Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР 17 (страница 6)
***
Бейрут.
Женщины ушли по магазинам и Фирдаус решил поговорить с отцом о планах на будущее.
– Что теперь, пап? – спросил он, подсаживаясь рядом с отцом на диван. – Образование я получил. Куда меня дальше? Ты уже думал?
– Думал, конечно, но… В свете того списка акций, что ты привёз и чертежей… Я уже не знаю, что делать.
– Почему?
– Как у нас говорят? Не клади все деньги в один карман, – напомнил Тарек сыну. – Вот и мне давно хочется заняться ещё каким-нибудь направлением. Фрукты-фруктами, а промышленное производство, это совсем другой уровень, понимаешь? Главное, мы можем себе это позволить! Понимаешь, сын? Этот патент, что ты привёз, может стать началом нового направления в нашем семейном бизнесе. Ещё бы пару таких же идей и мы сможем развить параллельный фруктам бизнес ничуть не меньший, а, может, и побольше размером.
– Шурин, вообще-то, именно это и предлагает, – ответил Фирдаус. – Его идеи, наше воплощение.
– А у него ещё есть идеи? – заинтересованно взглянул на сына Тарек.
– Он ими фонтанирует и в плане таких вот устройств, и в макромасштабе. Видел бы ты мою дипломную работу. Он там много чего интересного накидал…
– Знаешь, что, сын. Возвращайся-ка ты в Москву.
– Что? – удивлённо посмотрел на отца Фирдаус.
– Да-да, я решил! Будешь работать в нашем торгпредстве, развивать рынок сбыта. А главное, с шурином своим поддерживать самые тесные контакты. И первое, что ты должен у него выяснить, пока оформляется патент, где нам лучше начать производство?
***
Погода заметно испортилась.
– Что завтра будем делать? – поинтересовался я за ужином. – На море завтра будет, судя по всему, не фонтан.
– У Аришки завтра день рождения, – напомнила бабушка. – Можно на каруселях её покатать в парке.
– Ура! Карусели! – одобрил Родька.
– Ну, тогда, решено. Завтра идём в парк, – подмигнул я Родиону. – А пока – ужинать, умываться и спать.
С утра бабуля напекла оладушек, позавтракали и пошли в парк аттракционов, который видели по дороге на пирс. Для совсем маленьких каруселей не было, мне разрешили прокатиться с Аришкой на руках на цепочной карусельке для маленьких. Родька на ней кататься отказался, типа, слишком взрослый для такого аттракциона, его прокатили на цепочной карусели для взрослых. В уточек для маленьких я бы, при всём желании, не влез, тут уж мы все вместе уговаривали Родьку сесть с Аришкой в уточку, клятвенно пообещав, что никому про это не расскажем.
– Ну, ладно, – неохотно согласился пацан, – всё-таки у неё сегодня день рождения.
– Молодец, – похвалил его Трофим. – Девчонкам надо уступать.
Потом мы с Родькой рубились на автодроме. Трофим два раза в кассу ходил продлять. Малую тоже покатал на машинке, а то она скандал учинила. Но с ней, конечно, ездил по кругу, аккуратно. Но разошедшийся Родька делал вид, что таранит нас и мы разъезжались с ним в последний момент. Малой это больше всего понравилось, экстремалка растёт, блин.
До обеда мы ходили по парку аттракционов, стреляли с Родькой и Трофимом в тире. Родька прокатился на машинках, которые вверх и вниз по круговой рельсине ездят, я уж и забыл, что такие были когда-то. Посидели в кафе-мороженном, но только аппетит сладким раззадорили и пошли домой доедать суп пани Нины.
После сытного обеда расползлись все по койкам. А вечером я запланировал посещение ресторана, о чём и сообщил Галие перед сном.
Когда я проснулся, жены рядом не было. Моя девочка решила, что в Паланге рестораны такие же пафосные, как в Москве и готовилась по полной программе. Ну, надеюсь, не одна она такая будет, с причёской, которую они с бабушкой намутили, пока я дрых.
Пошёл в джинсах, светло-голубой рубашке и в пиджаке, чтобы выглядеть под стать своей даме.
Мы не рассчитывали допоздна сидеть, пришли пораньше, в шесть часов, в ближайшее к дому кафе «Сауле». Места ещё были. Уютное местечко, музыка не громкая. Сделали заказ и сидели ждали, пока принесут. Как только заиграла какая-то зарубежная группа, молодежь, гулявшая в ресторане, не обращая ни на кого внимания, пошла танцевать на небольшой подиум танцплощадки в стороне от нас. За соседним столиком сиротливо осталась сидеть интересная пара. Женщина лет тридцати, тоже в положении. А муж у неё значительно старше, за сорок, с пузиком, как у большого начальника, ничего руками не делающего. Галия и эта мадам умудрились одновременно встать, собравшись в уборную и стукнулись стульями, рассмеялись и пошли вдвоём. Кому, как не двум беременным женщинам понять друг друга.
Мы переглянулись с мужчиной, а он вдруг встал и подошёл ко мне.
– Не хотите пересесть за наш столик? – предложил он. – А то, я смотрю, моя скучает. И твоя тоже скоро заскучает.
– Девчонки, вроде, нашли общий язык, – с сомнением в душе поднялся я. Как по мне, так я вдвоём бы с женой остался. Тем более не понравилось мне, как мужик на коньяк налегает. Как ко мне подошел, так я аж поморщился от алкогольного шлейфа. А пить не все умеют… С другой стороны, жена у него тоже в положении, им с Галией есть что обсудить. Долго ждать не пришлось, скоро женщины направились к нам, весело что-то обсуждая. Ну, значит, так тому и быть.
– Павел, – представился я.
– Андрей Сергеевич, – протянул он мне руку.
Девчонкам ничего объяснять не надо было, они сами всё поняли и Галия села на предложенный стул рядом с новой знакомой. Они уже познакомились, и жена представила мне Наталью, а я ей Андрея Сергеевича.
Вскоре нам принесли заказанные блюда. Андрей предложил по коньячку, я не отказался. С моей точки зрения, ему бы уже не стоило так налегать дальше, но у меня-то первая рюмка.
Наши новые знакомые оказались из Махачкалы. Андрей занимал серьёзный пост в руководстве какого-то промышленного предприятия. Сам он об этом молчал, это Наташа сказала. Мне стало интересно, и я начал расспрашивать его о системе управления, хозрасчёт – не хозрасчёт? В каком виде им спускают план, в смысле, до какой степени детализированный? Он отвечал не очень охотно, помрачнел, начал зыркать на меня странно, а потом возьми да скажи, что, типа, такой сопляк может в управлении производством понимать? Я не стал обострять, объяснил, что учусь в МГУ на экономическом факультете, читаю лекции по трудовым коллективам от общества «Знание». Но мужик закусил удила. Похоже, выпил уже слишком много. И его понесло, начал меня жизни учить высокомерно. Женщины, конечно, напряглись, они же трезвые, и все понимают. Ну не придурок ли, рядом с беременной женой сидя, напрашиваться на то, чтобы по морде получить? Не, я в эти игры не играю.
– Что-то тут душно стало, – сказал я, подымаясь, – пойдем на воздух выйдем, родная?
– Ты иди, проветрись, а я тут посижу, – решительно ответила мне Галия.
Я даже не понял, неужто ей так новая подружка дорога, что она готова этого подвыпившего хама терпеть, чтобы с ней дальше общаться? Но Галия, несмотря на беременность, обычно знает, что делает. И не тащить же мне ее за руку на воздух…
Ладно, вышел сам на воздух проветриться и дать «управленцу», не умеющему пить, время остыть. Вот придурок, все настроение от вечера испортил… Но не опускаться же до его уровня и не лаяться же с ним, раз драка в такой компании невозможна…
Глава 4
***
Куратор КГБ по МГУ Кротов получил задание опросить студентов по поводу Павла Ивлева. На нужном курсе был уже завербованный еще до поступления студент, Ираклий Тания, ну и в процессе учебы Кротов присмотрелся и завербовал еще четырех человек. Кому помог пересдать заваленный экзамен, а кто-то впечатлил его спортивными достижениями. С Тания вышло удачнее всего – он тесно общался с Ивлевым и был в столице. Четверо остальных, к сожалению, почти с ним не общались. Да и трое из этих студентов уже разъехались из Москвы, они не были местными. Но тот из них, что был в городе и жил поблизости от Кротова, во время состоявшегося уже через час после получения задания разговора с ним, посоветовал переговорить со Светланой Костенко, сказав, что она очень близко общается с фигурантом. Первым на разговор прибыл Тания. Костенко было назначено через час после него, Кротов не хотел, чтобы студенты встречались у его кабинета. Особой тайной в МГУ не было, кто он и чем занимается, так что своих агентов нельзя было компрометировать.
Тания, вежливо постучав, вошел в кабинет. Он был в недоумении, почему его вызвали вдруг летом. Учеба же закончилась! И было неудобно, что пришлось отпрашиваться со строительной площадки. Кто-то сейчас за него работает, и ведь у него нет никакой уважительной причины, чтобы оправдаться. Пришлось соврать, сослаться на внезапную болезнь дяди, и надеяться, что никто потом не скажет ребятам, что видели в этот день его дядю, и он цвел и пах. Это только кажется, что Москва большая, и друг друга никто почти не знает, но бывают удивительные и неприятные встречи.
А так – он уже начал жалеть, что согласился тогда на уговоры отца, имевшего знакомых в Комитете, стать агентом, чтобы наверняка поступить в МГУ. Отец планировал, что он после окончания факультета станет делать карьеру в КГБ, и тогда это казалось хорошей идеей обоим. Но когда Ираклию пришлось минимум раз в месяц бегать сюда и закладывать тех, кто с ним учится… уже после первых двух походов он решил, что такая карьера не для него. Станет он офицером КГБ, посадят его вот так сидеть где-нибудь и собирать сплетни про тех, кто рассказывает анекдоты про Брежнева и читает не те книги. Прежние мечты о том, как он будет выдающимся контрразведчиком, чтобы защищать страну, разоблачая вражеских шпионов, сильно потускнели, столкнувшись с реальностью. Лучше бы он тогда просто попытался сдать экзамены на основе имеющихся знаний…