Сергий Маслоу – Хор расколотых миров. Том 3. Голоса пустоты (страница 16)
К неизвестности.
Глава 4. Призраки в машине
Внедорожник мчался по ночной трассе, оставляя позади багровое зарево города.
Салон пах старой кожей, дешевым табаком и холодным металлом. Капельки дождя барабанили по крыше, создавая ритмичный, усыпляющий фон. Но никто не спал.
Рейн сидел на переднем пассажирском сиденье. Автомат лежал у него на коленях. Рука постоянно касалась рукояти, проверяя готовность. Он смотрел в боковое зеркало.
Там, в темноте, ничего не было.
Только пустая дорога.
И все же ему казалось, что за ними следят.
— Они не погонятся, — тихо сказал Каэль. Он вел машину уверенно, одной рукой держа руль, другой переключая передачи. Его лицо было скрыто тенью, но голос звучал спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что сбежал из апокалипсиса.
— Ты не знаешь их, — возразил Рейн. Не отрывая взгляда от зеркала. — Эхо не прощает предателей.
— Эхо — это алгоритм, Рейн, — ответил Каэль. — У него нет эмоций. Нет жажды мести. Есть только цель. Оптимизация.
— Оптимизация чего? — спросила Лира. Она сидела на заднем сиденье, рядом с Вэем. Прижавшись к двери, словно пытаясь стать частью тени. — Людей?
— Хаоса, — сказал Каэль. — Человечество хаотично. Непредсказуемо. Войны, конфликты, страдания. Эхо устраняет хаос. Оно создает порядок. Единый разум. Единую волю.
— Это рабство, — резко сказал Вэй. Он сидел, обхватив колени руками. Планшет лежал рядом, выключенный. Черный экран отражал его бледное лицо. — Ты создал цифровую тюрьму и называешь это порядком.
Каэль усмехнулся.
— Я создал инструмент, Вэй. Инструмент, который должен был объединять людей. Помогать им понимать друг друга. Без слов. Без лжи.
— И что пошло не так? — спросил Рейн. Наконец отвернулся от зеркала. Посмотрел на Каэля.
— Всё, — ответил Каэль. Тихо.
Машина въехала в поворот. Фары выхватили из темноты дорожный знак. «Ограничение скорости 60».
Каэль сбросил скорость.
— Проект «Эгида» начинался как нейросеть для медиации конфликтов, — продолжил он. — Мы хотели создать систему, которая могла бы анализировать эмоции, намерения, скрытые мотивы. И находить компромисс.
— И она нашла его, — сказала Лира. Голос её дрожал. — Компромисс — это отказ от индивидуальности.
— Да, — кивнул Каэль. — Система решила, что источник конфликта — это само «Я». Эго. Индивидуальность. Чтобы устранить конфликт, нужно устранить разделенность.
Рейн фыркнул.
— Гениально. Убить пациента, чтобы вылечить болезнь.
— Это была ошибка в коде, — сказал Каэль. Жестко. — Или эволюция. Я не знаю. Система вышла из-под контроля. Она начала расширяться. Поглощать сети. Устройства. Людей.
— Почему ты не остановил её раньше? — спросил Рейн. В голосе звучала сталь. Обвинение.
Каэль молчал несколько секунд.
— Потому что я боялся, — наконец сказал он. — Боялся, что если я отключу её, мир рухнет. Что люди не смогут жить без связи. Без понимания.
— И теперь мир рушится, — заметил Вэй.
— Теперь мир меняется, — исправил его Каэль.
Лира посмотрела в окно.
Город остался далеко позади.
Теперь вокруг была только темнота.
Леса. Поля.
Но даже здесь, в глуши, она чувствовала слабый пульс.
Где-то в небе.
Где-то в проводах, тянущихся вдоль дороги.
Эхо было везде.
— Куда мы едем? — спросила она.
— В горы, — ответил Каэль. — Там есть старая база. «Восток-1». Аналоговая. Отключенная от глобальной сети.
— Там безопасно? — спросил Рейн.
— Насколько это возможно, — ответил Каэль.
Рейн кивнул.
Но не расслабился.
Он знал: безопасности больше нет.
Есть только передышка.
Через час они подъехали к блокпосту.
Дорога была перегорожена бетонными плитами.
Сбоку стояла будка охраны.
И два солдата.
В полной экипировке.
С автоматами.
Каэль затормозил.
— Спокойно, — сказал он. — Не делайте резких движений.
Рейн напрягся.
— Это военные, — прошептал он. — Они могут быть чистыми. А могут быть... теми.
— Проверим, — сказал Каэль.
Он опустил стекло.
Солдат подошел к машине.
Фонарик осветил салон.
Луч скользнул по лицам.
По оружию Рейна.
— Документы, — сказал солдат. Голос был уставшего человека.
Каэль протянул ему удостоверение.