Серж Череповецкий – Волосы Вероники (страница 12)

- Куда… К…куда она вышла? В космос что ли? – Развеселился Петрович собственной же шутке.

Глава 10

- Светлана вышла из корабля, - пояснил суфлер, - местоположение не известно. Сказала, что скоро вернется. Но уже не возвращается два часа одиннадцать минут.

- Воздухом решила подышать, - улыбнулся Петрович. – Так за бортом воздуха-то нет. Или роботам воздух не нужен?

- За бортом воздух, для дыхания, присутствует, - пояснил, женским голосом, суфлер.

- Да, в магазин она пошла, за продуктами! – Пошутил Юрий. - Петрович, чего ты с ней разговариваешь, она сломанная. Воздух у нее за бортом присутствует. Гуманоиды у нее за бортом присутствуют. Пошли сами Светулю поищем. Какой в космосе воздух.

- Юрок, ты прав! Эта только нештатные ситуации создавать умеет, и писать «Угадываний ноль». Прогуляемся, ноги хоть разомнем. Надо проветриться. А то, после полбутылки Хеннесси будто к ногам гири привязаны и в глазах двоится.

Неровной походкой компания вышла из командного отсека и гуськом направилась по коридору звездолета.

- Слушай, Петрович, вот мы все идем, идем, а Светули всё нет. А чего это мы в коридоре ее ищем? Вдруг она спит где-нибудь. Какой нормальный человек будет спать в коридоре? Если она и спит, то на кровати, наверно.

- Ты прав, Юрок, на полу только ты засыпать умеешь. А женщины - существа нежные. Они себя любят.

- А ты не на полу сегодня уснул? Петрович, мы сегодня вместе на складе проснулись.

- Вот, Юрок, смотри, мы почти до конца дошли, а Светика так и не видно. Неоспоримый факт. Можно, наверно, обратно разворачиваться.

- Слушай, Петрович, чего это вон дверь открыта?

- Где?

- Да вон.

- Юрок, так это выход из звездолета.

- Так и я говорю, чего это выход открыт? Нас же должно было вытянуть в открытый космос. Тебя тянет в открытый космос?

- Нет.

- И меня не тянет.

- Да, действительно, парадокс… - Согласился Петрович. - Пойдем-ка поинтересуемся.

Петрович и Юрий с опаской, осторожно приблизились к настежь открытой двери, по ту сторону которой была почти кромешная темнота.

- Космос? – Предположил Юрий, поправляя подмышкой коробку с круассанами.

- Похоже, - согласился Петрович. Недоверчиво, не высовывая головы из корабля, посмотрел вправо, затем – влево. – Космос, но дышать, вроде, можно. Есть еще место для чуда.

- Петрович, а может, мы на Земле?

- Если на Земле, Юрок, то почему темень такая? Где луна?

- Луна с той стороны, а темно, потому что ночь.

- Логично, Юрок, логично, - чуть выглянул Петрович наружу вниз. – Нет ничего целебней тишины. Слушай, а тут лестница вниз идет. Что делать будем?

- Петрович, пусти-ка меня. Ты как хочешь, а я схожу. Я уже налетался. Чтобы я еще раз на этот звездолет когда-нибудь зашел. Здравствуй, земная ночь!

- А если мы от города далеко? Как добираться?

- Как угодно, только чтобы больше не летать. Пешком пойду. По дороге круассаны есть буду. – Стал спускаться Юрий вниз.

- А вдруг это другая страна?

- Петрович, плевать! Газ до упора, погнали!

- Юрок, так давай коробочку Хеннесси прихватим и паштета. И можно заново писать жизнь.

- Н-не-не-не-не-не! – Замахал свободной рукой Юрий. – Тебе надо, ты и бери. А то зайдешь, а она опять взлетит. Я домой хочу, и не через двадцать лет, а сейчас!

- Аргументы железные - убедил, - согласно кивнул Петрович, - у меня тоже отпало желание рисковать, - и тоже шагнул на трап.

Когда Юрий сошел с трапа, то оглянулся.

- Ну, что я говорил, - топнул он три раза по почве, улыбаясь, - Земля! Земля, родимая! Земелюшка! Как я по тебе истосковался!

Петрович тоже сошел с трапа.

- Вот мы и на Земле, Петрович! – А воздух-то какой! – Затянулся с силой ноздрями Юрий, атмосферой. – Дышится, как пишется! Ну что, кто от кого бежал, ан нет, опять встретились! И кустики вон кругом. Точно – Земля! Пейзаж – мечта натуралиста! Ну что, в какую сторону пойдем? Интересно, а здесь диких животных случайно нет? А то я к хищникам отрицательно отношусь.

- Хищников – не знаю, а вот женщины есть. – Проговорил монотонно Петрович.

- Где, обрадованно оглянулся Юрий.

Прямо перед Петровичем, в каких-то обтягивающих светлых трико, стояли две молодые особы, явно женского пола.

- Девчонки-и! – Радостно воскликнул Юрий, и тут же услышал странный шорох позади, рефлекторно обернулся и последнее, что он увидел, это удар каким-то толстым твердым предметом себе прямо между глаз. Сознание мгновенно отключилось.

Юрий почувствовал, что сильно болит голова, в области лба. Потрогал осторожно лоб рукой. Под пальцами ощущалась явная незнакомая припухлость, похожая на шишку. Попробовал открыть глаза, но яркий свет очень сильно давил на зрение, и удалось лишь взглянуть на мир, прищурившись.

- Как же болит голова! – Простонал он.

- Очнулся? – Послышался голос Петровича.

- Какой яркий свет – глаза не открыть! Петрович, мы где?

- У этой сказки есть начало, у этой сказки нет конца. В западне мы Юрок.

- Опять в звезданутом звездолете?

- Не похоже.

- Почему не похоже?

- Помещение круглое, углов нет, дверей – нет, стены чем-то мягким обиты. Захочешь удариться – не получится, и не выйти.

- Может, в психбольнице? Мне такого всего напривиделось, будто кукушка съехала.

- Может и в психбольнице. Только вот коробочка стоит, с круассанами, узнаешь?

Юрий с трудом открыл глаза, огляделся по сторонам, нашел взглядом Петровича, усмехнулся ему, потом перевел фокус зрения туда, куда показал тот кивком головы.

- Коробочку узнаю… Это моя коробочка. Я ее со склада звездолета с собой взял.

- Воот…

- Что во-о-от?

- Значит, не всё нам привиделось. – Рассудил Петрович. – Некоторые детали были в реальности.

- Например?

- Юр, я вижу, тебя хорошенечко приложили. Вон шишак какой на лбу выскочил. Да и у меня, похоже, не меньше.

- А кто?

- Похоже - бабы. Ты тогда вскрикнул, мол «Девки», а я на тебя оглянулся. Вижу, тебя какая-то белобрысая по голове чем-то, как бабахнет. И тут меня развернули, и всё – свет погас. Очнулся сам вот незадолго до тебя. Смотри, лежаки какие-то мягкие, в стену намертво вмонтированы, не пододвинуть, не пошевелить. И дверей нет. Одним словом – западня. Катастрофа обычности.

- А круассаны-то хоть есть? – Подошел к коробке Юрий, вскрыл наружную упаковку, приподнял бортики коробки. – Круассаны есть! Значит, еще живем.

Достал он одну упаковку, запечатанную в флоупак, с шестью круассанами, разорвал слюду и выдвинул контейнер с шестью ячейками, в каждой из которых лежал один круассан.