Сергей Звонарев – Плацдарм (страница 87)
— Ты что не спишь? — спросила Маша, подняв голову от подушки. — Что там?
— Троцкий куда-то поехал, — ответил Саша.
— А… ну, так это — на съезд, наверное.
— Какой съезд?
— Объединительный. Ты что, я же тебе вчера за ужином рассказывала.
— Точно! — Саша сделал вид, что вспомнил. На самом деле он в который уже раз обдумывал, как расширить коридор между мирами чтобы можно было переводить самолеты без того, чтобы их разбирать. То, что говорила жена, он совершенно не воспринимал, отделываясь «угу» и «Надо же!» Задернув занавеску, Саша вернулся к жене. Неужели Троцкий едет присягать на верность? Странно как-то… Ладно, бог с ними, до подъема еще час, можно поспать…
Зал Конституции был полон. Делегаты слушали выступающих, сидя на широких и длинных скамьях, наспех установленных в зале. Из открытых окон долетал легкий летний ветерок, шевеливший красочные плакаты и лозунги, перемежаемые портретами Сталина. В президиуме на сцене сидели Жданов, Вознесенский, Кузнецов, Абакумов и другие, менее известные руководители. Берию в президиум не пригласили — прочем, он и не ждал.
После доклада Жданова выступали делегаты региональных партийных организаций. Выступления эти, зачитываемые по бумажке, были похоже одно на другое: благодарность доблестной Красной Армии за освобождение Москвы (хотя западные окраины еще удерживались немцами, но на это не обращали внимание), восхваление Сталину, гордость за великую родину и готовность влиться в ряды возглавляемой вождем ВКП(б).
В дальнем от сцены конце зала обозначилось движение: появились опоздавшие депутаты. Поскольку съезд собирался в чрезвычайных обстоятельствах, само по себе это обстоятельство не вызвало удивления. Это была делегация Челябинского обкома. На задних рядах поднялся шум, послышались приветственные возгласы. Жданов недовольно взглянул туда и похолодел — к президиуму шел Троцкий собственной персоной в сопровождении Рафаэля Саркисова, личного охранника Берии, и еще двоих вооруженных офицеров. Троцкий сел в первом ряду — те, кто был рядом, подвинулись, а Саркисов, не прерывая выступающего, направился к сидящим в президиуме. Те глядели на него, как завороженные. Что сейчас будет? Он пришел их арестовать по приказу Берии? Знает ли об этом Сталин? Жданов встал. Саркисов подошел к нему и что-то тихо и по виду почтительно произнес. Жданов, выдержав паузу, медленно кивнул и вернулся на свое место, а Саркисов спустился к делегатам и сел рядом с Троцким. Зал уже гудел, как улей, заглушая выступающего, слышались возгласы «Троцкий!», «Лев с нами!», «Ура Троцкому!» Депутат, скомкав выступление, освободил трибуну. Жданов тут же поднялся.
— Товарищи! — сказал он громким и четким голосом, видимо, уже оправившись от потрясения. — Товарищи, прошу тишины! Слово имеет представитель делегации Челябинского обкома!
Зал взорвался аплодисментами. Троцкий встал и направился к трибуне, сопровождаемый приветствиями. Сидевшие в президиуме являли полный контраст залу: никто из них не хлопал. Жданов был готов провалиться сквозь землю — он уже понял, что его обвели вокруг пальца.
Троцкий тем временем подошел к трибуне, встал за ней, и, поприветствовав делегатов и президиум, попросил тишины. Аплодисменты постепенно стихли.
Затем Троцкий начал говорить.
Глава 48. РАЗГОВОР ВОЖДЕЙ
Троцкий специально не обучался ораторскому искусству, но всю свою политическую жизнь внимательно подмечал характерные приемы, которыми умелые трибуны завоевывают слушателей. Он собрал целую коллекцию впечатлений от выступлений знаменитых ораторов — прежде всего, соратников и соперников по партии. Троцкий внимательно изучал то, как выступает Ленин, подмечая все — жесты, мимику, построение фраз. Заочный спор с оппонентом вождь революции начинал с цитаты из противника, и уже самим тоном, которым эта цитата произносилась, он давал понять — возражение не имеет под собой никаких оснований, оно насквозь фальшиво. Но этого мало — интеллектуального оппонента надо уничтожить, размазать перед лицом толпы. Для этого хороши все приемы — доведение утверждения оппонента до абсурда и затем осмеяние его, выдергивание мысли из контекста, искажение смысла. Да, потом, на холодную голову желающие прочесть выступление все это увидят, но это будет потом, а сейчас все средства хороши, чтобы получить власть над теми, кто слушает.
Сейчас, стоя на трибуне перед делегатами съезда, приветствующими его, Троцкий собирался сказать то, что еще совсем недавно — месяц назад! — считал немыслимым. Что ж, времена меняются, и очень быстро. Если политик хочет удержать власть, он должен это учитывать, и без колебаний отбрасывать личные пристрастия, когда они мешают делу.
Речь Троцкий продумывал уже давно — с тех самых пор, когда задумал совершить политический кульбит, приведший его на трибуну съезда. Он начал с краткой истории советского государства — от момента основания до событий войны, поставивших под вопрос само его существование. Троцкий напомнил, сколько жертв пришлось принести, чтобы сохранить страну и дать надежду на ее возрождение. Он рассказал о борьбе с врагом — на фронте, в тылу и на временно оккупированных территориях. И вот в этот момент, когда страна напрягала все силы в борьбе, случилось удивительное — помощь пришла, откуда не ждали. Братская страна победившего социализма, разгромившая врага у себя, теперь готова помочь и нам.
— … Столица нашей родины, четыре года жившая под пятой врага, наконец-то свободна! Есть ли слова, способные выразить безмерную благодарность народу, пришедшему на помощь? Думаю, каждый из нас сможет найти их в своем сердце, каждый может сказать что-то свое, особенное. И теперь, когда сделан первый, самый важный шаг, когда одержана важнейшая за последние годы победа над врагом, настало время важных решений. Именно для этого, товарищи, мы и собрались здесь.
Сказав это, Троцкий представил дело так, как будто бы он был организатором съезда. Жданов, сидевший в президиуме на сцене, все еще не оправился от шока и совершенно не представлял, что делать, как вернуть выскользнувшую из рук инициативу.
— Андрей Александрович, — услышал он тихий, но решительный голос. Это был Абакумов, сидевший рядом, — надо действовать.
— Как? — с раздражением спросил Жданов. — Арестовать его прямо здесь?
— Нет, конечно, — ответил тот, — выждем удобный момент. Но начинать надо прямо сейчас.
— Что конкретно вы предлагаете?
Абакумов рассказал. Жданов, выслушав его, после минутных размышлений под зажигательную речь Троцкого согласно кивнул.
— Действуйте, — сказал он.
Абакумов, поднявшись со своего места, спустился со сцены и покинул зал. Саркисов внимательно проследил за ним, и, как только Абакумов вышел из дверей, обернулся и сделал знак одному из своих людей, сидевшему на галерке и старательно хлопавшему Троцкому. Тот тут же поднялся и тоже покинул зал.
Между тем, пока в президиуме происходили все эти малозаметные постороннему наблюдателю, но имеющие далеко идущие последствия телодвижения, Троцкий на трибуне постепенно подводил выступление к кульминации. Повернувшись к президиуму, он выразил глубокую благодарность «нашим старшим товарищам, которые сочли возможным в это нелегкое время посетить наш съезд». Товарищи кисло улыбались — под видом любезности и даже почитания пассаж Троцкого свел их до положения гостей, пусть и почетных. Повернувшись к залу, он провозгласил:
— Товарищи! Организационный комитет съезда подготовил проект резолюции, он есть у все вас. О чем говорит этот проект? Нам предлагают объединить две наши партии. Мы знаем, товарищи, что каждая из партий прошла свой путь революционной борьбы, путь, увенчавшийся успехом. Вы знаете, что у нас есть много общего, но есть и различия — дорога к победе коммунизма не может быть простой и гладкой, и многое здесь зависит от конкретных условий, от местной специфики. Можно ли сказать, что предложение объединиться верно, и что оно своевременно? Или лучший путь — братское сотрудничество двух партий, всегда готовых подставить плечо друг другу, готовых поделиться опытом революционной борьбы и социалистического строительства? Вот тот важнейший вопрос, который мы с вами должны обсудить и решить.
Зал стих. Делегаты в большинстве своем понимали, что съезд вышел на развилку — либо Троцкий согласится с подготовленным без него решением, либо, как это бывало раньше, опрокинет доску и попытается навязать свои правила.
— Товарищи! Я могу высказать свое личное мнение. Вы знаете, что у меня нет должностей ни в правительстве, ни в партии…
Тут Троцкий лукавил — титул Председателя партии, хотя и неофициальный, всеми за ним признавался.
— …так что прошу считать мою позицию как одну из возможных.
Он сделал паузу и почувствовал напряжение и в зале, и у себя за спиной — в президиуме.
— Товарищи! Я считаю предложение об объединений партий и правильным, и своевременным! У наших государств один путь — к коммунизму! Я не сомневаюсь в коллективной мудрости съезда и выбранного им руководства партии!..
Послышались аплодисменты, с каждым словом становившиеся все громче.
… Я не сомневаюсь, — продолжил Троцкий, — что наша страна изучит и творчески воспримет опыт Советского Союза, построенного под руководством братской коммунистической партии и лично товарища Сталина. Впереди — долгие годы общей борьбы и совместного труда, и это путь мы пройдем вместе. Слава великой партии Ленина-Сталина! Слава великому Сталину — вдохновителю и организатору наших побед!