Сергей Зверев – Жиган (страница 15)

– Почта из Афгана приходит не скоро.

– Ничего, Панфилов, время терпит. В запасе у вас несколько лет. Пока что вы обвиняетесь в совершении преступления по статье сто сорок восьмой. Она предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от трех до семи лет. При желании на вас можно повесить еще пару статей.

– Каких, например?

– Оказание сопротивления сотрудникам милиции, находящимся при исполнении служебных обязанностей.

– Да я же никакого сопротивления не оказывал. Это они меня били.

– Они засвидетельствуют на суде обратное и подтвердят это в письменной форме. Кому поверит наш советский суд – сотруднику милиции или преступнику, взятому на месте преступления, как говорится, с поличным? Вот то-то и оно.

– Что еще? – помрачнел Константин.

– Целый букет. Избиение сокамерников, нарушение правил внутреннего распорядка следственного изолятора. Хватит?

– Большое дело мне шьете.

– Быстро вы блатного жаргона нахватались. Впрочем, что удивляться – с кем поведешься, так сказать. Кстати, ночевали спокойно?

– Благодарю, гражданин следователь, в одиночке было нормально.

– За это не меня благодарите, а начальника СИЗО. Хотя мне пришлось долго убеждать его. Кое-кто намерен вам отомстить.

Константин мысленно прикинул, кто бы это мог быть. Но в памяти всплыл лишь отчаянный вопль Шкета: «Все равно подпишу!» Тоже мне мститель. Константин едва заметно улыбнулся, и это не ускользнуло от глаз капитана Дубяги.

– Вы напрасно улыбаетесь. Дело серьезное.

– Откуда вы знаете?

– Здесь все про всех известно. Так что рекомендую вам быть настороже.

– А что мне может угрожать в одиночке?

– В одиночке не менее опасно. Знаете, Панфилов, здесь всякое случается. Контролер может забыть запереть дверь на ночь. Его потом, конечно, за это накажут, но вам от этого не легче. Значит, так, я распоряжусь, чтобы вас перевели в камеру с нормальными соседями.

– В который раз?

– Это не вам решать, – оборвал его Дубяга. – А теперь перейдем к существу дела. Значит, вы по-прежнему утверждаете, что совершили угон в одиночку?

– Да.

– Хорошо. Так и запишем…

Дубяга исполнил свое обещание. После допроса Константина перевели в самую просторную и густонаселенную камеру из тех, в которых ему пришлось побывать. Это было помещение размерами примерно четыре на пять метров. Облупленные стены, когда-то выкрашенные в серый цвет, у входа в углу обычная параша, лампочка под потолком и маленькое зарешеченное оконце.

Большую часть камеры по обе стороны стен занимал деревянный настил. Был здесь и небольшой столик, сколоченный из грубо отесанных досок, и несколько таких же грубых табуреток.

На нарах вповалку лежали и сидели люди. Обитателей камеры было человек десять. Трое сидели за столиком, играя в шашки. Шашки были вылеплены из хлебного мякиша. В некоторых из них торчали обломки спичек. Очевидно, таким образом игроки отличали свои фигуры от фигур соперника.

Обитатели камеры лишь ненадолго задержали внимание на новичке, после чего игроки возобновили игру, а остальные занялись своими делами.

Кто-то курил, кто-то разглядывал свои протертые вонючие носки, кто-то разговаривал с соседом. Обычный тяжелый запах шибанул в нос, но уже через несколько минут Константин освоился и не замечал его.

При первом взгляде на соседей он не увидел ни одного знакомого лица. Около минуты он стоял у двери, выискивая место, где можно было бы примоститься. Никто не выразил особого желания подвинуться.

И вдруг Панфилов услышал знакомый голос:

– Резинщик, давай сюда.

Один из зеков, сидевший ближе к окну, махнул рукой.

– Архип?

– Точно. Присаживайся.

Скокарь, которого Константин встретил в больничке, освободил рядом с собой место для Панфилова. На нем была надета темная тюремная роба, как, кстати, и на некоторых других обитателях камеры. Архип принялся внимательно разглядывать лицо соседа.

– Я вижу, ты не скучал.

– Ерунда, – спокойно сказал Константин, присматриваясь к сокамерникам.

– Значит, верно про тебя базарят.

– Кто базарит?

– Малява тут одна ходит. Я как услыхал, так сразу понял, что это ты.

Константин почувствовал себя неуютно. Значит, по всей хате пошла о нем слава.

– Да ты расслабься, пацан, – успокоил его Архип. – Здесь у нас Индия, тебя никто не тронет.

– Что здесь?

– Ты хоть и ломом опоясанный, – улыбнулся Архип, – а жизни в натуре не знаешь. Учить тебя надо и учить.

– Без сопливых обойдемся.

– Не кипишуй, я ведь по-доброму, – примирительно сказал Архип. – Со временем ты, конечно, и без меня о понятиях узнаешь, но лучше раньше. Меньше проблем будет. Тебя ведь, кажется, Константином зовут?

– Ну?

– Так вот, Костя, посиди спокойно, послушай меня. Здесь ведь все равно больше делать нечего. У тебя когда следствие заканчивается?

– А я почем знаю?

– Значит, не скоро. Обживайся потихоньку, привыкай. Ты сейчас в Индии.

Константин огляделся по сторонам.

– Не больно-то они на индусов похожи.

– Индия – это термин такой, – наставительно сказал Архип. – Хата так называется, то есть камера. Вообще-то в каждом следственном изоляторе две Индии. В одной собираются люди серьезные, порядочные, в основном те, у кого уже не первая командировка.

– Отсидка?

– Вот именно. Люди порядочные – это воры и воровские мужики.

– А кто такие воровские мужики?

– Ты сначала про воров послушай. Воры – это самые уважаемые на любой зоне, в любой крытке, то есть крытой тюрьме, люди. Это те, кто держит масть и не уступает власть. Подробней потом расскажу. А сейчас усвой, что вор – человек исключительный. Чтобы получить такое звание, нужно быть коронованным на воровской сходке, получить рекомендации от авторитетов. Если за человеком косяки какие-нибудь есть, то есть неправильные поступки, вором он никогда не станет. Против воpа слова не вздумай дурного сказать. Тогда тобой будут гладиаторы заниматься. От них пощады не жди.

– Бойцы?

– Точно. Их по росписям можно от других зеков отличить, по татуировкам. На плечах или на спинах изображают Геракла, супермена, гладиатора с мечом. Есть и другие росписи.

Константин припомнил, что у громилы по кличке Халда была на спине татуировка, изображавшая супермена. Но он решил расспросить об этом Архипа попозже.

– Воровские мужики – это обычные зеки, не блатные, которые делятся с ворами, а за это получают защиту. Их тоже трогать нельзя. А сейчас ты попал в другую Индию. Здесь шушера всякая неавторитетная собрана. Половина – первоходы вроде тебя, пухнари.

– А ты что здесь делаешь? – спросил Константин.

– Это мне вроде наказания.

О том, за что ему выпало такое наказание, Архип не распространялся, а Константин с расспросами к нему не лез. Он уже твердо усвоил одно из главных правил поведения за решеткой – не лезь в душу, захочет – сам скажет.

– Но даже в этой Индии есть своя дорога, – продолжал Архип. – Дорога – это связь. Без связи тут быстро загнешься.

– Какая же здесь может быть связь? – удивился Константин. – Двери железные, на окнах решетки.