Сергей Звонарев – Плацдарм (страница 120)

— И что тогда?

— Качество связи станет ухудшаться.

Генерал забарабанил пальцами по столу.

— Товарищ академик, вы согласны? — спросил он у Сырина.

— Целиком и полностью, — ответил тот, — в конце концов для связи у нас останется только одна резонансная частота. Рано или поздно нам придется перейти на азбуку Морзе.

— Азбуку Морзе, — повторил Синицын, и после короткой паузы добавил: — Что ж, если потребуется — перейдем на азбуку Морзе. Сколько у нас есть времени для нормальной связи?

— Надо смотреть по динамике приема сигнала, — ответил Громов, — думаю, через пару дней будет ясно.

— Хорошо. Товарищ Андреев, — обратился он к руководителю КБ-45, - в течение суток я жду от вас развернутых предложений по организации радиосвязи между мирами. За основу возьмите доклад профессора Громова.

Андреев кивком подтвердил согласие. Синицын спросил, есть ли вопросы. Вопросов не было. Генерал поднялся, вслед за ним встали и остальные.

— Товарищи, не будем терять времени, — напутствовал генерал.

Известие об установление радиосвязи с СССР застало Говорова в штабе — там как раз обсуждалась текущая обстановка, сложившаяся в районе Костромского железнодорожного моста. Немецкие и румынские части не оставляли попыток выбить партизан, усиленных ротой тридцатьчетверок, с позиций возле моста. Люфтваффе совершило уже два налета, и если раньше «Юнкерсы» пикировали на позиции партизан, то теперь их целью стал и мост — вероятно, немецкое командование уже не было уверено в том, что сможет вернуть контроль над объектом. Одна бомба уже угодила в полотно, повредив шпалы. Целостности сооружения это не угрожало, но для возобновления движения поездов требовался ремонт. Говоров спросил, что можно сделать для организации противовоздушной обороны моста.

— У нас на подходе ИСы майора Крутова, — сказал начальник штаба, — какое-то время они смогут удержать «Юнкерсы» на приличной высоте.

Говоров хмыкнул: тоже мне «приличная высота», четыреста метров… Если немцы захотят разбомбить мост, зенитными пулеметами их не остановить.

— Мы можем перебросить к мосту пятьдесят вторые? — спросил Говоров, имея в виду зенитки К-52 — орудия калибром 85 миллиметров.

— Серьезная задача, — проговорил тот.

В это время в кабинет Говорова вошел офицер и передал ему записку. Прочитав ее, генерал посмотрел на своего начальника штаба, и тихо сказал:

— Василий Евгеньевич, думаю, вы сможете поговорить с сыном.

Глава 67. ТРУДНЫЕ БУДНИ

Очередь к переговорном пункту начиналась от перекрестка, вилась по всему переулку и заканчивалась у входа в двухэтажный каменный дом — один из многих особняков, выстроенных помещиками в Москве после пожара 1812 года. Теперь в этом особняке размещался узел связи между СССР и Восточным Союзом. После катастрофического схлопывания тоннелей, пробивающих барьеры между мирами, многие семьи остались разделенными, и новость об установлении радиосвязи мгновенно разлетелась по Москве. Для частных сообщений отводили не так уж и много времени, однако люди в очереди надеялись, что сегодня им удастся передать весточку родным — стандартное сообщение по утвержденной форме: фамилия, имя, отчество, год рождения и место проживания, и еще примерно триста знаков, в которые следовало вместить все, что хотелось сказать. Примут ли их на той стороне? Точно этого не знали, но надежда на ответ оставалась, пока есть связь.

Управлял переговорным пунктом лейтенант Алексеев — именно его группа приняла первую радиограмму с той стороны. Половину дня потратили на то, чтобы разобраться, как отправлять сообщения — оказывается, радиопередатчик следовало запускать в связке с генератором плазмы. Следующие сутки Алексеев спал не больше двух часов, раз за разом объясняя командирам расчетов установок «Коридор — 2» и «Коридор — 1», как именно передавать сообщения через барьер. В результате через двадцать четыре часа после приема первого сообщения заработали больше десятка трансбарьерных радиостанций.

Первым делом, разумеется, передали фронтовые сводки. В советском Генеральном штабе с изумлением узнали о наступательной операции, предпринятой генералом Говоровым. Первая оценка была однозначной — плохо продуманная авантюра, ставящая оборону Москвы в Восточном Союзе на грань краха, — однако по мере увеличения информации о замысле командующего группой войск тон комментариев заметно смягчился. Тем более, что нельзя было не признать успехи Говорова — его передовые части уже бились за Кострому, а немцы пока не смогли воспользоваться частичным ослаблением западного участка фронта — да и вряд ли смогут в ближайшие недели, так как не успеют сосредоточить силы для наступления. В свою очередь, войска Тухачевского заметно продвинулись на запад, так что перспектива встречи наступающих с двух сторон армий становилась все более реальной.

Алексеев, передавая сообщения в Восточный Союз и принимая ответные с той стороны, не особо вдумывался в их содержание — за последние двое суток он слишком устал для этого. Где-то между делом к нему подошел офицер в форме НКВД и потребовал подписать бумагу. Лейтенант глянул на нее мельком — это была форма допуска к материалам с грифом «совершенно секретно». Значительную часть бумаги занимало перечисление законодательных кар, готовых обрушиться на голову подписанта за разглашение доверенной ему информации. Николай в сомнениях глянул на офицера.

— Просто формальность, — сказал тот успокаивающим тоном, — все, кто передает правительственные радиограммы, подписывают.

— Хорошо, пусть будет формальность, — пробормотал Алексеев и подмахнул бумагу.

После этого офицер достал из папки радиограмму и отдал ее лейтенанту. Тот взглянул на текст — он оказался зашифрован.

— Передайте лично и немедленно, — распорядился офицер, — это распоряжение Ставки.

По обычаю, сложившемуся после войны, совещание на Ближней даче в Кунцево началось поздно вечером. Берия, Маленков, Хрущев, Вознесенский и Жданов уселись на привычные места за Т-образным столом, председательствовал за которым Сталин. Новичком здесь был генерал Синицын — его пригласили для рассказа о последних событиях вокруг параллельных миров.

Заседание началось с выступления Синицына. Генерал кратко рассказ, как именно удалось установить радиосвязь с Восточным Союзом, какие для этого нужны средства и какие возможности открывает. Жданов, недавно потерпевший поражение в борьбе с Троцким за контроль над партией большевиков Восточного Союза, слушал выступление генерала с особым вниманием.

— Товарищ Синицын, означает ли ваше сообщение, что мы сможем полностью восстановить сообщение с Восточным Союзом? — спросил он, когда генерал закончил.

— Наши специалисты утверждают, что нет, — ответил он. — Радиосвязь возможна из-за особого эффекта, но его нельзя использовать для передачи материальных тел.

Жданов хмыкнул.

— Мне кажется, ваши ученые не очень хорошо разбираются в этом, — сказал он. — Сначала они проспали закрытие тоннелей. Потом этот, как его….

— Андреев, — подсказал Синицын.

— …этот Андреев обещал заново открыть коридоры. Потом выяснилось, что открывать их нельзя ни в коем случае, а то случится мировая катастрофа. Теперь вот оказалось, что можно наладить радиосвязь. Ведь об этом не говорили раньше, верно?

— Верно, — признал генерал.

— Так какие могут быть гарантии на этот раз?

— Стопроцентных гарантий я дать не могу, — признал генерал, — однако сейчас мнение ученых едино, а это большая редкость. Профессора Громов и Андреев, а также академик Сырин — все они уверены, что коридоры между мирами не могут быть восстановлены.

— Товарищ Синицын, — гнул свое Жданов, — что ответили бы ваши профессора и академики полгода назад, если бы у них спросили: существует ли параллельный мир, в котором Советским Союзом управляет Троцкий, и он чуть не проиграл войну немцам?

Еще недавно мало кто осмелился произнести здесь это имя, да еще в таком контексте! Но времена меняются, Троцкий из параллельного мира побывал в этом кабинете лично, и договорился со своим извечным врагом о разделении сфер влияния. Правда, лидер Восточного Союза приобрел нового врага — Жданова, которого оставили за скобками этих договоренностей. И теперь Жданов искал возможность вновь вернуться в игру.

— Я думаю, Андрей Александрович в чем-то прав, — негромко, с расстановкой сказал Сталин. — Хорошо, товарищ Синицын, что ваши ученые на этот раз имеют единое мнение. Но, как мы знаем, истина в науке не устанавливается голосованием.

Все молчали. Сталин поднялся со своего места — он любил ходить, когда размышлял. Ковер в кабинете вождя приглушал и без того мягкие шаги.

— Нам нужен план на случай, если полноценная связь между мирами восстановится. Даже если вероятность такого события мала.

Никто не возражал.

— Есть еще вопросы к товарищ Синицыну?

Вопросов не оказалось. Самый заинтересованный из присутствующих — Жданов, — уже высказался, Берия и так все знал из отчетов о работе КБ 45, а остальные выжидали, куда подует ветер.

— Вы свободны, товарищ генерал, — сказал Сталин, — возвращайтесь к работе.

Дверь за Синицыным закрылась. Сталин, вернувшись за стол, посмотрел на Берию и сказал:

— Лаврентий, раздай товарищам материалы.

Тот открыл лежащую перед ним папку с отчетом об операциях генерала Говорова в Восточном Союзе и их оценкой Генеральным штабом. Особо отмечалось, что Говоров отдал приказ о наступлении на северо-восточном участке фронта без консультаций с командованием и подчеркивалась недопустимость такого самоуправства.