Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР #27 (страница 34)
— Спасибо, Саш… Но я домой хотел сразу рвануть. Там Анна нервничает…
— А мы ей позвоним и успокоим, — заглядывая ему в глаза, предложил Шанцев. — Что ей до утра тебя ждать. Ещё целую ночь мучиться?
— И то верно, — согласился Загит.
— Нет, вы посмотрите на него! — потрясённо смотрела Оксана вслед мужу и первому секретарю горкома, идущим в обнимку по улице. — Он уже и с Шанцевым спелся!
Как это так⁈ — возмущалась всю дорогу до работы она. — Это он уже с главой города в сговор вступил против меня⁈
Не заходя к себе в кабинет, она с ходу направилась к своему методисту и вывалила на неё ушат помоев, который бурлил в ней всю дорогу. Досталось и мужу, и Шанцеву. Она обвинила их в сговоре против неё. Бедная методист не поняла, в чём, собственно, суть претензий, но страшно испугалась, что кто-то это всё услышит…
— Оксан! — вскочила она и прикрыла дверь своего кабинета. — Ты в своём уме? А если кто услышит! Какой сговор⁈ Нужна ты первому секретарю горкома, как собаке пятая нога! А вот если он узнает, что ты тут про него несёшь… С работы хочешь вылететь?
Опомнившись после этой отповеди подруги, Оксана молча вышла из её кабинета и закрылась у себя. Работу терять совсем не хотелось… Она долго добивалась этой должности… Снова мыть горшки, став нянечкой, да посуду хлоркой перед приходом очередной проверки санстанции… У нее на хлорку и так аллергия, чуть кожу на руках не угробила. А уж как она глаза и нос разъедает…
Загит приехал разводиться, — думала она. — И он разведётся. Не с помощью Шанцева, так через суд… Но праздник для него из этого сделать она не даст.
Первый секретарь Брянского обкома Лютов пришёл с утра на работу и расположился в кабинете. Помощница вскоре принесла ему кофе и газету.
— А про нашу область сегодня большая статья в «Труде» вышла, — сообщила она.
— Правда? И что там, Виктория Романовна? Надеюсь, нас не ругают? — насторожился он.
— Нет, совсем нет. Нас хвалят, — улыбнулась она.
— Правда? — потянулся Лютов за газетой и быстро нашёл статью под названием «Святославль — маленький город Брянщины с большим сердцем». Прочитав внимательно всю статью от начала до конца, Лютов задумался. Сколько на Брянщине таких же славных мест? Сколько предприятий, сколько людей с ещё более уникальными судьбами? Но статья вышла про Святославль! Про него и в Брянской-то области раньше не все слышали, а стоило Шанцеву сесть в кресло первого секретаря горкома, как городишко тут же на всю страну прогремел.
Всё-таки правильно он просчитал, есть за Шанцевым кто-то в Москве. Не только на случай экстренной ситуации, из камеры вытащить, но и в мирное время поддержать. И связи у него там очень серьёзные. Надо теперь придумать, как через Шанцева к ним приобщиться. Весьма собой довольный, он даже подхватил вслед за Людмилой Сенчиной несколько строк из звучавшей по радио песни:
— Может присниться,
Может присниться,
Может присниться ночью мне
Синяя птица…
Шанцев приехал на работу, а в его приёмной переполох. Коллеги обсуждают статью в газете.
— Александр Викторович! Взгляните, какая статья про нас в «Труде» вышла!
Он только взглянул на автора статьи и глубокомысленно усмехнулся, подумав, не подвёл Павел. А увидев упоминание Эммы Либкинд, восторженно воскликнул:
— Вот, молодец девчонка! Мария Михайловна, мне нужно экземпляров пять этого номера, — попросил он помощницу.
Ну вот, теперь можно и за финансированием ехать, — подумал он, ознакомившись с текстом статьи, — молодец, Пашка, не подвел. Что идею не выдаст, все верняк…
Механический завод, на котором работала Эмма, бурлил почище, чем во время подготовки к празднованию Нового года. Переполох среди коллег из-за выхода статьи про Святославль начался с самого утра. Все ходили из кабинета в кабинет и спрашивали друг друга: «Вы уже видели? Статью в „Труде“ видели? Про наш город в газете написали, представляете? На весь Союз прогремели!».
Не сразу, но коллеги разглядели в конце фамилию Эммы и что тут началось! Слух моментально разнёсся по заводу и люди стали заходить в плановый отдел под любым предлогом! В конце концов начальник отдела Ушаков отправил Эмму домой.
— Твоя слава не даёт нам работать, — скрывая улыбку, строго произнёс он. — А завтра мы рассчитываем отметить твою первую статью, — хитро переглянулся он с остальными коллегами.
— Хорошо, Григорий Дмитриевич, — улыбнулась Эмма, не испугавшись показной строгости. Она прекрасно знала добродушный нрав своего начальника.
— Приветствую, — пожал я протянутые руки. — Как дела?
— Обсуждаем, как нам собрание провести, — доложил Волошин. — Как не крути, а два раза придётся выступать.
— Если не три, — поправил его Епихин.
— На какую тему? — поинтересовался я.
— Так, об антиалкогольной кампании, — как о само собой разумеющемся ответил Волошин.
— А, ну это правильно, — одобрительно кивнул я. — Надо нам с вами собрать из запчастей две машинки в ближайшее время. Получится?
— Родина сказала — надо, таксопарк ответил — есть! — схохмил Епихин.
Настроение у него что-то хорошее, — с опаской отметил я.
— А насчёт условий соцсоревнования между парами водителей ещё не думали? — спросил я. — И попробуйте найти место в таксопарке, куда загнать, пока, на отстой хоть пять машинок, чтобы время не терять.
— Разговаривали в пятницу с начальником колонны, — ответил Волошин. — Озадачили его. Он обещал подумать, как это всё лучше сделать. У него сразу вопросов появилась масса. А если машина на четвёртом году в аварию попадёт и под списание? А если друзья разругаются за четыре года?
— Если в аварию попадёт, такую, что там ремонтировать будет нечего, значит, получают новую машину, если живы остались, и начинают с начала, — ответил я. — А если разругались, то терпят друг друга до конца четырёхлетнего срока или меняются с другими экипажами как хотят. У вас машина в четырёхлетнем сроке. И вам плевать, кто её по окончании этого срока получит.
— Ну, наверное, всё равно надо какой-то учёт вести? — с сомнением посмотрел на меня Волошин.
— Ну, какой учёт? — с недоумением посмотрел я на него. — Максимум, что стоит, это брать заявление от экипажа о том, что они просят закрепить за ними такую-то машину с такого-то числа. Этого будет достаточно для отслеживания сроков и кому по окончании срока выдать списанную машину. И вопросов ни у кого такая бумага не вызовет. Но, всё равно, я хранил бы их отдельно от всех документов где-то среди личных вещей.
— А если они поменяться напарниками захотят, то напишут ещё одно заявление, — додумал за меня Епихин.
— Как-то так, — согласился я. — Конечно, будут в процессе разные нештатные ситуации возникать, это жизнь, и надо их решать в пользу водителей, но как бы злоупотребления не начались, голь на выдумки хитра… Если машину разбили, проездив уже половину срока, то вторую машину им, по-хорошему, надо дать на остаток этого срока… А лучше, в каждом таком случае разбираться индивидуально и, желательно, по справедливости.
— Ясно дело, — кивнул Волошин. — Только скандалов нам и не хватало.
— Ну, хорошо. И две машинки от нас ждут, не забудьте.
Мы попрощались, и я направился на выход. И только спустившись уже на первый этаж, вспомнил, что надо было позвонить домой. Развернулся и пошёл обратно в кабинет Епихина.
— Я извиняюсь, можно от вас позвонить? До диспетчерской уже дошёл и только вспомнил, — хлопнул я себя по лбу.
— Ну так и позвонил бы из диспетчерской, — ответил Волошин, — чем подниматься…
— У девчонок линия всё время занята, как от них позвонишь?
— С телефона главного механика, — ответил Епихин. — Он у них там же стоит. Запиши, кстати, номер, чтоб не по общему машину вызывать, если что.
— О! Это дело! — обрадовался я.
Сатчан добрался до Серпухова как раз к обеду и рассчитывал, что Сальников предложит ему посидеть где-то и обсудить дела в спокойной обстановке. Но тот принял его в своём кабинете.
Сатчану сразу не понравился его тон и то, что он всё время демонстративно посматривал на часы. То, что это фарс, Сатчан понял сразу. Во-первых, они договорились о встрече заранее и, во-вторых, Сальников прекрасно понял, кого Сатчан представляет. И этот демонстративный демарш он расценил, как вызов. Не ему лично, а тем, кто за ним стоял.
— Роман Викторович, никому из нас не нужны проблемы, — попытался он донести свою позицию до Серпуховского градоначальника. — Вы удачно для себя проработали в Москве несколько лет, но слишком неаккуратно. Запустили производственную базу, а главное, это то, что вы своей легкомысленностью серьёзно скомпрометировали весь этот канал. Если срочно что-то не предпринять, то есть риск потерять его вовсе. Предлагаем перестроить полностью всю работу на том предприятии. Производство требует срочной модернизации, это мы берём на себя. У вас останется сырьё. Мы готовы его покупать у вас.
— Да? — с усмешкой посмотрел на него Сальников. — За сколько вы готовы его покупать? Я хочу пятьдесят в месяц.
Сатчан по глазам его понял, что он просто издевается. Там вся дополнительная продукция столько не стоит. А её ещё изготовить надо, упаковать, продать… Себе что-то заработать…