Сергий Маслоу – Хор расколотых миров. Том 3. Голоса пустоты (страница 3)

За стеклом простирался комплекс «Зенит». Ночной город за его пределами сиял миллионами огней, но здесь, внутри периметра безопасности, царил стерильный, искусственный полумрак. Прожекторы охраны медленно сканировали территорию, выхватывая из тьмы бетонные блоки, колючую проволоку, силуэты дронов на вышках.

Все выглядело нормально. Безопасно. Контролируемо.

Но Вэй чувствовал, как эта безопасность трещит по швам.

Он достал из кармана свой личный коммуникатор. Старая модель, без подключения к центральной сети. Аналоговый радио модуль. Каэль настоял на том, чтобы у каждого из их небольшой группы был такой «якорь». «На случай, если цифровое небо упадет», — говорил он тогда, усмехаясь. Теперь эта усмешка казалась пророческой.

Вэй включил устройство.

Тишина.

Только статический шум эфира. Шшш-шшш-шшш.

Он крутил ручку настройки, пытаясь поймать любую частоту. Любую радиостанцию. Любой сигнал.

Ничего.

Пустота.

Та самая «стерильная пустота», о которой говорила Лира.

Вэй выключил коммуникатор. Руки его сжались в кулаки.

— Оно везде, — прошептал он.

Лира пришла в себя в медблоке.

Над ней склонился врач. Его лицо было размытым, нечетким. Свет ламп резал глаза.

— Лира? Вы меня слышите?

Она моргнула. Попыталась сесть. Голова закружилась.

— Что... случилось? — голос звучал чужим, хриплым.

— Вы потеряли сознание в лаборатории, — ответил врач. Помог ей улечься обратно. — Мы зафиксировали резкий скачок нейронной активности. И последующее падение до критического уровня.

Лира закрыла глаза. Воспоминания вернулись волной. Шепот. Боль. Присутствие.

— Как долго я была без сознания?

— Минут пятнадцать.

— Пятнадцать минут... — она открыла глаза. Посмотрела на врача. — А что было в эфире?

Врач нахмурился.

— В каком смысле?

— Радиочастоты. Фоновый шум. Что показывали датчики?

Врач пожал плечами.

— Я не техник, Лира. Но насколько я знаю, никаких аномалий не зафиксировано. Система работает штатно.

Лира села рывком. Игнорируя головокружение.

— Проверьте журналы, — потребовала она. — Сектор «Гамма». Лаборатория нейроинтерфейсов. Последние полчаса.

— Лира, вам нужно отдохнуть...

— Проверьте! — крикнула она.

Врач вздохнул. Кивнул ассистенту.

Тот вышел.

Лира осталась одна.

Она прислушалась к себе.

Шепот исчез.

Но ощущение присутствия осталось.

Словно кто-то стоял за дверью. Ждал.

Она посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. Но кожа казалась бледной, почти прозрачной. Вены синели под тонкой кожей, словно реки на карте неизвестной земли.

Она вспомнила слова шепота.

«Мы видим тебя.»

Кто такие «мы»?

И почему они выбрали её?

Рейн спустился в технические уровни.

Ему нужно было найти техника, который обслуживал стойку 404. Каэль настаивал на проверке. И хотя Рейн считал это паранойей, он не мог игнорировать синхронное мигание индикаторов. Это было нарушением протокола. А нарушения протоколов вели к сбоям. А сбои — к катастрофам.

В коридорах нижних уровней было тихо. Здесь не было панорамных окон. Только бетон, трубы и гул вентиляции.

Рейн шел быстро. Его шаги эхом отражались от стен.

Он нашел пост обслуживания в секторе 7.

Дверь была приоткрыта.

— Эй! — окликнул он.

Тишина.

Рейн вошел внутрь.

Помещение было пустым.

На столе стояла чашка кофе. Пар еще поднимался над ней.

Инструменты были разбросаны. Отвёртка, кусачки, мультиметр.

Словно техник отошел на секунду.

— Есть кто-нибудь? — Рейн прошел дальше.

В глубине помещения была дверь в серверную.

Она была закрыта.

Рейн приложил руку к сканеру.

Доступ разрешен.

Дверь скользнула в сторону.

Внутри было темно.

И холодно.