Сергей Звонарев – Плацдарм (страница 34)

Саша послушался совета.

Глава 17. ИНСТРУКТАЖ ПЕРЕД ОПЕРАЦИЕЙ

Саша проснулся оттого, что его тронули за плечо. В первое мгновение он не понимал почему он в машине, и что здесь делает Громов, а потом вспомнил: из-за американцев операцию со Штирнером придется начать раньше срока.

— Приехали, — сказал водитель.

Машина остановилась возле длинного двухэтажного здания. В предрассветных сумерках Саша разглядел надпись над широким крыльцом с бетонным козырьком «Военная академия командно-штурманского состава ВВС Красной Армии». Он сообразил, что они приехали в Монино. У входа их встретил капитан в форме НКВД и провел через контрольно-пропускной пункт. Майор, сопровождавший их от разведшколы, распрощался.

— Сюда, пожалуйста, — распорядился капитан, открывая дверь с надписью «Первый отдел». Он вошли в просторную комнату с портретом Дзержинского на стене и длинным столом с задвинутыми под него стульями. Оставив посетителей одних, капитан вышел.

— Твоя легенда максимально близка к реальности, — не теряя времени, начал Громов, когда они уселись за стол. — Ты аспирант первого года физфака МГУ, тема твоей диссертации ориентировочно звучит так: «Взаимодействие электромагнитных волн различного частотного диапазона с ионосферой Земли». Понял?

— Неплохо, — одобрил Саша, — через ионосферу мы выходим на плазму, так? И по легенде я жду помощи от Штирнера в ее изучении, верно?

Громов, кивнув, взглянул на часы и прислушался — не идет ли кто? В коридоре пока было тихо.

— Вопросы?

Саша представил, как он разговаривает со Штирнером и рассказывает о себе.

— А кто мой научный руководитель? — спросил он.

— Молодец, правильный вопрос, — одобрил профессор. — Видно, чему-то тебя успели научить. Твой руководитель — доцент Кругликов Владимир Сергеевич. Он действительно работает на физфаке, звезд с неба не хватает и поэтому мало кому известен за пределами физфака. В разговорах можешь вскользь заметить, что его научный уровень, на твой взгляд, не очень высок, поэтому тебе и нужна помощь со стороны.

— Ясно. — Саша кивнул. — А он в курсе, что у него появился такой аспирант?

Громов пожал плечами.

— Не знаю. Детали операции мне не докладывают. Не думаю, что ты в ближайшее время увидишься c Кругликовым.

Саше показалось, что профессор хочет еще что-то добавить, но колеблется. Наконец, после короткой паузы он сказал:

— Думаю, тебе надо знать, хотя я не должен этого говорить. Американцы уже запустили прототип, позволяющий передавать в параллельный мир небольшие предметы.

— Потрясающе, — только и мог сказать Саша и тут же сообразил: — Как они установили связь без помощи с той стороны? Это противоречит нашей модели!

Громов пожал плечами.

— Тем хуже для модели. Нам известно, что испытательной камере был предмет. После проведения эксперимента предмета в камере не оказалось.

— И это все? — удивился Саша. — Ну, мало ли что с ним случилось? Почему американцы решили, что им удалось установить связь именно с победившей Германией?

— Потому что был еще один эксперимент. Сначала камера была пустой, а потом в ней оказалась та самая карта, закрашенная коричневым от Европы до Урала.

— А как же расчеты Ильи? Они ошибочны?

— Скорее, область их применения ограничена. Возможно, если речь идет о большом коридоре, через который могут проходить войска, требуются усилия с обеих сторон. Но, если надо передать небольшой предмет, этого не нужно.

— Насколько небольшой? — спросил Саша.

— Один килограмм, или сто? Или тысяча? Неизвестно. Не забывай, это не наши исследования, а разведданные, так что полной информации у нас нет.

В это время дверь открылась, и в комнату вошли двое — поджарый, коротко стриженный мужчина с резкими чертами лица, одетый в брюки и свитер, а за ним — видимо, его помощник, напоминающий пожилого сантехника из домоуправления, вечно недовольного тем, как жильцы обращаются с кранами и трубами. Стриженый отрекомендовался Владимиром, а помощника представил Василием Васильевичем.

— Товарищ профессор, вы закончили? — спросил Владимир.

Громов подтвердил.

— Александр, будь осторожен, — сказал он на прощанье. — Помни, где служил Штирнер.

— Садитесь, — пригласил Владимир Сашу, когда дверь за профессором закрылась. Из полевой сумки он достал папку, и, открыв ее, пробежался взглядом по первой странице. Закончив, он внезапно спросил:

— Почему сбежал от отца?

— Что? — ошарашенно спросил Саша. — При чем тут это?

— Ответь на вопрос, — приказал Владимир тоном, не оставляющим сомнений, что приказ будет исполнен.

— Поссорился, — глухо сказал Саша.

— Из-за чего?

Саша уже открыл рот, чтобы рассказать о своеволии отца, его самодурстве, постоянных нравоучениях, о требовании работать в лавке и подчиняться ему во всем… но вместо этого сказал то, о чем меньше всего думал еще секунду назад:

— Был таким же, как и он. Захотелось показать ему свою волю.

Владимир молча ждал продолжения. Саша тоже молчал — еще месяц назад он бы не выдержал, и стал бы оправдываться, но за это время много чего случилось. Как сказал Громов: «Здесь ты вырастешь быстрее и как ученый, и как человек». Я ответил, подумал Саша, если тебе нужно что-то еще, спрашивай дальше. Взглядом в упор и короткой стрижкой меня не прошибешь.

Владимир достал из папки листок и положил перед Сашей. Это была схематическая карта военного городка.

— Немцы живут здесь, в барках, — показал он. — Работают они в мастерских, с восьми утра до семи вечера, с часовым перерывом на обед. Советские граждане заканчивают работу на час раньше. Запомнил?

Саша кивнул.

— Узнаешь кого-нибудь? — Владимир разложил перед ним несколько фотографий.

Саша, вглядевшись, отрицательно мотнул головой.

— Кто это?

— Научные сотрудники из академии, они будут тоже работать с немцами. Если кто-то из них проявит настойчивый интерес к Штирнеру, сообщи мне, примем меры.

— Как сообщить?

— Запоминай адрес: улица Советская, дом 27. Это рядом с проходной, там ты снимаешь комнату у местных жителей. После работы сразу идешь туда, там мы с тобой и беседуем. Василий Васильевич, — обратился он к помощнику, — покажите ему, как обращаться с техникой.

Василий Васильевич, смахивающий на сантехника, открыл свой портфель, покопался в нем, вытащил небольшой круглый медальон с сердечком на крышке и протянул Саше.

— Это мне? — недоуменно спросил он. — Зачем?

— Открой, — приказал Владимир.

Саша нажал на кнопку, и крышка откинулась. Под ней оказалась фотография Маши.

— Это как понимать? — вскинулся Саша.

Владимир забрал медальон и повертел в руках.

— Немецкая вещица, да, Василий?

Тот кивнул.

— Немцы сентиментальны, и многие эсэсовцы тоже. Человек, совершающий преступление, хочет убедить себя в том, что он хороший и по-прежнему может испытывать светлые чувства. Мы сыграем в том числе и на этом.

— Не смейте ее сюда вмешивать, — тихо, но твердо сказал Саша.

— Спокойно, Александр. — Владимир усмехнулся. — Она не участвует в операции. Ты нормальный советский парень, немного простоватый, хотя и вроде как ученый. Купил на барахолке симпатичную немецкую вещицу — сейчас много всего трофейного продают — и вставил фото своей девушки. Одна из твоих слабостей, которые мы предъявим Штирнеру, чтобы он не скушал тебя в первый же день. — Владимир отдал медальон Саше. — А теперь отодвинь сердечко вправо и сразу отпусти.

Саша так и сделал. Послышался очень слабый щелчок, и сердечко тут же встало на место.

— Что это было? — спросил он.

Вместо ответа Василий Васильевич забрал медальон у Саши и, подковырнув острым лезвием заднюю крышку, открыл ее. Затем, взяв пинцет, осторожно вытащил тонкий блестящий серый прямоугольник.

— Догадался? — спросил Владимир.

— Это фотоаппарат?