Сергей Звонарев – Плацдарм (страница 107)

— А где товарищ Андреев? — спросил Громов. — Я рассчитал, что он тоже будет здесь.

— Товарищ Андреев, возможно, присоединится позже. Как вы знаете, он занят выполнением важного правительственного задания.

Профессор оставил этот укол без ответа. Он достал из портфеля папку и открыл ее.

— Мои результаты вкратце изложены на первой странице. Здесь же, — он показал стопку плотно исписанных формулами листов, — дан подробный вывод. Думаю, в академии наук имеет смысл организовать комиссию по проверки моих расчетов.

— Организуем, обязательно, — согласился Синицын, — так в чем, по-вашему, проблема?

— Запуск установки Штирнера 28 июня 1918 года привел к появлению двух независимых ветвей мира. Это мы считаем установленным.

Синицын кивнул.

— Продолжайте.

— Вопрос в том, к каким последствиям приведет повторный запуск установки. Товарищ Андреев полагает, что ему удастся восстановить прерванную связь между мирами.

— Но у вас другая точка зрения, так?

— Да, товарищ генерал, — подтвердил Громов, — моя точка зрения другая. Моя исходная гипотеза заключалась в том, что запуск установки породит еще одну точку ветвления, то есть появится еще один мир.

— Да, я помню, вы говорили об этом. Так что же, ваша точка зрения изменилась?

— Именно так, товарищ генерал. — Громов постучал пальцем по папке. — Проверка гипотезы о появлении еще одной точки ветвления привела к совершенно иному результату. Сейчас я убежден, что повторный запуск установки приведет не к появлению нового мира, а к схлопыванию существующих двух ветвей в одну.

— И что это значит?

— Это значит, произойдет катастрофа, масштабы которой трудно оценить.

Генерал вперил острый взгляд в профессора.

— Почему?

— Поточу что почти тридцать лет миры развивались по-разному. Например, в мире Восточного Союза строительство Дворца советов завершено, а у нас на его месте котлован. Что произойдет, когда миры схлопнутся? Должен остаться лишь один вариант, и это должно быть нечто среднее от двух имеющихся.

— И что такое это «нечто среднее»?

— Груда развалин, товарищ генерал, — ответил Громов.

Генерал откинулся на спинку стула.

— И это только один пример, — продолжил профессор, — за тридцать лет такие различия, мелкие и не очень, накопились повсюду. Их усреднение будет сопровождаться колоссальным высвобождением энергии. Я не знаю, уцелеет ли вообще хоть что-то.

Генерал потер ладонью лоб.

— И что вы предлагает? — спросил Синицын.

— Для начала, — предотвратить повторный запуск установки Штирнера. Затем провести экспертизу моих результатов. Они получены, что называется, на кончике пера.

— То есть вы не можете полностью исключить ошибку?

— Не могу, товарищ генерал, — признал Громов.

Синицын, раздумывая, пробежался пальцами по крышке стола. Затем взял трубку и распорядился:

— Свяжите меня с профессором Андреевым… да, руководитель КБ-45. Скажите, это срочно. Если он дома, пусть едет в КБ.

Положив трубку, Синицын тяжело посмотрел на Громова.

— Надеюсь, вы ошибаетесь, — сказал он.

— Я тоже надеюсь, — искренне ответил тот.

Синицын кивнул.

— Собирайтесь, мы едем в КБ, — распорядился он, — там проведем рабочее совещание. А потом подумаем, как организовать экспертизу ваших результатов.

Когда Громов только начинал свой доклад Синицыну, Саша, запыхавшись, как раз достиг проходной КБ.

— Опоздали? — сочувственно спросил вахтер.

— Куда опоздал? — У Саши появилось нехорошее предчувствие.

— То есть как куда? — удивился вахтер. — На полигон. Сегодня же испытания.

— Испытания? — Сердце Саши упало. — Вы не ошиблись, Андрей Петрович? И почему так рано, еще шести нет!

— Вы разве не знаете? — снова удивился тот. — в исполкоме сказали, что такую нагрузку сети выдержат только ночью или рано утром, до начала рабочего дня. А иначе ваша установка весь поселок обесточит! Уж как Егор Кузьмич не упирался, а сделать ничего не смог.

— Да, так и есть, — пробормотал Саша. Он вспомнил, как на последнем совещании возникла эта проблема, и Андреев пообещал разобраться. Значит, не разобрался.

— Андрей Петрович, можно позвонить? — спросил он.

— Пожалуйста! — ответил тот и посторонился.

Саша набрал номер Громова. Длинные гудки. Трубку так и не взяли — видимо, профессор уже уехал.

— На какой полигон они поехали? — спросил Саша.

Вахтер заколебался.

— А вы разве не знаете? — спросил он с ноткой подозрения.

— Я болел, только сегодня выхожу на работу, — ответил Саша. — Пожалуйста, Андрей Петрович, это очень важно! Я должен поговорить с Андреевым до начала эксперимента.

Тот, испытующе посмотрев на молодого человека, решился-таки ответить.

— Точно не знаю, — сказал он, — мне ж документов не показывают. Но я слышал, говорили о полигоне номер два.

— Номер два, — пробормотал Саша. — Спасибо!

Прыжками взлетев по лестнице на второй этаж, он отпер свой кабинет. Слава богу, нужная папка, озаглавленная «Этап № 3. Экспериментальная проверка работы изделия» лежала там, где он и думал — в правом ящике стола. Найдя схему расположения полигонов, он мысленно ее «сфотографировал». Выносить папку с секретными материалами из здания КБ категорически запрещалась, и даже в экстренной ситуации Саша не решился нарушить запрет.

До полигона от здания КБ было примерно километров десять. Как быстрее всего добраться? Машины не было, автобусы туба не ходят…

— Андрей Петрович, у нас тут есть где-нибудь велосипед? — спросил Саша, спустившись на первый этаж?

— Велосипед? — удивился тот, — Ну, дела… не знаю, в мастерской может быть. Михалыч вроде пользует.

Поиски не заняли много времени — трофейный немецкий «Панцерфауст», тяжелый, но надежный, стоял, прислоненный к стене. Через пару минут Саша уже катил к полигону.

Спустя десять минут к зданию КБ-45 подъехал черный «Газик». Из него вышли двое — генерал Синицын и профессор Громов. Что за беспокойное дежурство, подумал вахтер, по армейской привычке вытянувшись в струнку перед начальством.

Высокие гости пробыли на месте рано столько, чтобы узнать об испытании, и о том, что недавно здесь побывал зам Андреева по науке.

— Вы знаете, где это — полигон номер 2? — спросил генерал у Громова.

Тот кивнул.

— Поехали прямо туда.

Проселочная дорога к полигону шла через сосновый лес. Саша выжимал из велосипеда все, что мог, но скорость была невысокой — после вчерашнего дождя обе колеи заполнила вода, не желавшая уходить из глинистой почвы.

Наконец, дорога вывела его на пустырь рядом с окраиной поселка. На стороне, противоположной лесу, дымила труба угольной ТЭС, снабжавшей поселок электричеством. От электростанции отходили вышки высоковольтной линии — именно к ней через трансформаторы подключали установку Штирнера. На полигоне стояли два грузовика, а рядом с ними Саша увидел знакомые очертания генератора плазмы и прямоугольника трансформатора — от него к высоковольтной вышке тянулись провода.

Дорога сворачивала направо и дальше шла вдоль леса, огибая пустырь. Здесь, ближе к городу, она была раздолбана еще больше, чем в лесу. Саша понял, что теперь велосипед ему не помощник. Бросив его, он побежал, спотыкаясь на кочках, к полигону.

— Эй, — закричал он, размахивая руками. — Эй!