Сергей Зверев – Завтра никто не умрет (страница 5)

В машине, припаркованной через дорогу, зажегся зеленый огонек, включились габариты, завелся мотор – водитель, кажется, проснулся и решил поработать. Такси в создавшейся ситуации было нелишним. Павел бросился через дорогу, махая рукой, забрался на заднее сиденье старого «Ситроена» с подвязанным веревочкой бампером. Отсек водителя был отгорожен стальной решеткой. В последнее время таксисты, имеющие лицензию, стали оборудовать машины такими штуковинами. И не потому, что насмотрелись иностранных фильмов – необходимость была. Таксистов грабили, калечили, убивали. Профессия городского извозчика становилась самой опасной из всех гражданских ремесел. Приоткрылось окошко – крохотное, но вполне достаточное, чтобы просунуть купюру. Показался настороженный глаз.

– Убегаешь от кого-то, парень?

Наблюдательный народ.

– Да нет, – небрежно отмахнулся Павел. – Успеть хочу в одно место до конца света... тьфу, смены.

Водитель гоготнул. Не стал расспрашивать, что за смена такая.

– На Садовую, – сказал Туманов.

– Да куда угодно, лишь бы не вплавь по Неве, – буркнул водитель, отъезжая от тротуара.

У поворота Павел обернулся. Джип с горячими парнями вылетел из проулка, как черт из шкатулки, затормозил у закрытого магазина. Две тени выпрыгнули наружу, заметались. «Ну-ну», – подумал Туманов, закрывая глаза.

Усталость навалилась безграничная. Не хотелось шевелиться. Хотя впору было выходить, сказать, что передумал, сунуть шоферу какую-нибудь незначительную мелочь, чтобы не митинговал. Он начал проваливаться в сон и вдруг почувствовал, что машина встала. Открыл глаза, завертел головой. Черно вокруг. Вроде подворотня, какая-то штуковина – то ли подстанция, то ли будка трансформаторная. Павел заволновался.

– Эй, шеф, почему не едем?

– Постоим минутку, – как-то тяжеловато произнес шофер. – Подождем кое-кого. Да ты не волнуйся, все нормально будет.

Не волноваться? Все предчувствия вспыхнули, как танкер с нефтью. Он сделал попытку открыть дверь – та оказалась заблокированной. Потянулся к другой – та же история.

– Ну, чего ты там разбуянился? – добродушно забухтел водитель. – Уже идут сюда наши приятели. Вон они – вижу...

Павел согнул ноги и ударил сомкнутыми пятками в дверь. Та хрустнула. Он ударил еще раз – неужели не вышибет?

– Ах ты, падла, машину мою курочить... – распахнулось окошко, вылезла конечность, в которой что-то было. Туманов почувствовал легкий толчок. А затем удар невиданной силы, что-то затрещало, потянуло гарью – и Павел отключился...

Сознание временами возвращалось. В машину подсели трое – один к водителю, двое в компанию к Павлу. Сжали – не пикнуть. Молчали, как глухонемые. Сил сопротивляться не было. Спокойствие снизошло почти буддийское. «Да упокоюсь я с миром», – думал Туманов, проваливаясь в сон. Долго тряслись. Сознание вернулось, когда его выводили из машины. Горел фонарь, он разглядел приземистое вытянутое строение – то ли ангар, то ли завод. Свежий воздух подействовал отрезвляюще. Руки ему не выкручивали. Справа – непроницаемо-бульдожье рыло, слева такое же. Он ударил согнутыми локтями – видимо, думал, что разлетятся. Но не судьба. Кто-то проворчал за спиной:

– Как-то это недружественно, Павел Игоревич.

Его схватили за локти, потащили в черноту строения...

Туманов окончательно очнулся. Над головой железные балки, плетения проводов, махина портального крана. Помещение какое-то бесконечное. И впрямь похоже на ангар. Он находился в частично отгороженном брезентом отсеке, сидел на старом продавленном диване. С живописно-ржавой тавровой балки свисала гирлянда мутных лампочек (последовательное включение – вспомнил он из курса физики для двоечников). Пара стульев, кушетка, на столе рябил монитор. Призрачные тени клубились над душой. Прошло немного времени – ясность в голове восстановилась, вернулось зрение. Призрачные тени растворились. Раздалось покашливание, в проеме между брезентовыми шторами возник молодой автоматчик в форме, с любопытством посмотрел на приходящего в себя Туманова, убыл на доклад. Павел мысленно досчитал до двадцати. Вошли трое.

– Вы в порядке, Павел Игоревич? – прозвучал доверительный мужской голос. Он поднял голову. Говорящий стоял напротив, в нескольких шагах. Поджарый, рослый, стриженный под машинку и выбритый до сияющей синевы, одетый в щеголеватую шерстяную полувоенную форму. Сапоги он не носил – предпочитал остроносые, начищенные ваксой ботинки.

– Я похож на человека, у которого все в порядке? – пробормотал Туманов, переводя глаза на остальных участников собрания. – Доброй ночи, господа. Бьюсь об заклад, вы не финская мафия.

– Боже сохрани, – лукаво улыбнулся седоватый широколицый господин в гражданской одежде. – Людей, что на вас напали, уже нейтрализовали. Не считая, конечно, тех, с которыми вы сами справились. Не растеряли былой сноровки, Павел Игоревич? Это приятно. Будем надеяться, что скоро выйдут на их руководство.

– Мы не враги, – произнес третий участник «совещания» – невысокий, в очках, с залысинами на лбу, высота которого наглядно убеждала, что физическому труду господин предпочитает умственный. – Более того, Павел Игоревич, мы ваше, если можно так выразиться, непосредственное начальство. Можем вас связать с генералом Карагуевым – он прояснит ситуацию, а также причину, почему вас месяц держали в подвешенном состоянии.

– Да уж, будьте любезны, соедините, – проворчал Туманов.

– После разговора, – отрезал обладатель короткой прически. – Для начала представимся.

«Можно подумать, мне не наплевать, кто они такие», – подумал Туманов.

– Вы плохо выглядите, господин Туманов, – усмехнулся очкарик. – Перегибаете с выпивкой.

– На втором месяце похмелья, – отшутился Туманов. – Тошнит и тянет на соленое. Может, обойдемся без критики?

– Да уж, воздержитесь от критических замечаний, Александр Моисеевич, – поддержал седоватый. – Люди сами решают, опускаться им или нет.

– Горгулин Игорь Матвеевич, – сухо представился человек в форме.

– Я знаю, – вздохнул Туманов, – Вы заместитель командующего Московским военным округом. Ранее возглавляли 12-ю десантно-штурмовую дивизию, отличившуюся под Нальчиком.

– Отлично, – кивнул Горгулин. – О моем членстве в «Бастионе» вы, конечно, знаете. Представляю своих коллег. Листовой Станислав Терентьевич (седоватый приветливо помахал ладошкой, приседая на тахту). В миру, так сказать, ответственный работник в Министерстве обороны. Занимается снабжением войск. Левиц Александр Моисеевич – глава комитета Директории по оборонной политике.

Этот тип казался каким-то сомневающимся. Оседлал стул и уставился на Туманова с не очень завуалированным недоверием. Было в нем что-то от Лаврентия Павловича Берии.

– Почему вы сопротивлялись? – спросил он.

– Издеваетесь? – усмехнулся Туманов, – За мной, вообще-то, гнались парни Хаало. Не уверен, что они хотели расписать со мной партию в «тысячу». А на ваших людях не висели таблички, что они работают на «Бастион». Раз уж вы пасли меня, господа, могли бы и пораньше вступить в игру.

– Никто вас не пас, – поморщился Горгулин. – На квартире вашу сиятельную персону не застали. Сообщили о шумихе в «Орионе», выдвинулись несколько групп. Оперативники из четырнадцатого отделения уже чесали затылки. Один покойник, один покалеченный. Вы не знаете, кто над ними потрудился, Павел Игоревич?

– Ума не приложу...

– Хотите кофе? А то от вас, извиняюсь, аромат такой дурманящий – нам завидно.

– Попозже.

– Как угодно. Итак, – Горгулин заложил руки за спину и начал расхаживать взад-вперед, – вы уже поняли, что никакой вы не пленник. Но имеете перед конторой определенные обязательства. В данный момент мы находимся на базе ВВС южнее Пулково, вблизи поселка Подгорелово. Расположение 24-го истребительного авиаполка Министерства обороны.

«Трое в лодке, – подумал Туманов, – не считая парторга».

– Предлагается принять участие в одном деле. Не на правах, разумеется, старшего, но и не рядовым исполнителем. Вашу кандидатуру предложили люди... э-э... видевшие вас в деле.

«Как это ново, – подумал Туманов. – А моя обещанная отставка?»

– Заодно решим проблему вашего свободного времени, – подмигнул Листовой.

– Боюсь, я не располагаю информацией об этом человеке, – поджав губы, сообщил Левиц. – А если я не знаю человека, как могу ему доверять?

– Александр Моисеевич, вы готовы обворчать любую идею, – упрекнул Листовой.

– А вот нам с Листовым кое-что про него известно, – парировал Горгулин. – И даже про отношения с некоей Людмилой, соседкой по коммуналке. Простите. Мы не порицаем вас. Мужчина должен вести полноценную жизнь. Тем более в отсутствие близких людей. Вы напряглись? Знаем мы про ваши траурные рамочки. Детский сад, право слово. Дина Александровна Красилина жива. А также жив ее сын Антон и беспокойная девица Алиса Русакова, которую в силу занятости вы так и не удосужились удочерить. Они не погибли при землетрясении в Турции, о чем вами было заявлено. Упомянутые лица проживают в живописном уголке Швейцарии под названием Шветтер и с нетерпением ожидают, когда же Павел Игоревич с ними воссоединится. Дина Александровна – настоящая женщина. Вырастила сына, построила дом, посадила недавно вишню в саду... Понимаем ваше стремление обезопасить близких. Не волнуйтесь, с ними ничего не случится – если, конечно, в наши с вами отношения не закрадется толика напряженности. Но этого, уверен, не будет. Павел Игоревич дисциплинированный и ответственный товарищ. Он многое сделал для нашего дела, мы преклоняемся перед его заслугами, ценим, уважаем...