Серж Бэст – Зверь внутри (страница 2)

— Я думаю, он знает больше, чем говорит. И я думаю, что он — не злодей. Он — испуганный человек.

— Испуганные люди опаснее злодеев, — сказал Воронов. — Злодей действует по плану. Испуганный — паникует.

Лина промолчала. Но он видел: она запомнила.

Глава 4. Тайга

Тайга встретила их молчанием. Не тем, которое бывает от тишины, а тем, которое бывает от отсутствия. Птиц не было. Зверьевых следов — тоже. Даже ветер, казалось, обходил этот участок леса, словно знал, что здесь не стоит задерживаться.

Лагерь разбили за полтора часа. Палатки, периметр, датчики движения, камеры. Кузя настроил связь за двенадцать минут и тут же начал сканировать частоты.

— Странно, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Мобильных сигналов нет. Совсем. Но есть что-то на коротких волнах. Не военный диапазон, не гражданский. Что-то третье.

— Записывай, — сказал Воронов.

Лина обошла лагерь и нашла то, что искала: следы. Большие, глубокие, с характерным «походкой груженого зверя». Но что-то было не так. Шаги — слишком равномерные. Медведь в природе ходит неровно: остановки, рыскания, запахи. Здесь — прямая линия. Как будто зверь шёл к цели и не отвлекался.

— Он шёл на лагерь геологов, — сказала Лина, глядя на следы. — Не случайно. Не потому что учуял еду. Он знал, куда идёт.

— Медведь не может «знать», — сказал Гордеев. Это были его первые слова за весь день.

— Обычный — нет, — ответила Лина. — Этот — мог.

Воронов подошёл к следам. Наклонился. Рядом со следом медведя — след человека. Ботинок, военный, размер сорок третий. Свежий.

— Кто-то был здесь до нас, — сказал он. — Или с ним.

Все замолчали. Тихий, не говоря ни слова, снял винтовку с предохранителя.

Первая ночь прошла без инцидентов. Но никто не спал. Лина сидела у костра и слушала лес. Воронов — рядом, молча. Между ними — расстояние вытянутой руки и полная готовность.

— Зачем вы пошли в армию? — спросила Лина, не поворачивая головы.

— Потому что не умею быть снаружи, — ответил Воронов. — Когда что-то случается, я не могу смотреть. Мне нужно быть внутри.

Лина кивнула. Она понимала. Она пошла в науку по той же причине.

— А вы? — спросил он.

— Потому что медведь не может за себя постоять. Он — сильный, огромный, страшный. Но он — не виноват. Никогда.

Воронов посмотрел на неё. В свете костра её лицо казалось старше, чем днём. Или просто — честнее.

— Иногда виноват, — сказал он тихо.

— Иногда, — согласилась Лина. — Но не сейчас. Сейчас виноваты мы.

Глава 5. Первый контакт

На рассвете третьего дня пришёл медведь.

Кузя увидел его первым — на камере, за триста метров от периметра. Зверь шёл прямо на лагерь. Тот же ровный шаг, та же прямая линия.

— Контакт! — крикнул Кузя. — Один, самец, крупный, дистанция триста метров, скорость выше нормы!

Воронов встал мгновенно. Команда среагировала за секунды: Гордеев — к заграждениям, Тихий — на позицию, Кузя — к пульту.

— Тихий, не стрелять, — сказал Воронов. — Лина?

Лина уже стояла у края периметра с биноклем.

— Это не бешенство, — сказала она. — Смотрите: движения координированные, нет шата. Он целенаправлен. Но он — не монстр. Он — больной.

— Больной медведь убивает так же, как здоровый, — заметил Тихий.

— Да. Но разница в том, что больного можно вылечить. А монстра — только убить. И я пока не готова называть его монстром.

Медведь был в ста метрах. Огромный, тёмный, с глазами, которые — и это было самое страшное — казались осмысленными. Не тусклыми, как у бешеного. Яркими. Как у того, кто понимает, что делает.

— Двести метров! — крикнул Кузя.

— Свет! — скомандовала Лина. — Максимальный, все фонари на него!

Яркий свет ударил в глаза зверю. Он остановился. Зарычал — но не отступил. Обычный медведь отступил бы. Этот — нет. Но он замешкался. И этого было достаточно.

— Я стреляю транквилизатором, — сказала Лина. — Мне нужен образец. Живой.

— Риск, — сказал Воронов.

— Я знаю.

Лина подняла пневматическое ружьё. Дротик с транквилизатором — в плечо, в мышечную массу. Она прицелилась. Дыхание ровное. Она делала это сто раз на тренировках и трижды — в дикой природе.

Выстрел.

Дротик вошёл точно. Медведь зарычал, дёрнулся, но не упал. Он повернул голову к Лине — и она увидела его глаза. Близко. Очень близко.

В них не было ненависти. В них была боль.

Зверь качнулся, сделал шаг вперёд — и упал. Земля дрогнула.

Лина подбежала первой. Она положила руку на его шею и почувствовала пульс — тяжёлый, неровный, но живой.

— Он горячий, — сказала она. — Температура выше нормы на два-три градуса. Это не воспаление. Это нейрогенное.

Она взяла образец крови, слюны, ткани из уха. Кузя подбежал с контейнером.

— Всё, что нужно? — спросил он.

— Всё. И ещё — я хочу, чтобы его не убивали. Пока.

Воронов посмотрел на медведя. На Лину, которая стояла на коленях рядом с огромным телом и держала его за шею, как больного.

— Ладно, — сказал он. — Пока.

Глава 6. След

Анализ образца занял шесть часов. Кузя работал с портативной лабораторией, которую Лина привезла в чемодане размером с дипломат. Результаты появились на экране — и Лина замолчала на целую минуту.

— Это не мутация, — сказала она наконец. — Это конструкция. Патоген собран из фрагментов. Часть — природная, часть — синтетическая. Это как если бы кто-то взял обычный вирус и добавил к нему модуль, который меняет поведение. Точно. Целенаправленно.

— Кто может это сделать? — спросил Воронов.

— Любая лаборатория уровня BSL-3. Их в мире — несколько сотен. Но чтобы собрать такое — нужен гений или маньяк.

— Или тот, кто считает себя гением и не считает себя маньяком, — сказал Тихий.

Лина замолчала. Она думала о Заречном. О его лекциях. О его фразе «ты не должна была это увидеть».

— Есть след, — сказал Кузя, не отрываясь от экрана. — В синтетической части — маркер. Серийный номер партии. Он ведёт к лаборатории. Номер — Р-07-Фауна.

— «Фауна»? — переспросил Воронов.

— Да. И номер партии — седьмой. Значит, были ещё шесть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».