, всё-таки, упрутся и всерьёз займутся усыновлением, надо проследить, чтобы им отказали.
– Я тебя понял, – оживился прокурор и они попрощались.
– Кто звонил? – спросила Томилина жена, когда он вернулся в комнату к телевизору.
– Лёва у детей был…
– И что?
– Да ничего. Что ты, собственную дочь не знаешь? Лёва предлагает с детьми не ссориться и не спорить, а договориться в РОНО, чтобы им отказали.
– О! Правильно! – чуть не захлопала в ладоши жена. – Как мы сами не додумались? Конечно!
– Но для этого надо, чтобы мы были в курсе всех их планов.
– Я поняла, – с готовностью ответила она, заметно повеселев. – Уж если генерал милиции и районный прокурор не смогут надавить на РОНО, то грош цена вашим постам! А уж я с дочкой помирюсь и буду знать всё!
– Только ж, ты смотри, не переиграй! Сразу на усыновление не соглашайся. Дочь у нас не дура и дважды два сложить в состоянии. И если она догадается, что мы вмешались… Она нам это не простит, Марин. Понимаешь? У нее очень сложный характер. Мы потеряем её навсегда.
– Ну, значит, сделаем всё так, что она не догадается, – улыбнулась ему жена.
***
С удовольствием навернул ухи от Анны Аркадьевны. Она мне положила солидный кусок трески. Загит ей всё подсказывал, чтобы она то хлеба мне подала, то пирога.
– Небось, на бутербродах без жены-то не сидишь? – улыбаясь, наблюдал он за мной. Ну да, все вкусно, аппетит у меня был хорошим.