Серхио де Звяйфер – Способ быть (страница 1)
Серхио де Звяйфер
Способ быть
Освоение
Когда моя дочь была совсем маленькой и только училась ходить, она стояла у стола, держась за край.
Щёки розовые, волосы взъерошены, в носу ещё чуть-чуть соплей.
Она смеётся – не потому что понимает, что делает,
а потому что видит меня.
– Давай, – говорю я. – Иди.
Она отпускает руку.
Тело качается, будто не знает, куда себя деть.
Один шаг – слишком далеко.
Другой – в сторону.
Она падает.
И тут же смеётся, как будто это было запланировано.
Я смеюсь вместе с ней и чувствую, как внутри что-то сжимается.
Не от страха – от счастья.
Она встаёт снова.
Упрямая.
Смешная.
Живая.
Идёт ко мне, расставив руки, как будто боится упасть в пустоту.
Я ловлю её.
Прижимаю.
И понимаю, что сейчас на моих руках – не просто ребёнок.
Это кто-то, кто учится быть собой.
Я не помню, как учился ходить.
Но, глядя на неё, понимаю:
мы все когда-то были такими —
неуклюжими, растерянными, настойчивыми.
Тело не сразу слушается.
Ему нужно время.
Я смотрю на неё и думаю:
если этому нужно учиться,
значит, это не даётся готовым.
Мы не рождаемся телом.
Мы постепенно становимся им.
Сожительство
Я стоял перед стеклянной дверью и видел своё отражение поверх чужих тел.
Внутри люди двигались уверенно – тянули, толкали, падали, поднимались.
Как будто это место не про красоту, а про право оставаться в строю.
Я не хотел становиться сильнее.
Я хотел понять, что со мной происходит.
После операции плечо, наоборот, стало крепче. Оно больше не вылетало.
Всё сделали правильно, всё зажило.
Но несколько месяцев неподвижности сделали другое – то, чего я не ожидал.
Мышцы ушли.
Широчайшая спины как будто стёрлась.
Рука стала слабой, пустой, “не в тон” всему остальному.
Пальцы были в порядке – я печатал, держал кружку, открывал двери.
Но поднять руку вверх – уже не так.
Как будто внутри стоял незримый ограничитель:
И самое неприятное было даже не в слабости.
Самое неприятное – в ощущении, что это случилось без меня.
Не я решил “отключить” эту часть.
Тело решило.
Я толкнул дверь.
Внутри ударил густой горячий воздух: пот, резина, металл.
Музыка глухо била в грудь, будто сердце у зала было отдельное, независимое.
Кто-то уронил вес – короткий грохот прошёл по помещению, как гром по пустой комнате.
Я шёл медленно, стараясь не смотреть на других, но взгляд всё равно цеплялся:
спины, которые казались шире дверных проёмов,
руки с венами, как провода,
движения без суеты – как у людей, которые знают своё тело на “ты”.
В раздевалке я возился с замком шкафчика дольше, чем нужно.
Не потому что не получалось.
Потому что не хотелось выходить туда – в пространство, где всё сравнивается молча.