Serj Stefanovich – Книга Хаоса: ВеРа Смерти (страница 12)
– Привет, – ответил Лудус из глубины мастерской, где он создавал игры.
Лудус вышел в прихожий зал, ведущий к мастерской.
Випперы были красивыми существами: с большими глазами и длинными волосами, заплетёнными в тонкие косички, на маленьких ножках, но с естественным телом.
– А это вы… тройка бесноватых, – сказал Лудус и сел в кресло-трон из корней и камня. – Что вам надо?
– Слушай, Лудус, мы словили понимание, что одних карт нам мало, – сказал Лис.
– Так я вам сложил колод в несколько дюжин, а не одну колоду карт, – ответил Лудус.
– Лудус, нам нужно что-то ещё. Твои карты хороши, но нужно новое, – добавил Чёрт.
Возле трона стоял каменный стол с множеством тяжёлых шуфляд, которые никто не мог открыть.
Но вдруг одна из них сама вылетела прямо к Лудусу.
– Выбор сделан, – сказал он и достал шесть костей из камня.
– Вот вам кости из камня: у каждой кости шесть граней, восемь вершин, двенадцать рёбер, двадцать одна точка и шесть цифр, – сказал Лудус и протянул кости Чёрту.
– А кодекс к ним? – спросил Чёрт.
– А кодекс сотворите сами, – ответил Лудус и ушёл в мастерскую, закрыв за собой занавес тьмы.
И вот, возвращаясь через Лес Ведов:
– Чёрт, почему кости каменные? Разве у камня есть кости? – спросил Хитёр.
– Мои рога такой истории не ведают, – ответил Чёрт.
И тут появилась История так стремительно, что сбила Лиса с лап:
– Долли… овечка Долли, любимый питомец Лудуса, – начала История.
Каждое утро Лудус и Долли ходили на луг к реке за Умбралисом, играли и наслаждались всем живым и ощущаемым.
Но пришёл Недуг и овечка Долли покинула плоть вместе с ним.
Лудус не придал её тело Твердыни, а положил на мягкую росистую траву, и Твердыня впитала плоть, оставив только кости.
Печаль долго ходила рядом с Лудусом, и он решил создать игру из костей спины Долли,
а череп повесил в прихожем зале – так, чтобы глазницы смотрели на посетителей.
Любой мог прийти в дом Лудуса, и сам Стол выбирал для него игру, вытаскивая нужную шуфляду,
чтобы Долли всегда могла видеть, как идут игры её хозяина. Сказала История и исчезла.
– Рога мои в бараньи крутить! – Удивление выпрыгнула из Чёрта.
Смерть, Забвение и Сирена
Как только Кратосквинта допела и выслушала бурные водные овации,
Дева подошла к ней, обняла и сказала:
– Спасибо! Я отлучусь на смертное время и вернусь!
Печаль Кратосквинты пустила слезу, дополнив Океан ещё одной солёной капелькой.
Все Музы обнялись с Девой и пожелали ей полностью насладиться смертной жизнью.
– Мама… – подошла Дева к Мельпомене.
– Ничего не говори, – сказала Мельпомена. – Я всегда буду рядом, ведь смертный век недолог.
– Смерть, вот капелька чернила, – добавила она и посадила её на ключицу Смерти.
Капелька чернил всех цветов начала быстро перемещаться по костям Смерти,
вырисовывая то черепаху, то сердце, то надпись.
– Когда пройдёте Забвение, отдай часть от этой капельки Деве. Она зафиксирует созвездие на запястье, чтобы никогда не забыть своего Имени, – попросила Мельпомена.
– Всё будет как в лучших глыбах Умбралиса, – улыбнулась челюстью Смерть.
– Пошли, – сказала она Деве и взяла её за руку.
И как только ладонь Девы коснулась костяной пясти Смерти, а её пальцы сомкнулись, – исчезло всё, даже сам Океан.
– Вот и край, – сказала Дева.
– Да, моя хорошая, – ответила Смерть.
С края Твердыни падали водопады.
Сбоку спокойно текла река Стикс.
– Привет, Харон! – крикнула Смерть и помахала рукой, которую держала другой рукой.
– Привет, Смерть, привет, Дева! – откликнулся Харон и скрылся в своей лодке в тумане Забвения над рекой Стикс.
Эта троица часто виделась:
Смерть, Сирены и Упчики были проводниками душ до края Твердыни,
но через Забвение проводили только Смерть, Харон и сами Упчики -
успокоительные песочные часы, которые сейчас носились туда-сюда,
будто ужаленные, отводя души.
У Края не было ни ветра, ни ощущений – только успокаивающий шум водопадов.
Тишина гремела, спокойствие бушевало.
– Садись, – сказала Смерть и опустилась на край Твердыни, свесив костяшки ног.
Дева присела рядом, спустив свой рыбий хвост.
– Смотри, Дева, – сказала Смерть, указывая в бездну. – Там туман Забвения.
Над обрывом – туман. Над рекой Стикс – туман. Везде – туман Забвения.
Как думаешь, куда я тебя поведу? – ехидно улыбнулась Смерть челюстью.
– Я не знаю. Я часто наблюдала за туманами Забвения и задумывалась, что там – за туманом, – ответила Дева.
– Конь там за туманом ежа гоняет, – сказала Смерть и засмеялась, стуча нижней челюстью о верхнюю.
– Шутка. Хотела развеять тебя, – добавила она.
– Ни один из этих туманов ты пройти не сможешь. Для бессмертных должна быть веская причина отказаться от бессмертия. Твоя причина – здесь не подходит, – сказала Смерть.
Она поднялась, посмотрела вдаль и добавила:
– Пошли.