Серж Бэст – Лунная сага (страница 9)

– И кэп ожил?

– Нее, только я. Я не хотела, чтобы мой психологический профиль утратил способность желать любви, – хохотнула Натали.

– Так ты и кэп не стали любовниками?

– Не стали… – прервала её на полуслове Натали. – К тому же это дело бесперспективное. Телесная оболочка в течение года у космика, работающего на поверхности Луны, изнашивается из-за сильного радиационного воздействия и подлежит обновлению. Поэтому каждый год биопринтеры печатают кэпу новую оболочку с угасшей функцией полового влечения.

К тому же во мне взыграли патриотические чувства – кэп должен думать только о работе, и ничто не должно отвлекать его от дела. Если не загасить чувство любви, то человек, находясь в одиночестве, больше всего будет её желать. Так что в этом есть определённый смысл…

Что касается меня, то это совсем другое дело – я не являюсь штатным сотрудником МИКа и не обязана жертвовать всем. Мне ещё хочется ребёночка родить, но это произойдёт на Земле и обязательно в любви.

Так что наш кэп по-прежнему целомудрен, ибо пребывает в обычном своём состоянии – загашенного космика.

Елена судорожно вздохнула.

– Какое унылое место этот капитанский кубрик. Кэп мог бы украсить его, повесить какую-нибудь картину вместо этого дурацкого стеклянного шара, наполненного какой-то голубой дрянью, и со страшилищем внутри…

– Голубая дрянь – это космическая материя, а находящееся в ней чудовище символизирует таящуюся в ней опасность, – пояснила Натали и легонько постучала пальцем по шару. И как бы в ответ на это мёртвое чудовище ожило, уткнулось в стекло и разинуло пасть, обнажив острые клыки.

– Фу, какая гадость! – отпрянула Елена.

Какое-то время она молчала, потом, улыбнувшись, спросила:

– А кроме Мухи, кто ещё есть в нашем секторе?

– У кэпа есть помощник – Александр Михайлов. Он человек неплохой, к тому же умный, но я его не жалую за чрезмерную самовлюблённость, хотя отношения у меня с ним нормальные. А ещё есть врач Игорь Песков – прелестный молодой человек, не состоявшийся мой любовник, в силу подавленной у него всё той же функции, отвечающей за ген радости.

– Может, тебе следовало его реанимировать посредством чудодейственного китайского порошка? Хотя я уже догадалась – всё дело не в подавленной функции, а в самом китайце Лэй… Не так ли?

Натали рассмеялась.

– Давай об этом поговорим позже. Где же всё-таки кэп? – задалась она вновь этим же вопросом.

– Может, он нарезает на поверхности круги на луноходе?

– Вряд ли, – усомнилась Натали, – он, скорее всего, находится в гостях у американцев – те по четвергам, а сегодня этот день, гонят из кукурузы лунный бурбон. Они считают его лучшим средством, чтобы разгладить складки на всех проблемах, включая одиночество и отсутствие секса. Но меня беспокоит не это. Я не вижу ни одного антропоморфного робота. Интересно, куда они все подевались? Это очень странно… Сейчас мы посмотрим записи камер наблюдения, бортовой компьютер фиксирует всё, что происходит в «Федерации», а потом заглянем в стенные шкафы, там должна быть униформа для нас.

***

Натали подошла к пульту управления, уселась в штурманское кресло, которое тотчас приняло форму её фигуры. Она крепко зажмурилась, затем открыла глаза, окинула взглядом сенсорную панель, положила на неё руки и глубоко задумалась. Красивое лицо, застывшее в молчаливом размышлении, насупленный лоб, упрямо склонённый над пультом, указывали на её решительный и непреклонный характер.

Затем она встрепенулась, и её руки замелькали с быстротой пианиста по затемнённому экрану. Панель озарилась золотистым светом, и её густые тёмно-каштановые волосы словно заискрились.

«Что ж, это уже неплохо для начала», – пробормотала она, выпрямляя спину.

Однако дальнейшие её манипуляции на поверхности панели по включению в работу бортового компьютера не увенчались успехом, если не принимать во внимание сообщение, высветившееся бегущей строкой: «Управление заблокировано из соображений безопасности».

– Что это может означать? – с тревогой в голосе спросила её Елена.

– Искусственный интеллект «Федерации» – это своенравная идиотская начинка, – хмыкнула Натали, – но такая его недосказанность мне непонятна и очень настораживает.

Елена бросила на неё испуганный взгляд.

– А если здесь произошло что-то ужасное, и это может травмировать психику? Поэтому бортовой компьютер решил, что нам лучше оставаться в неведении и находиться внутри модуля?

– Быть в неведении – это не решение вопроса, давай лучше обшарим все отсеки модуля, пока не поймём, в чём тут дело. Несмотря на то, что Натали была явно раздосадована, внешне это никак не проявлялось: её лицо было совершенно бесстрастным, а голос удивительно спокойным.

***

Натали подошла к отдельно стоящему на высокой стойке блоку управления в форме куба, включила селекторное оповещение и прокричала:

– Эй, на хуторе, это Натали. Кто меня слышит, отзовитесь! Михайлов! Песков! Где вы, чёрт вас подери! Лунный хутор безмолвствовал. Натали пожала плечами, потом послышался её тихий раздражённый вздох. – Понятно, никто с нами не хочет разговаривать… Тогда мы поступим следующим образом. Сначала отыщем, где находится штатная одежда, приоденемся, а затем перекусим… Глядишь, к этому времени и Муха прилетит».

Шкаф с униформой для биокосмонавтов Натали отыскала сразу.

– Хм, не забыла, хотя с последнего моего визита в колонию прошло уже более двух лет, – похвалила она себя. – В соседнем шкафу, если мне память не изменяет, хранятся спецкостюмы для наружных выходов, со шлемами, оборудованными приёмопередатчиками, приборами ночного видения и чувствительными биолокаторами, а ещё лазерные бластеры, светошумовые гранаты, лучевые инфра-радары и прочие забавные штучки, без которых здесь не обойтись.

– Униформа выглядит очень даже неплохо, – одобрительно отозвалась Елена, рассматривая одежду.

– Обрати, Лена, внимание, что вся одежда, включая нижнее бельё, сшита из высококачественного хлопка. Советую выбрать длинные шорты и рубашку с коротким рукавом, температура в нашем секторе комфортная – плюс 25. У китайцев такая же. А что касается американцев, то у них всё не как у людей, потому что они все, без исключения, прошитые – им пофиг некомфортная температура.

– «Прошитые» – это какие?

– У всех американских астронавтов мозг прошит сверхтонкими нитями-имплантатами. В результате они соединили свои мозги с центральным компьютером и доверились полностью искусственному интеллекту.

– Им мозги прошили на Земле или здесь?

– Здесь. Их грузовым кораблём был доставлен с Земли нейрохирургический робот, который и вживил им всем имплантаты, не повредив при этом нейроны. Ходили слухи, что «прошитые» благодаря своим нейроинтерфейсам могут «силой мысли» управлять компьютерами и прочими устройствами. Не знаю, так ли это на самом деле, ведь американцы любят прихвастнуть.

– Может, их нейрохирургический робот тоже миф?

– Нет, не миф. Америкосы нашего кота Котофея прошили, чтобы через него следить за нами. Благо кэп вовремя заметил, что с котом не всё в порядке, – у него на черепе, под покровом волос, он обнаружил едва заметную бороздку точек. Он незамедлительно связался с ЦУП, и нашего котика перепрограммировали – теперь он двойной агент. Наши через него проталкивают американцам «дэзу». Кстати, а где этот котик? Котофей нам точно поможет понять, что здесь случилось и где сейчас находится кэп…

***

Елена выбрала белые кроссовки и комплект униформы

василькового цвета, Натали предпочла всё розовое. Они спешно оделись и оценивающим взглядом окинули друг друга.

– Ты классно выглядишь, – сделала ей комплимент Натали.

– Ты тоже… Скажи, Натали, а что за тату у тебя на плече? Когда ты лежала недвижимая в люльке – это была девочка-монстр, а сейчас это милое создание…

– Это эмоциональный сканер, он вводится под кожу… У тебя такой же, посмотри на своём левом плече – такое же милое создание, как и у меня, сигнализирующее, что твоё самочувствие в норме.

– Можно задать тебе ещё один вопрос?

– Конечно можно, и никогда об этом меня не спрашивай. Если мы ограничим себя в общении друг с другом, то быстро свихнемся.

– Спасибо, Натали. Я хотела спросить тебя, чем ты занималась на МИК в первое своё появление?

– Зубами капитана…

На лице у Елены высветилось удивление.

– Зубами? – А что с ними было не так, и при чём здесь ты?

– У него выпали по какой-то причине все зубы… Я же в то время закончила совместные опыты с биологами из Гарварда по «оживлению» стволовых клеток зубов посредством лазера и наработала собственную технологию формирования у человека «зародышей» зубов. Вот ЦУП и направил меня сюда, чтобы я взрастила у него во рту «зубную грядку».

– И ты взрастила?

– Да. Более того, чтобы зубы у него не разрушились от кариеса вновь, я поселила в микрофлоре его зубной полости микробы, обнаруженные мной в пасти австралийского крокодила. Эти микробы губительно воздействуют на карисогенные стрептококки. Их я привезла из Австралии, где с местными молекулярными биологами занималась этой проблемой.

– И они у него прижились?

– Прижились, им там очень понравилось, – хохотнула Натали, – хотя кэпу какое-то время не нравилось его дыхание, он говорил, что оно у него стало как у дворовой псины из-за этих австралийских микробов. Я уже была готова их истребить, но он неожиданно отказался от этого. Видимо, мои доводы относительно того, что у человека во рту находится порядка семисот видов различных микробов и поэтому не стоит сетовать на один новый вид, убедили его.