Сергей Зверев – Война кончается войной (страница 8)

– Может быть, – согласился капитан. – А если учесть, что в лес после боевых действий заходить просто опасно? Мины, окруженцы, дезертиры и так далее. Местное население знает о такой опасности. Сколько детишек-грибников подорвалось в таких лесах. А если нам обратить внимание, что к северной части этого массива ближе всего подходит дорога. Грунтовая, но хорошо накатанная. По ней часто ездят машины, а чуть дальше железная дорога. Не к ним ли они пытались подобраться?

– Сесть в условленное время на машину или в поезд? – предположил Шаров.

– Или встретить человека, который сойдет с машины или спрыгнет с поезда в этом месте, – добавил Бессонов. – Курьера они могли ждать. Или машину с подделанным пропуском, в которую должны были погрузиться и отправиться к нужной цели. Но тут сразу возникает вопрос, а почему они машину ждали здесь, а не южнее: у Спасово, у Мизоча? Зачем им шастать здесь с оружием, с пулеметами?

– Из-за простого курьера – такой отряд в полном вооружении? – с сомнением проговорил Шаров.

– Курьер мог быть и простым, а вот послание важным. До такой степени важным, что за него они готовы были с десяток жизней положить. Значит, цена такая. Да и в письме речь шла о какой-то готовящейся операции, которая под угрозой срыва из-за больших потерь в националистическом подполье.

– Ну, курьер мог приехать откуда угодно, – вздохнул Шаров, поднимаясь с земли и отряхивая колени.

– Да, нам пока не определить, откуда он мог приехать. Остается только предполагать, что из большого города. Или областного, или районного центра. Но есть одно направление, которое нам следует отработать, Олег. – Бессонов тоже поднялся на ноги и стал складывать карту. – Я думаю, что у них здесь, как и во многих подобных местах эстафета немного сложнее, чем просто из рук в руки. Должно быть местное передаточное звено. Я свяжусь с местными органами внутренних дел, и вы просмотрите все учеты от прописки до судимостей и заключения браков. Надо вычислить человека, который может ходить в лес, перемещаться на большие расстояния без особого подозрения. Работа у него может быть такая или привычный образ жизни. А местный связной передает по эстафете послание другому. Скорее всего, этот другой – приезжий, человек солидный, с хорошими настоящими документами и вне всяких подозрений. Или липовыми, но сделанными очень хорошо. И живет курьер не под своей фамилией, потому что она у него сильно запачкана за время оккупации. Он отвозит послание в город, откуда оно отправляется по надежному охраняемому каналу за линию фронта. В данном случае Кучерене.

Якуба выглядел довольно скверно. Капитан Васильев присматривался к пареньку, к темным кругам под запавшими глазами, к его бледному лицу, заострившимся скулам и носу. Смотрел арестованный по-прежнему в пол, но теперь чаще шмыгал носом, пальцы его рук нервно метались, то сплетаясь, то расплетаясь.

– Нервничаешь? – тихо спросил Васильев. – Понимаю.

– Что вы понимаете, – так же тихо огрызнулся Якуба и поднял наконец глаза на Васильева. – Давайте договариваться. Я уже по ночам спать не могу. Так и кажется, что в камере сейчас кто-то встанет среди ночи, подойдет ко мне, навалится и – заточку под сердце.

– Осваиваешь уголовную терминологию? Значит, приспосабливаешься к новой обстановке. Осваивай, осваивай. Выживешь, так она тебе на много лет вперед пригодится. Так о чем мы с тобой должны договариваться? Кажется, ситуация ясная как белый снег. Ты даешь показания, отвечаешь на все наши вопросы, а суд, учитывая всю глубину твоего искреннего раскаяния, дает тебе, возможно, не такой уж и большой срок. Есть еще вариант – ты не отвечаешь на наши вопросы…

– И что тогда? – машинально спросил Якуба.

– Тогда, Боря, вся твоя оставшаяся жизнь, долгая она или короткая, становится твоей личной проблемой. А может, и выпустим мы тебя с миром. Пусть твои дружки думают, что простили тебя за хорошее поведение.

– Меня убьют, – мрачно ответил паренек и опустил голову еще ниже.

– Убьют, конечно, – согласился Васильев, пододвинул стул и уселся рядом с Якубой. – Ты для них свидетель опасный. Много знаешь. Ты им удобнее мертвый. Убьют, чтобы нам ничего не рассказал. Это покушение на тебя – нам подсказка, что ты знаешь что-то важное. Давай, Борька, не будем терять время. Начинай. Зачем вам понадобилось поджигать здание милиции в Здолбице?

– Из-за вещей, что ваши привезли из леса, – пробурчал Якуба.

– Из какого леса? – терпеливо продолжал Васильев.

– Ну, в котором у ваших бой был с оуновцами! – раздраженно ответил Якуба. – Мне сказали, что там документы, личные вещи погибших, которые помогут НКВД установить их личности и, значит, навредить ближайшим родственникам. Вы их всех в Сибирь сошлете.

– Кто тебе отдавал приказ?

– Никто! Мне через посыльного передали. Вы что думаете, я с начальством общаюсь?

– А я ничего пока не думаю, – спокойно ответил Васильев. – Ты долго молчал, потом врал. Прежде чем тебе верить, я буду все твои сведения анализировать и перепроверять. Пока не буду уверен, что ты говоришь правду.

– Да, черт… – психанул Якуба, – пока вы там проверяете, меня зарежут ночью в камере.

– Так от кого тебе передали приказ?

– От Бригадира. Я вхожу в его ячейку. Кто такой, я не знаю. У нас никто ни о ком ничего не знает. Если только те, кто в боевые группы входит, те знают своих, а я в резерве у них был.

– Когда ты получил приказ?

– 18 мая, ночью. Записка с условным знаком. А 19-го я забрал из тайника бутылки с зажигательной смесью и вечером пошел поджигать.

– Ладно, Боря, попробую начать тебе верить, – вставая со стула, заявил Васильев. – Можешь спать спокойно. Не скажу, что тебе светит светлое будущее, но ты сам можешь сделать его не таким уж мрачным, и, поверь мне, то, что у тебя теперь может появиться будущее, тоже очень важно.

Арестованного увели. Васильев закрыл окно и остановился возле сейфа. Здесь, в кабинете Шарова, пуля едва не разнесла Якубе голову. То, что покушение произошло не сразу после задержания паренька, а спустя несколько дней, обнадеживало. Значит, если в управлении Воротникова есть крот, он не в самом руководстве. А может, и нет крота, может, наблюдатель с биноклем сидел несколько дней и высматривал, где Якубу допрашивают. Скорее всего, так и было. А когда установили, то быстро подобрали место, откуда можно стрелять. Хорошо они придумали с квартирой Самойлова. Никто и не заподозрил, что у него гость, никто не стучался к одинокому пожилому мужчине. Но как и когда убийца познакомился с Самойловым? И где? Самойлов всегда на виду, он один, как перст, шатается по свалкам и развалинам. Там к нему подойти и познакомиться невозможно. Самойлов и ему подобные живут своим кланом и войти в него чужому не дадут из ревности к своим источникам хлама и пропитания. На базаре! Он сидит, к нему все время кто-то подходит, и ничего подозрительного в этом нет. Да, только там!

Васильев запер кабинет и почти сбежал вниз по лестнице. Дежурный по управлению окликнул его, собирая со стола бумаги:

– Вот, товарищ капитан, из милиции справка для вас пришла. На тех самых уголовников, которые на вас с майором Воротниковым напали, когда вы с аэродрома ехали…

Глава 3

Парень был невелик ростом, с тонкой шеей, торчавшей из воротника застиранной рубахи под поношенным серым пиджаком. Кепка с большим козырьком сидела на нем с блатным шиком. Широкие штаны заправлены в хромовые сапоги с голенищами, собранными гармошкой у самых щиколоток. Оглядываясь по сторонам, он торопливо шел по битому кирпичу, стараясь держаться ближе к стенам разрушенных домов, хотя это и было опасно: мог кирпич свалиться на голову, мог рухнуть целый участок стены, а можно было потревожить неразорвавшуюся мину или снаряд.

Эта часть города была еще не до конца расчищена. Почерневшие от пожаров руины торчали в небо острыми уступами, как корни гнилых зубов, большая часть пространства между домами была завалена битым кирпичом, обломками мебели, вывороченными с корнем деревьями. Проезжую часть кое-где уже расчистили: машины могли двигаться напрямик, не делая длинных объездов.

Но большая часть этих развалин пока еще осталась нетронутой. Сюда почти никто не ходил. Лишь иногда старики бродили там, где когда-то были их квартиры, находили остатки своего имущества, обгоревшие портреты, разбитые шкафы, этажерки или стулья. Частенько бегали пацаны, выискивая патроны или оружие, которое, говорят, еще можно было найти под завалами. Но это скорее страшилки, которые детвора рассказывала друг другу, когда наступала темнота и подростки собирались стайками во дворах.

Парень шел быстро, то и дело ныряя в разбитый дверной пролом или пролом в стене, проходил внутри разрушенного дома, выглядывал и снова шел какое-то время по улице, хрустя подошвами сапог по битому кирпичу. В какой-то момент он не успел прыгнуть в пролом стены – из-за угла появился военный патруль.

– Стой! – крикнул молодцеватый лейтенант в тесной шинели и фуражке с черным околышем.

Двое его патрульных, на бегу срывая с плеч «ППШ», кинулись в сторону подозрительного парня, но тот все-таки исчез в проломе. Лейтенант чертыхнулся и, дергая застрявший в кобуре «ТТ», побежал догонять своих подчиненных.

Черная «эмка» с мятыми передними крыльями остановилась на углу. Приоткрыв дверь машины, с переднего сиденья на бегущих патрульных смотрел молодой мужчина с золотой фиксой во рту.