Сергей Звонарев – Плацдарм (страница 29)

Следующий час они провели, разрабатывая новую схему расчетов. Профессор, мельком просмотрев ее, одобрил.

— Так, теперь надо объяснить все это нашим девушкам, — сказал Сергей Васильевич, — вы это сделаете, или я?

— Мне кажется, лучше, если вы, — ответил Саша. — Я еще не настолько овладел техникой вычислений на этих машинах, — он кивнул на табуляторы.

— Хорошо, — специалист был явно доволен. Немного замявшись, он добавил:- А у вас тут по вечерам есть, как бы это сказать… культурные мероприятия?

Саша пожал плечами.

— Понятия не имею. А что?

Сергей Васильевич с недоумением посмотрел на него:

— Ну как же, вы тут в таком цветнике… Столько симпатичных девушек, — он кивнул в зал, где расчетчицы работали с перфокартами. Думаю, они тоже были бы рады…

Саша, усмехнувшись, закончил:

— Культурному общению?

— Именно!

— Боюсь вас огорчить, Сергей Васильевич, но культурных мероприятий мы не проводим. Некогда.

— А в частном порядке? — настаивал тот и понизил голос, заговорщицки подмигнул. — Если вы уже кого-то присмотрели, скажите, чтобы, так сказать, не конкурировать… — он хохотнул и добавил: — Против вас-то у меня шансов нет — такой видный молодой человек и уже начальник…

Саше стало противно — он вдруг представил себе, что в этом зале работает Маша, а этот… этот толстяк примеривается, как бы к ней подкатить.

— Вот что я вам скажу, Сергей Васильевич, — холодно ответил Саша — у нас, между прочим, режимное предприятие, так что всякого рода неофициальные отношения не поощряются. По соображениям секретности, разумеется. Болтун — находка для шпиона, помните?

Лицо толстяка испуганно вытянулось.

— Да что вы, в самом деле, — забормотал он, — я же так, просто поинтересовался. Нельзя, так нельзя, я понимаю.

— Ну и славно. — Лицо Саши расплылось в широкой, хотя и неискренней улыбке. Затем он добавил извиняющимся тоном: — Может, попозже, когда все наладится, займемся и культурой. Танцы там, кино. Но попозже, хорошо? Вы ведь, надеюсь, не в последний раз у нас?

— Я тоже надеюсь, — кисло проговорил толстяк.

Утром Громов собрал сотрудников, разбиравшихся с результатами расчетов, у себя в кабинете. За ночь успели сделать несколько копий с тринадцати страниц, которые Саша стащил из зала торжеств замка Ва́ртбург перед тем, как их с Громовым вывели оттуда американцы. Увидев числа, написанные аккуратным женским почерком на перфокартах, Саша с неприязнью к толстяку вспомнил вчерашний разговор. Хватит, одернул он себя, специалист он классный, а это сейчас важнее всего. А ты становишься дипломатом, мелькнула вдогонку мысль. Что ж, начальнику без этого нельзя, верно?

— Ну, что скажете, товарищи ученые? — спросил Громов. — У кого-нибудь есть идеи?

Где-то сзади, почти у самой стены, робко поднялась рука. Это был Илья, студент-старшекурсник Физического Института РАН.

— Можно? — спросил Илья.

— Да-да, давайте, — подбодрил смущающегося молодого человека Громов.

— Понимаете, у нас получается, что вероятность туннелирования макроскопического тела почти нулевая, — начал Илья, показывая перфокарты с числами, — и так и должно быть по квантовой теории.

— Верно.

— Но. Если мы ноль поделим на ноль, то получится неопределенность.

— А откуда у нас ноль в знаменателе? — хмыкнули в кабинете.

— Я думал об этом. Разрешите? — Илья, то и дело извиняясь, протиснулся к доске и взял мел. — Ноль в знаменателе, — ну, или почти ноль, поправил он самого себя, — может возникнуть в случае резонанса.

— Резонанса между чем? — спросил Громов.

— Между квантовыми состояниями по обеим сторонам барьера. Теоретически это возможно, если только выполнено одно условие.

Илья написал на доску формулу. Молчание, длившееся несколько секунд, предварило бурную дискуссию — вроде той, что уже имела место в кабинете Громова несколько дней назад. Профессор практически не принимал в ней участия, ограничиваясь увещеванием особо горячих спорщиков. Закруглив дискуссию и особо похвалив Илью, Громов отпустил всех, кроме Саши.

— Ты понял его идею? — спросил профессор.

— В общих чертах, — ответил Саша, — есть сомнительные моменты, например…

Громов остановил его.

— Подожди. Что значит его идея с практической точки зрения?

— Я об этом пока не думал, — признался тот.

— А я вот думал, — сказал профессор, — и пока тут спорили, прикинул кое-что. Если Илья прав, то коридор между мирами может быть открыт только синхронно, с обеих сторон.

— Что это значит?

— Это значит, что немцы из другого мира не смогут сами начать операцию «Тайфун-2», если им не помогут отсюда.

— Так это же замечательно! — воскликнул Саша. — Кто же им здесь поможет?

Громов усмехнулся.

— Подумай сам. Есть один человек.

— Штирнер! — догадался Саша.

Профессор кивнул.

— Именно. Кроме него, некому.

— Но как он это сделает? Ему надо незаметно пробраться в самое сердце Советского Союза. Знает ли он русский язык? А если даже и знает, все равно акцента не скрыть.

— Задача непростая, — признал Громов. — Я пока не очень понимаю, как он собирается ее решить. После победы пропускной режим ослаб, да и многие сейчас возвращаются на родину, составы один за другим идут… — профессор покачал головой. — Все равно, риск очень велик.

Громов умолк. Выдержав паузу, Саша спросил:

— Александр Николаевич, так что же нам делать?

Профессор вздохнул.

— Я напишу докладную записку с изложением всех фактов. То, что ее рассмотрят на самом верху, я могу гарантировать, но предпримут ли какие-то меры… — Громов пожал плечами. — Это уже другой вопрос. Во всяком случае, можно рассчитывать, что фотороботы Штирнера будут расклеены везде, где только можно.

Профессор встал из-за стола, Саша тоже поднялся.

— На самом деле, это только гипотеза, хотя и довольно остроумная. Я бы хотел, чтобы ты ее проверил. Поговори с Ильей, только в спокойной обстановке, он парень стеснительный. Не дави на него, он сам все скажет.

— А как же расчеты?

— Пусть ими занимается спец из Академии. Согласен?

Саша не стал возражать.

Грузопассажирский состав готовился к отправлению от вокзала Потсдама. По периметру было выставлено оцепление, охранявшее грузы на вагонах-платформах, закрытых брезентом. Что именно там перевозилось, никто не знал — только ходили слухи о новейших немецких военных разработках, попавших в руки советской разведки.

Начальник охраны лично проверял документы тех, кто сейчас заходил в пассажирский вагон. Их было два: один занимала вооруженная охрана, а второй предназначался для гражданских. Тихая очередь, состоявшая в основном из мужчин среднего возраста, тянулась к ступенькам перед открытой дверью вагона. Солдат, стоявший в тамбуре, помогал поднимать чемоданы, часто довольно тяжелые: ничего удивительного, пассажиры поезда уезжали надолго — скорее всего на годы.

К солдату, стоявшему в оцеплении недалеко от пассажирских вагонов, подошли двое: капитан в форме НКВД и штатский, державший чемодан. Капитан отдал распоряжение, и солдат, взяв под козырек, пропустил обоих внутрь оцепления. Штатский, встав в конец очереди, поставил чемодан на перрон, мокрый от недавнего дождя. Капитан подошел к начальнику составу:

— Разрешите обратиться, товарищ майор!

Тот недовольно взглянул на него — он уже понял, с чем тот заявился.

— Что у тебя, капитан?

— Товарищ полковник добавил еще одного, — он кивнул на мужчину в конце очереди.

— Ну, и кто это?