Сергий Маслоу – Хор расколотых миров. Том 2. Пепел и Искра (страница 11)

***

Ночь в поселении Востока наступала не так, как в Зените. Там свет просто выключался по расписанию, погружая мир в искусственную, контролируемую тьму. Здесь же тьма приходила постепенно, словно густые чернила, пролитые на воду. Сначала небо стало темно-синим, затем фиолетовым, и наконец, угольно-черным. Звезды высыпали на небосводе тысячами ярких, холодных точек. Их было так много, что они казались пылью, рассыпанной по бархату. Для жителей бункера, видевших звезды только на голографических проекциях, это зрелище было ошеломляющим. Оно вызывало головокружение. Ощущение бесконечности, которое одновременно притягивало и пугало.

Каэль стоял у окна, глядя в узкую щель между досками. Его глаза привыкли к темноте, и он мог различить силуэты домов, очертания частокола, движение теней стражников, патрулирующих периметр. Воздух в хижине остыл. Стало сыро. Холод пробирался сквозь щели в стенах, заставляя ежиться. Вэй укутался в свое тонкое одеяло Зенита, но оно не спасало от пронизывающего холода поверхности. Он дрожал, и этот тремор был уже не только нервным, но и физическим.

— Ты замерзнешь, — тихо сказал Рейн. Подошел к нему. Снял свой грубый шерстяной плащ, который ему оставили вместе с едой, и набросил на плечи инженера.

Вэй удивленно посмотрел на него.

— Спасибо, — прошептал он. Запах плаща был резким — запах овечьей шерсти, дыма и пота. Но тепло, которое он давал, было настоящим. Живым. Вэй прижал ткань к себе, чувствуя, как дрожь медленно отступает.

Рейн вернулся к своей кровати. Сел. Начал проверять свои ботинки. Шнуровку. Подошву. Механические действия успокаивали его. Давали иллюзию контроля в ситуации, где контроля не было вовсе. Его тупая боль в плече ныла сильнее ночью, когда тело расслаблялось и адреналин уходил. Он массировал мышцу, морщась от боли, но не издавая звуков.

Виктор спал. Или делал вид, что спит. Он лежал на кровати, повернувшись к стене, но его дыхание было слишком ровным, слишком контролируемым для глубокого сна. Каэль знал этот тип сна. Сон наблюдателя. Одна часть мозга отдыхает, другая — сканирует окружение, готовая вспыхнуть активностью при малейшей угрозе.

Ния сидела на полу, обхватив колени руками. Она не спала. Её глаза были открыты, но она смотрела не в комнату, а куда-то внутрь себя.

— Они не спят, — тихо сказала она.

Каэль отвернулся от окна.

— Кто?

— Стражники, — ответила Ния. — И Елена. Она стоит на балконе дома совета. Смотрит на звезды. Её мысли... громкие. Тяжелые.

— О чем она думает? — спросил Каэль. Подошел к ней. Сел рядом на пол. Дерево было холодным, жестким.

— О прошлом, — ответила Ния. Закрыла глаза. — О войне. О том, как Зенит закрыл ворота. О тех, кто остался здесь умирать. Она помнит каждого. Каждое имя. Каждое лицо. Это её бремя.

Каэль почувствовал укол вины. Острый. Болезненный. Он знал историю. Зенит закрыл шлюзы, чтобы сохранить ресурсы для избранных. Тех, кто имел знания, навыки, генетический потенциал. Остальные были оставлены на произвол судьбы. Это было рациональное решение. Логичное. Но сейчас, сидя здесь, в этой холодной хижине, слушая историю из уст девушки, чья мать ненавидела его всем сердцем, эта логика казалась чудовищной.

— Мы не выбирали это, — тихо сказал Каэль. Больше себе, чем Нии.

— Нет, — согласилась Ния. Открыла глаза. Посмотрела на него. — Но мы несем ответственность.

В дверь постучали.

Тихо. Два коротких удара. Пауза. Еще один удар.

Все замерли.

Виктор мгновенно оказался на ногах. Бесшумно. Как тень.

— Кто там? — хрипло спросил он.

— Это я, — ответил голос Лиры. Приглушенный деревом двери. — Откройте. Я принесла воды.

Каэль подошел к двери. Отодвинул засов.

Лира вошла. В руках она держала большой глиняный кувшин и несколько чашек. На ней был тот же шерстяной платок, но теперь поверх платья накинут теплый кожух. Её лицо было спокойным. Усталым.

— Вы не спите, — констатировала она. Поставила кувшин на стол.

— Трудно спать в клетке, — ответил Виктор. Его голос звучал подозрительно. Он стоял в углу, скрестив руки на груди. Его хищная сосредоточенность была направлена на девушку. Он оценивал её. Угрозу? Союзника? Инструмент?

Лира не обратила внимания на его тон. Налила воду в чашки. Вода была прозрачной. Чистой.

— Пейте, — сказала она. — Вода из нашего источника. Она лечит.

Вэй первым потянулся к чашке. Его руки все еще дрожали, но меньше, чем раньше. Он выпил воду залпом. Закашлялся.

— Холодная, — прохрипел он. Но улыбнулся. — И вкусная.

Лира улыбнулась в ответ.

— Она тает с ледников, — объяснила она. — Чистая. Без примесей. Не как ваша... рециркулированная.

В этом не было злобы. Только факт. Но факт, который бил больнее оскорбления.

Рейн взял чашку. Выпил медленно. Ощущая холодную влагу, стекающую по горлу.

— Почему ты помогаешь нам? — спросил он. Посмотрел на Лиру прямо. — Твоя мать хочет нас выгнать. Или убить.

Лира села на край стола. Качнула ногой.

— Моя мать мудра, — сказала она. — Но мудрость иногда слепа. Она видит угрозу в вашем происхождении. В ваших технологиях. Но она не видит вас самих.

— А ты видишь? — спросил Каэль.

Лира посмотрела на него. Её взгляд был глубоким. Пронизывающим.

— Я вижу боль, — сказала она. — Во всех вас. Боль изгнания. Боль потери. Боль одиночества. Мы тоже знаем эту боль. Мы живем с ней каждый день. Поэтому... я хочу понять. Кто вы на самом деле. Не жители Зенита. А люди.

Она замолчала. В тишине хижины слышно было только дыхание Вэя и треск огня где-то далеко, в центре поселения.

— Завтра, — продолжила Лира. — Моя мать будет говорить с вами. Она будет жесткой. Она будет требовать доказательств. Не слов. Действий.

— Какие действия? — спросил Виктор.

— Помощь, — ответила Лира. — Наш генератор ломается. Наши фильтры забиваются. Наши раны гниют. Если вы сможете помочь... если вы покажете, что ваши знания полезны... возможно, она изменит решение.

Каэль кивнул.

— Мы поможем, — сказал он. Твердо.

Лира встала.

— Тогда спите, — сказала она. — Завтра будет долгий день.

Она вышла.

Дверь закрылась.

Засов щелкнул.

Каэль посмотрел на своих друзей.

— Завтра мы работаем, — сказал он. — Вэй, ты займешься генератором. Рейн, ты поможешь с охраной или строительством, если попросят. Виктор, ты будешь моими глазами. Смотри, слушай, анализируй. Ния... ты будешь со мной.

Ния кивнула.

— Я буду слушать, — сказала она.

Вэй уже засыпал. Его голова клонилась к груди. Тепло плаща и полная чашка желудка сделали свое дело.

Рейн лег на кровать. Закрыл глаза.

Виктор вернулся в свой угол. Сел. Снова принял позу наблюдателя.

Каэль остался стоять у окна.

Снаружи ветер усилился. Он гудел в ветвях деревьев, стучал ставнями, свистел в щелях стен.

«Завтра, — подумал Каэль. — Завтра мы начнем строить мост».

Мост над пропастью недоверия.

Над пропастью страха.