Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР 2 (страница 2)

– Полтинники и сотки крупнее других купюр, – задумчиво сказал Николай, – если размер синих и зелёных купюр был одинаковый, то это трояки и пятёрки.

– Короче, что гадать? – решил Вася. – Никифоровна собирала купюры и точно видела их. Вот, её допросишь и всё выяснишь.

– И то верно, – согласился Николай.

За одной из занавесок кто-то заворочался в постели.

– Уже поздно, давайте по домам, – предложил Иван.

Мы засобирались. Когда мы вышли на улицу, Вася-негр быстро попрощался с нами и поспешил вернуться на базу.

А мы с Иваном пошли к себе.

– Ну, что ты решил насчёт нагана? – спросил я Ивана.

– Ничего пока не решил, – ответил он. – Смысла его оставлять там теперь особо нет. Но утро вечера мудренее. Мало ли как все еще обернется. Не будем спешить. У меня ещё есть время подумать до понедельника.

Я не стал поднимать больше эту тему. Прикинул, что если Вася дежурил вчера и сегодня, то следующие его ночи будут как раз с воскресенья на понедельник и со вторника на среду. Так что и правда, время отыграть обратно подставу Цушко у нас есть.

Мы свернули на нашу улицу и столкнулись с Германом. Он возвращался от нас к себе. Я пожал Ивану руку на прощанье и остановился перекинуться парой слов с Германом.

– Я тут что надумал, – сказал я ему, – кому-то из взрослых надо обязательно поприсутствовать при первой встрече Эммы с матерью. Иначе толку не будет. Мать просто задавит Эмму своими претензиями, та не сможет сопротивляться. Надо пригрозить матери выселением из вашего с Эммой дома, лишением её родительских прав на Эмму и, соответственно, Эмминой части пенсии по потере кормильца.

– Я понимаю твое возмущение. Сам взбешен всей этой ситуацией. Но не уверен, что надо сразу действовать так строго… – ответил Герман. – Эмма может не захотеть.

– Без этого никак. Эмме самой с матерью не справиться, Нужна помощь взрослых. Мать задавит её чувством вины и сделает из неё свою добровольную рабыню.

– Уже сделала, – пробормотал Герман. – Только Эмма этого не понимает.

– Тогда, в любом случае, их надо разводить, хотя бы для того, чтобы у девушки был выбор: остаться сегодня с матерью и помочь ей по хозяйству и с детьми или вернуться в спокойную обстановку заняться учёбой или просто отдохнуть, – сказал я. – Сама Эмма этого добиться не сможет. Мать ее, судя по рассказам, человек не совсем адекватный. А значит надо изначально показать ей, что никаких лазеек нет и не будет, что Эмма отныне под защитой взрослых и в обиду ее не дадут. И если что пойдет не так, то мать лишится не только дочери, но и существенной части своих преимуществ. Ты посоветуйся с супругой, подумайте еще обо всем об этом и позовите нас с бабушкой, когда мать Эммы приедет. Попробуем вместе до неё достучаться.

– Хорошо, обязательно позову. И это – спасибо за помощь сегодня! Ты очень сильно повзрослел, – Герман подал мне руку, мы попрощались и пошли по домам.

Я пришёл домой, думая, что у нас все уже спят. Какое там. Бурлящее бабье царство. Моих трое плюс Эмма и их малыш. Все перевозбуждённые. Аришка наша с восхищением приняла Эмминого братишку. Визг, писк, борьба в партере на моём диване. Эмма у них за старшую.

Я подсел за стол к бабушке и матери. Вид у них был уставший, но довольный. С чувством исполненного долга они пили чай и обсуждали произошедшие сегодня события. Я тоже налил себе кружку и с удовольствием вытянул ноги. Устал. Сегодня за целый день я ни разу не вспомнил об учёбе. Такими темпами я к экзаменам не подготовлюсь.

– Кстати, Эмма, – крикнул я, не вставая из-за стола. Девчонка сразу выглянула из моей комнаты. – Ты в каком классе учишься?

– В девятом. – ответила она.

– А учишься как?

– Хорошо, без троек.

– О, молодец. У тебя ещё год есть к выпускным экзаменам подготовиться. Думала уже, куда после школы?

– Может, в садик к тёте Вале нянечкой пойду.

Я поперхнулся чаем.

– Работать? – удивлённо переспросил я, прокашлявшись. – А учиться?

– Нам деньги нужны. – ответила Эмма.

– Кому нам? – спросил я, начиная раздражаться.

– Нашей семье. – ответила Эмма. – и мать похвалила, говорит, надо мне скорей зарабатывать.

– Да, хорошо же ей мозги промыли, – тихо сказал я бабушке с мамой, когда девчонка скрылась в комнате, – Может вы объясните ей, что семья родителей это они сами и их несовершеннолетние дети, ответственность в семье за всё несут родители. А выросшие дети должны заводить свои собственные семьи и за них уже нести ответственность. Эмме надо после школы дальше идти учиться и о своём будущем думать.

– А за постаревших родителей кто несёт ответственность? – спросила бабуля, с интересом глядя на меня.

– Среднему поколению всегда больше всего достаётся, – подумав, ответил я. – И за подросших детей отвечать надо. И постаревших родителей опекать. В нашей семье среднее поколение – это мама. Я улыбнулся и посмотрел на мать.

– Я? – встрепенулась она. – А что сразу я?

– Так получилось, – попробовал я закончить этот разговор, глаза уже слипались. – Давайте детей укладывать. Уже поздно.

Мы кое-как развели малышню. Аришка устроила скандал, хотела ещё поиграть с Колей, братишкой Эммы.

Вторая кровать в спальне бабушки была значительно уже, чем все остальные кровати в доме. А мой диван раскладывался в полноценную двуспальную постель.

Я предложил малого положить со мной, потому что у бабушки в комнате им вдвоём с Эммой будет тесно. Но малой испугался и вцепился в Эмму мёртвой хваткой. Пришлось мне лечь в комнате бабули, а на моём диване положили Эмму с братишкой.

Постепенно все успокоились и разлеглись. Ходики отбили полночь. Завтра в школу. Я даже не посмотрел, что там по расписанию. Ладно, всё завтра. Я так устал сегодня. Всё завтра.

Ночь прошла спокойно. Или я спал не просыпаясь. В половину седьмого меня растолкала бабушка.

– Ты просил тебя на полчаса раньше будить, – напомнила она.

Спросонья я не мог сообразить, куда мне надо сегодня так рано. Пошёл умылся холодной водой из умывальника. Только потом вспомнил, что я же бегаю теперь по утрам.

Я оделся в домашние штаны, рубашку и свитер. Надел свои бурки, шапку-ушанку, варежки и вышел во двор. Уже почти рассвело. Ощущался лёгкий мороз. Я вышел на улицу, Славки ещё не было. Я решил пока немного разогреться и размяться. Помахал руками, поделал наклоны вперёд, назад и в стороны. Вскоре подбежал Славка, и мы не спеша побежали к хлебозаводу, обмениваясь новостями.

– Что, был вчера у Кузнецова? – поинтересовался Славка.

– Был. Ему здорово досталось. Вся рожа сплошной синяк, на верхней губе несколько швов, еле говорит.

– Во блин. Сказал, кто его так отделал?

– Дядька.

– Давай сходим к нему в больницу после школы.

Мне на подработку вроде надо было бы сегодня. Но Цушко в больнице, и кто мне вместо него заплатит? Похоже, нет смысла сегодня идти работать.

– Давай сходим, – согласился я. – Что вообще в школе нового?

– Да ничего интересного.

– Юльке не влетело за нашу проделку с макулатурой?

– Вроде нет, – задумчиво ответил Славка. – Во всяком случае, ничего не говорила.

– Ну, будем надеяться, пронесло. Поход в субботу не отменили?

– Нет. Ты что? Готовимся, – важно ответил Славка. – Деньги на продукты собирали, я за тебя полтинник сдал.

– Отлично, спасибо, – сказал я. – Кстати, а палатки, спальники, котелки, это где всё брать?

– Палатки, котелки школьные. А спальники свои.

– Да? У меня тоже есть спальник? – спросил я Славку.

– Честно? Я не знаю, – ответил он с сомнением. – Ты зимой никогда в походы не ходил.

– А что так?

– Так больной ты, вроде, – ответил мне смущённо друг. – Тебе нельзя.

– Да ладно, – удивился я. – И чем я болен?

– Что-то с лёгкими, кажется.

– Вот чёрт. И бабушка всё пугала меня пневмониями, когда я закаляться решил, – вспомнил я.

– Точно, точно, пневмония у тебя была недавно, – подтвердил Славка.