Серпень – Забытый царь (страница 10)

Очень хотелось пострелять по Азову, но если бы крепостные пушки попали по фрегату, то мало бы не показалось. Всё-таки фрегат сделан в уменьшенном облегченном варианте.

И вот Азовское море. Фрегат и два галеаса сопровождающие нас дружно дали салют в честь выхода в Азовское море.

Ну что сказать «царские рейтары» и часть казаков, на правом берегу следили за возможным подходом крымчаков.

Полностью всей осадой руководил воевода Голицын Василий Васильевич. Галеасы и струги с пушками обстреливали крепость с реки. Капитан Шеин со своим полком стоял с севера. Генерал поручики Шепелев и Кравков сторожили город с юга.

Были стрелецкие полки. Но наверно надо выделить гренадерский полк, который отличился в прошлом году при защите Чигирина. Сейчас им командовал Апраксин Федор Матвеевич. Кстати именно он загнал турок в крепость.

Через неделю осады турецкая конница пыталась помешать. Но окончилась атака полной неудачей. Наши всадники не только разбили, но и взяли множество пленных.

Со стороны полка генерал-поручика Аггея Шепелева начали насыпать подвижный земляной вал.

Туркам это не понравилось, и снова сделали вылазку из крепости. Им даже удалось напасть на обоз полка Шеина. Но наша конница снова оказалась на высоте.

Дисциплина конечно нужна, но иногда приходится закрывать глаза. Около полутора тысяч донских и запорожских казаков без приказа атаковали турецкую крепость, заняли земляной вал со стороны крепости. Турки попытались отбить казаков, но уже на помощь подходили войска. Это пожалуй был единственный ожесточенный бой за время осады. Османы были вынуждены отступить внутрь крепости, а на следующий день выкинули белый флаг.

Жителей, кто не захотел оставаться пропустили к морю.

Взятие Азова отметили салютом. Всех воевод наградил серебряной медалью «За взятие Азова». Всем принимавшим участие в осаде, также полагалась медаль, но бронзовая.

Я за время осады не только находился на корабле, но и побывал в окопах. Принимал участие офицерских советов.

В званиях подросли Змеев Василий Семенович стал штабс-капитаном. Апраксин Федор Матвеевич, также штабс-капитан. Шеин Алексей Семенович майор.

Что ж теперь, кто более заинтересован в мире. Нам он более выгоден, но посылать дипломатов не буду. Ибо с турками так не успеешь мир заключить, как опять война.

В той истории и Азов взяли позже и все события естественно происходили позже. Но сейчас я решил, не откладывая в долгий ящик заложить город Таганрог.

Строительством его пусть занимается, как и в той истории, штабс-капитан Апраксин.

Оставив усиленные гарнизоны в Азове, и во вновь зарождающемся Таганроге я отправился в Москву.

Опять круиз по Дону. Скачка по шоссе Воронеж-Москва. Ну может ещё не шоссе, но в сравнении с той грязной узкой дорогой, уже автобан.

В Москву въезжали под звон колоколов. Встречали нас, как победителей. Да мы и были победители.

А вот дальше вспоминается песенка «Всё могут короли». В том смысле, что у правителей, есть обязанности, от которых ни на шаг. Например приближался церковный праздник «Воздвиженье Креста Господня», и я, как добрый христианский монарх, должен вместе со всей своей свитой отстоять церковную службу.

Отстояв, повернулся и почти сразу столкнулся глазами с девушкой. Мало того, что она, «красотою лепа, червлена губами, бровьми союзна». Так ещё ярким пятном выделялась на фоне окружающих боярынь.

Я повернулся, рядом оказался постельничий Иван Максимович Языков. Показав взглядом, сказал.

— Узнай. Кто такова!

Оказалось это не таким простым делом. Постельничий, явился поздно к вечеру, но после его слов, что это Агафья Семеновна Грушецкая, я начал смеяться, а потом ржать, как конь. Приговаривая.

— Ну, Федор Алексеевич, ну молодец, удружил.

Иван стоял, смотрел на меня, открыв рот. Увидев его ошалевший взгляд, я постарался успокоиться. Выпив квасу, сказал.

— Ты, Иван, не обращай внимания, просто вспомнил сказку детскую не к месту. Давай рассказывай, что узнал.

Пока постельничий делился добытыми сведениями. Я раздумывал.

Вот как получилось. Расслабился, думал достаточно поменял и всё пойдет по другому. Ну да Федор Алексеевич с будущей женой познакомились н крестном ходе весной. А сейчас осень всё остальное так же.

Ну что ж я же не против. Помня, как было в той истории, специально завел повитуху и тренировал её. А чтоб всё было надёжнее, надо и остальных Грушецких приблизить, пусть родственницу охраняют.

— Ты вот, что, Иван передай, чтоб Агафью замуж не выдавали.

Иван поклонившись вышел. Я же задумался, стоит ли, как в прошлой истории устраивать смотр невест, или если уж начал всё менять, так и здесь сделать по-новому. А то нехорошо получается, девушки надеяться будут, а я уже всё решил.

На следующем заседании Боярской Думы, я предложил устроить мою личную жизнь.

— Вот, что, господа бояре. Жизнь меняется, наши пращуры бились мечом да копьем. Но появился порох. Стали из ружей, да пушек стрелять. Также и законы приходится менять, было поместное войско, разве с тем войском, разбили бы осман? Или вот, сказывают в Англии станки новые ткацкие создали, значит и сукна другие будут. Значит и одеваться будем по другому. К чему я вас и призываю, ходить в думу не в длиннополых охабнях, а в служилом.

Но жизнь ведь во всём меняется. Приглянулась мне девица. Других не видел, а эту уже выделил. Так стоит ли устраивать смотрины, когда и так всё ясно.

Казалось бы всё по делу выступил, всё объяснил. Но нет поднялись споры, крики. Захотелось постучать по графину и сказать.

— Дайте микрофон депутату в дальнем проходе.

Вместо этого, пришлось успокаивать бояр.

— Вот, что господа деп., бояре. Я свой выбор сделал и прошу со мной согласиться. Быть по сему.

С этими словами я вышел из Боярской Думы. Что важно я им так и не сказал имя моей избранницы. А зачем им это? Лишние споры. Узнают на свадьбе.

К вечеру прислали льячка из Думы сообщить, что закон принят и Государь имеет право заранее выбирать невесту не устраивая смотрины.

Ну, вот и хорошо, пора сватов засылать.

Глава 5

Лето 7188 (год 1680)

Свадьба состоялась в середине зимы. Этакий небольшой междусобойчик.

Венчание прошло в Успенском Соборе Кремля при патриархе Иоакиме. Во время венчания из церковных служителей было только два ключаря, да соборный диакон. С моей стороны было около двадцати человек, самых ближних.

После свадьбы я начал создавать круг этих самых ближних. К сожалению, даже не Нарышкины, родня мачехи. А матушкина родня Милославские вставляли палки в колеса. Пытались сорвать свадьбу. Понятно, что те кто думает о себе больше мне точно не нужны.

Проявивший себя постельничий Иван Максимович Языков был жалован в бояре. Двоюродный дядя Семен Иванович Заборовский стал думным дворянином, а чуть позднее боярином.

Анна и Фёкла, сёстры Агафьи, были выданы за знатных женихов: первая за сибирского царевича Василия, вторая стала княгиней Урусовой; обе по милости царя и сестры-царицы получили и щедрое приданое. Двоюродные братья Грушецкие получили боярский чин «жильцов», младший чин при дворе. Пожаловал двоюродного брата царицы Василия Фокича Грушецкого в стряпчие, ещё до свадьбы. За день до свадьбы Василий Фокич Грушецкий был пожалован в стольники, а позднее — в спальники, пробыв в стольниках только три дня. Двоюродных братьев Кузьму Осиповича, Кондратия и Михаила Фокичей царь сделал своими комнатными стольниками. Отцу царицы Семёну Фёдоровичу было дано боярство. Матери её, боярыне Марии Ивановне Грушецкой (в девичестве Заборовской), пожаловано было село Васильевское с Ордынцами, Борисовской, Быковкой и Бяконтовым. Новые царские родственники и свойственники сразу заняли привилегированное положение среди московских чинов. Грушецкие и Заборовские, а также их близкая и дальняя родня большим кланом вошли в состав верхов столичного дворянства.

Однажды, я собрал всех Грушецких и Заборовских, а также пригласил Языкова.

— Вы все знаете, как я сильно люблю свою жену. Благодаря ей вы получили эти чины. Теперь вы, именно вы, должны заботиться и охранять Агафью. Никто из посторонних не должен подходить и даже интересоваться ей. Рядом может находится, только кто-нибудь из вас или тот кого я назначу.

— Государь, ты что-то знаешь?

— Было бы проще, если бы знал. Хотя порой узнать уже поздно. Сами знаете, как пытались помешать нашей свадьбе. Так что заботьтесь о моей женушке, а уж я не оставлю вас без своих милостей.

Первое время, я терялся, хотелось быть поближе к жёнушке. Но жизнь продолжалась. То дела в Боярской Думе. То вопросы на Воронежских верфях. Там я сказал делать только легкие фрегаты. Наверняка турки пригонят свои флоты к Азову и к Таганрогу. Значит, нужен свой флот.

Всё-таки пожалуй построю Мурманск. Пошлю туда думного дьяка Федора Леонтьевича Шакловитого, дам ему звание думный дворянин, пусть берет стрельцов, народ для работ и строит верфи, склады.

На западе в Курляндии, бегают кораблики купленные купцами. Возят товары, закупают нужное. Кстати в этом году будем сажать картошку, помидоры, подсолнухи. Отписывают, что и посланные мной люди в матросы, осваивают науку мореходства.

Внезапно мне вспомнилось, что все указы я издавал с опережением, на год-два. А тут забылся, в это Лето Федор Алексеевич издал «Указ об унификации чинов». Значит и мне не стоит затягивать. Вот только он пытался и полки иноземного строя, и стрельцов под одни звания подвести. Насколько помню стрельцы были недовольны этим. Значит пока стрельцов трогать не будем, но добавим статью про дворянство. Примерно будет так.