Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР 2 (страница 9)

– Не знаю, – развёл руками Мишка.

– Ты что-нибудь подписывал? – спросил Славка. – Хотя, он с твоей матери мог заявление взять.

– Ничего я не подписывал, – ответил ему Мишка.

– Я точно не знаю, – сказал я, – но, кажется, милиция может возбуждать дело и без заявлений от потерпевших, если преступление совершено против несовершеннолетнего.

Мы молча стояли у подоконника, переваривая информацию, как вдруг Полянский заявил:

– Да что вы так переживаете? Ну посадят его ещё раз. Кому хуже станет?

– Да пошёл ты, – огрызнулся Мишка.

Тимур набычился.

– Ты не понимаешь, – начал объяснять я ему. – Он первый раз сел, потому что защищал сестру с детьми от её ненормального мужа, они бы там все легли. Сейчас вышел, опять на него всех собак.

– Так и есть, – подтвердил Мишка. – Он бы мне харю не начистил, если б я к нему не полез за отца предъявлять. Я ж не знал!..

Мишка выглядел очень расстроенным.

– Ничего себе расклад, – пробормотал Тимур. – И что делать?

– Может, так и надо было участковому сказать? – предложил Лёха.

– Я тогда ещё не знал, – чуть не простонал Мишка.

– Ладно, не раскисай, – строго сказал я ему. – Я схожу сегодня к соседу, спрошу, как тут быть. А ты выздоравливай.

Мы потоптались ещё немного у окна. Тут из приёмного вышла Марина Карпова. Я кивнул ей головой, здороваясь. Она позвала меня, махнув рукой. Я оставил своих и пошёл к ней.

– Добрый день, – поздоровался я.

– Привет. Ты вроде говорил, что на базе работаешь?

– Да.

– Про Цушко слышал?

– Что с инфарктом вчера с базы увезли? Конечно, слышал.

– Что он умер два часа назад, слышал?

– @твоюмать! – вырвалось у меня. – Простите, пожалуйста, мой французский. Не выкарабкался, значит… Вот так так… – бормотал я, лихорадочно соображая, что же теперь будет. – Спасибо, что сказали.

Она кивнула головой и направилась дальше по коридору по своим делам.

Я вернулся к своим.

– Что случилось? – спросил Славка, заметив мою озабоченность.

– Завбазой, у которого я подрабатывал, умер от инфаркта. Мне, наверное, нужно будет сегодня туда заглянуть.

– Нам ещё Светку сегодня отпрашивать, – напомнил Славка.

– Это после шести. Успеем, – ответил я.

– Какую Светку? Зачем? – заинтересовался Мишка.

– Герасимович. Завтра же поход, а её родители с ночевкой не пускают, – объяснил Славка.

– Точно, вы же в поход идёте, – с завистью в голосе пробормотал Мишка.

– Ничего, не расстраивайся, ещё сходишь, – шлёпнул я его по плечу. – Выздоравливай быстрее.

Мы начали прощаться.

– Ой, вафли же, – вспомнил Лёха про свой кулёк, который всё это время лежал на подоконнике.

Мишка взял вафли в одну руку, мой свёрток в другую и пошёл к себе в палату.

Мы вышли на улицу.

– Такое хорошее настроение было, когда сюда шли, – сказал Лёха.

– И какое хреновое сейчас, – подхватил я его мысль. – Ничего, прорвёмся, где наша не пропадала.

Мы дошли до перекрёстка с Первомайской улицей. Лёха и Тимур пошли дальше, а мы со Славкой повернули в сторону базы.

Минут через десять мы уже были на месте.

Я вошёл внутрь, Славка за мной. Я ожидал увидеть второго сторожа, но за столом дежурного оказался Вася-негр.

– О, здорово, – воскликнул я, протягивая ему руку. – Ты чего здесь? Сегодня же не твоя смена.

– Привет, – обрадовался мне Вася. – Да поменялись.

Я представил Васю и Славку друг другу.

– У меня новости из больницы. Никифоровна где?

– Анна Никифоровна! – громко заорал Вася.

– Оу! – отозвалась она из дальнего угла.

– Пошли к ней, – позвал я и пошёл на голос Никифоровны.

Вскоре она сама вышла из-за стеллажей и пошла нам навстречу.

– Паша? Ты работать пришёл? – спросила она озадаченно.

– Добрый день, Анна Никифоровна. Мы с другом только из больницы, одноклассника навещали. Цушко умер два часа назад.

– Не может быть! – воскликнул Вася.

– Как умер? – прошептала, бледнея, Никифоровна и тяжело села на ближайший стеллаж.

– Ну, вот так, – ответил я, понимая её состояние.

С одной стороны, Цушко, конечно, был тот ещё жулик, но доводить его до смерти никто не хотел.

А Никифоровна? Взрослая же баба! Сидит сейчас в шоке. Что она, не понимала, когда донос писала, что для Цушко любая проверка может этим закончиться?

Никифоровна хватала ртом воздух, на глазах её заблестели слёзы.

Мне стало жаль её. Если бы у Цушко инфаркт случился не сейчас, а после того, как у него нашли подброшенные нами наган и патроны, то я точно так же сидел бы и глотал ртом воздух. Было бы тяжело жить с таким.

– Анна Никифоровна, это не ваша вина, – попробовал я успокоить её. – Он знал, на что шёл. Это его выбор.

Она подняла на меня глаза.

– Что же теперь будет? – спросила она растерянно.

– Жизнь продолжается. – ответил я. – Будет у вас другой начальник. А может, вас повысят. Вы же были его замом?

– Былааа, – чуть не рыдая в голос ответила Никифоровна.

– Вот и наладите здесь всё по-своему. По-честному.