Serj Stefanovich – Книга Хаоса: ВеРа Смерти (страница 19)
Кровь в бокале разум плавит
Ночь с душой моей играет
Тело мнёт ночнушку, руки под подушку
У виска лежит игрушка
Тюль у потолка летает
Ветер нежно обнимает
Тень лежит у края, спит спокойно зная
Ночь с душой твоей играет.
........
Когда песня стихла, Перо исчезло, появился Папирус. Чернила легли на него, и он плавно опустился в ладонь ВеРы.
Вампирка открыла глаза – её охватил величайший восторг. Вдохновение шмыгнуло в неё обратно, делая вид, будто ни при чём.
– Мне бы ветер пыль поднять! – восторженно сказала Луна. – Это великолепно!
– Я сама развампирилась, – ответила ВеРа. – Спасибо, Луна. Это самый счастливый момент.
И тут появился Момент.
– Спасибо! – сказал он и растворился.
Смерть в это время сидела в кресле из корней в Лесу Вед, в роще Шопота, попивая лесной коктейль.
– Колыбельная ВеРы для самой себя… необычно. Я в восторге, – сказала она вслух.
И тут же явился самовлюблённый Восторг.
– Кыш, – сказала Смерть. И Восторг исчез.
–Какая самовлюблённая – первая
–И эгоистичная – вторая
–Да, да – третья
–Всё только для себя – добавила четвертая.
Пронеслись сёстры Слухи.
Эхо Свитка Сознания III
Сама Смерть погружается в размышления от скрежета в черепе,
получая короткую истину, от которой нельзя уклониться,
истину, не имеющую трактата.
….
Пещера Забвения бессмертных
– Пошли, дочь Мельпомены. Ты и История идёте рядом, я – слева от вас, шаг позади. История, что бы ни случилось – не отвлекаемся и читаем, – распорядилась Гера.
Дева, История и Гера шагнули прямо в густой туман пещеры. Через пять шагов под ногами Геры твердь испарилась: туман свернулся в воронку, стал полупрозрачным и бездонным. Гера будто парила в воздухе воронки вместе с Девой и Историей.
– История? – позвала Гера.
– Да, – отозвалась та.
– Закройся на миг цепями, пока я не коснусь тебя не сбрасывай оков.
– Хорошо, – согласилась История и накинула на себя цепи.
– А зачем заковать Историю? – спросила Дева.
– Исида! – глухо крикнула Гера.
И словно ответ – в воронке появилась высокая смуглая женщина неописуемой красоты. – Гера, сотни солнц и лун тебя не видела. Привет моя хорошая, – произнесла она мягко. Это была Исида.
– Привет, красотка, – ответствовала Гера. – Затми сознание Девы на смертный удел до возврата.
Исида прошла сквозь воронку и поцеловала Деву в переносицу – как будто вытянула что-то из неё. Глаза Девы наполнились туманом, бессознательное охватило её.
– Осирис! – заорала Исида так громко, что цепи на Истории задребезжали. Она обняла Геру, и растворилась в тумане.
Из глубины воронки проступили шаги – и перед ними возник высокий, накачанный мужчина в набедренной повязке.
– Здравствуйте, красавицы, – сказал он грозно.
– Привет, – отозвалась Гера.
– Мельпомена была у меня, так что без предварительных, – продолжил он. Осирис превратился в туман и прошёл сквозь Деву и вновь стал плотью.
Осирис заговорил так громко и строго, что звенели цепи Истории:
– Всё бессмертное будет ждать в Забвении. Истинное Я направит, смертное прочувствует. Семь Я проснётся и проявится во всех красках. Нет тут сознания бессмертия и дороги обратно до последней минуты исхода. – Гера, не отступись назад и не дай перелистнуть папирус Истории, пока она не дочитает. Не поддавайся соблазну Забвения – гордо и без сомнения проводи Деву в её новую историю.
– Какой красиво-грозный мужчина, – хихикнула Гера, и тут же появилась Исида:
– Ты со своим разберись, – улыбнулась она.
– В путь! – сказала Гера. И Исида с Осирисом исчезли; Гера прикоснулась к Истории – цепи растворились.
– Пора, – шепнула она. Воронка, убыстряясь, начала втягивать их. История с трудом открывалась ветер вырывал папирус,– Гера крепко держала переплёт и папирус Истории пальцами, другой рукой – Деву.
В ту же минуту у Девы отпал хвост: чешуя распалась, и на её месте проступили ноги. История стала быстро читать написанное Мельпоменой прямо у носа у Девы. Ветер разнес слова так, что уже невозможно было разобрать ни одного – и вдруг толчок в спину – и Гера, История и Дева будто зависли в пустоте Забвения.
Там не было ни времени, ни места – было всё и ничего одновременно. Слышалось лишь дыхание внутри себя. Время пропало, и Гере стало так мягко и тепло, будто её сама нежность укутала постелью счастья – и остаться там казалось вечным искушением.
Она повернула голову к Истории, и мир словно подчинился её взгляду: пространство повернулось, показало, что оно подвластно ей. Гера шепнула себе: «Идём дальше», и воронка снова ураганом ввергла их в поток – раздался громкий рёв, от которого папирус на Истории надорвался: «Забвение забрало бессмертное…» – слова рвались и смыкались.
В следующую секунду – толчок назад, и Гера, История и Дева уже лежали в одной из глыб Умбралиса. Дева – в кровати, в глубоком сне; История всё ещё читала, и стены глыбы дрожали от её слов. Жители Умбралиса впитывали историю Девы как прописанную истину: она уже будто всегда жила здесь, как смертная.
История закончила и захлопнулась.
– Ну так кто она? – спросила Гера.
– Дева – учитель пения для детей, и всё время она этим занималась, – ответила История.
– А про того смертного ты уже читала? – спросила Гера.