Сергий Маслоу – ЗНАК БОГА. Книга 1. Геометрия Творения (страница 8)
Но вместе с ним из геля поднялось нечто другое.
Тень.
Бесформенная. Темная. Она вытянулась из глубины, принимая очертания человека.
Человека в лабораторном халате.
С лицом его отца.
***
Тень стояла неподвижно. Она не отбрасывала света, а поглощала его, создавая вакуум в поле зрения Алексея. Фигура была размытой, словно изображение на старом телевизоре с плохим сигналом, но черты лица были узнаваемы до боли.
Отец.
Тот самый, который исчез пятнадцать лет назад. Не умер. Не ушел. Исчез. Растворился в воздухе вместе с домом и семьей.
Алексей почувствовал, как горло сжимает спазм. Вкус металла во рту стал невыносимо горьким, смешиваясь с привкусом желчи. Он хотел закричать, позвать его, спросить, где они все это время были. Но голос не слушался. Язык онемел, прилип к нёбу.
— Папа? — прошептал он. Звук вышел тихим, искаженным, будто кто-то пропустил его через фильтр низких частот.
Тень не ответила. Она просто смотрела. И в этом взгляде не было любви. Не было тепла воспоминаний. Была только пустота. Холодная, бездонная пустота эфира.
— Это не он, Алексей! — крик Елены пробился сквозь туман в его голове. Резкий. Громкий. — Не слушай! Это эфир читает твою память! Это ярлык!
Алексей моргнул. Слово «ярлык» ударило по сознанию, как пощечина. Он вспомнил лекцию Елены. Мозг создает ярлыки. Триггеры. Автоматические реакции.
Эта тень была триггером. Самым сильным, самым болезненным ярлыком в его подсознании. И эфир использовал его, чтобы обездвижить жертву. Чтобы та перестала сопротивляться и стала частью резонанса.
— Нет, — прохрипел Алексей. Сжал зубы. Вкус крови смешался с вкусом озона. — Ты не настоящий.
Тень сделала шаг вперед. Её движения были плавными, неестественными. Будто она плыла в густой жидкости.
— Почему ты оставил нас? — спросил Алексей. Голос дрожал, но в нем появилась твердость. Гнев. Гнев вытеснял страх. Гнев давал энергию.
Тень открыла рот. Но вместо слов оттуда донесся звук. Низкий, вибрирующий гул. Тот самый, что Алексей издавал минуту назад. Но искаженный. Фальшивый.
Этот звук ударил по барабанным перепонкам, вызывая боль. Алексей поморщился. Но вместо того чтобы заткнуть уши, он прислушался.
Он анализировал частоту.
Это была диссонансная частота. Та, которая разрушает структуру, а не стабилизирует её.
— Ты фальшивка, — сказал Алексей. Твердо. Поднялся на колени. Гель под ним снова стал вязким, реагируя на изменение его эмоционального состояния. Страх уходил. Уступал место холодному расчету ученого.
Он посмотрел на Елену.
— Елена, дай мне диск! — крикнул он.
— Что? — Она смотрела на него с ужасом. — Ты сошел с ума?
— Диск! — рявкнул Алексей. — Мне нужно изменить резонанс. Эта тень... она использует неправильную частоту. Если я подам контрсигнал... она рассеется.
Елена колебалась. Посмотрела на тень. Та уже была в двух шагах от Алексея. Протянула руку. Пальцы были длинными, прозрачными. Сквозь них виднелся фиолетовый свет колодца.
Елена рванулась вперед. Схватила диск из геля. Бросила его Алексею.
Он поймал его на лету. Пластик был скользким от эфира. Холодным.
Алексей прижал диск к груди. Закрыл глаза. Представил себе формулу. Ту самую, которую он выводил месяцами. Векторы натяжения. Геометрию креста.
И начал петь.
Но на этот раз он не пытался попасть в такт пульсации геля. Он пел против неё. Сознательно сбивая ритм. Создавая интерференцию.
Звук был резким. Дисгармоничным. Будто скрежет металла по стеклу.
Тень замерла. Её форма начала дрожать. Размываться.
— Давай же! — крикнул Алексей. Усилил звук. Чувствовал, как связки напрягаются до предела. Как во рту становится сухо и горячо.
Тень издала пронзительный визг. Звук, от которого заложило уши. И рассыпалась.
Превратилась в облако фиолетовой пыли. Которая медленно осела на поверхность геля.
Тишина вернулась. Но теперь она была другой. Не давящей. А очищенной.
Алексей тяжело дышал. Открыл глаза. Посмотрел на Елену.
— Получилось, — прошептал он. Улыбнулся. Криво. Устало.
Елена смотрела на него с восхищением. И страхом.
— Ты только что уничтожил иллюзию силой звука, — сказала она. Тихо. — Ты понимаешь, что это значит?
Алексей кивнул. Посмотрел на диск в своей руке.
— Это значит, что мы можем управлять этим местом, — сказал он. — Если знаем правильную частоту.
В этот момент гель под ними начал двигаться. Медленно. Тянуть их куда-то в сторону. К стене колодца.
— Нас выносит, — сказала Елена. Посмотрела вверх.
Вверху, в темноте, виднелось слабое пятно света. Лунный свет? Или фонарь?
— Держись крепче, — предупредил Алексей. Обнял Елену одной рукой. Другой прижал диск.
Гель поднял их, как лифт. Медленно. Плавно. Вынося из глубины на поверхность.
Запах озона стал слабее. Вкус металла во рту начал исчезать, уступая место обычному вкусу пыли и грязи.
Когда они достигли края колодца, гель осторожно опустил их на каменный выступ.
Алексей выплюнул остатки слизи. Посмотрел на Елену.
— Мы живы, — сказал он.
— Пока что, — ответила Елена. Посмотрела вниз, в черную глубину колодца. — Но теперь они знают, что мы умеем бороться.
И откуда-то снизу, из самой тьмы, донесся тихий смех.
ГЛАВА 5 «НИТИ РЕАЛЬНОСТИ»
Каменный выступ, на который их выбросил эфир, был холодным и шершавым. Алексей лежал на спине, глядя в темноту свода колодца. Его грудь тяжело вздымалась, каждый вдох давался с усилием, словно легкие были заполнены свинцом вместо воздуха. Вкус металла во рту всё ещё ощущался, но теперь он стал тусклым, фоновым, как послевкусие от дешевого вина.
Рядом тихо стонала Елена. Она сидела, прижав к себе обожженную руку. В полумраке её лицо казалось серым, почти прозрачным.
— Ты жива? — спросил Алексей. Голос звучал хрипло, разбито.
— Жива, — ответила она. Не открывая глаз. — Но моя рука... кажется, кожа слезла.
Алексей попытался сесть. Голова закружилась. Мир перед глазами поплыл, оставляя за собой фиолетовые шлейфы. Он моргнул, пытаясь сфокусировать зрение.
И тогда он увидел их.
Сначала он подумал, что это остатки галлюцинации из колодца. Или игра света от далекого фонаря где-то наверху. Но нет. Они были везде.