Сергей Зверев – Таежный спрут (страница 13)
– Да как-то так… Бессистемно.
– За что гудим?! – ревел Русаков.
Протяжно, на мотив «Во саду ли в огороде», блондинка затянула:
– Чтобы елось и пилось!..
Брюнетка подхватила:
– Чтоб хотелось и моглось!..
Дружное «ура» без тормозов стало венцом вышеспетого. Полное одобрение тоста и проводимой политики. Пóшло.
– Фигня какая, – фыркнула Алиса.
– Только ты не ругайся, ладно? – нахмурился Туманов. – Хватит нам и этих… – он со злостью плюнул в окно, – вокалистов.
Лес стоял стеной. В сумрачных дебрях даже не было ощущения, что едешь по холмам. Могучие кедрачи заслоняли небо, корни выбирались на дорогу, стелясь причудливыми узорами. Приходилось до минимума снижать скорость и переползать через преграды, как в городах стреноженные лихачи переползают «лежачих полицейских». Так продолжалось часа три.
Услачи лежали в низине – дохленькая деревенька дворов на пятьдесят. Пространства для жизни крайне мало – дома жались друг к дружке, оставляя в просветах лишь узкие делянки огородов да миниатюрные садики с преобладанием ранеточного хозяйства.
Звонкая речка рассекала деревню на две части. Придерживая тормоз, Туманов провел машину по утлым мосткам (под сваями блеснул косяк убегающих рыбешек) и поднялся на правый берег. Похоже, в деревеньке проживали одни пенсионеры – кто еще согласится жить в глухомани, имеющей с миром лишь одну связующую ниточку, и ту непролазную? Смахивающие на староверок старушки в платочках сидели на завалинках и щурились вслед уходящей машине. Пару раз попадались мужики – плоть от плоти «гомо-советикусы»: один с ведром, другой с лошадью.
На выезде из Услачей, перед глубокой лощиной, в которую, точно в пропасть, проваливалась дорога, он остановился. Колея раздваивалась. Еще одна дорога (две полосы примятой травы) в пику первой забирала вверх и пропадала за ближайшей глинистой осыпью. Получалась как бы вилка с двумя полярно разогнутыми концами.
«Забавно, – подумал он. – О таком не договаривались».
В салоне битых полчаса царила тишина. Будить выпивох не хотелось. Алиса тоже вздремнула, забравшись с кроссовками на сиденье. Головка с тугими косами покоилась на кожухе мотора, губки трогательно выпускали пузыри.
Он закурил. Лохматый деревенский пес с разными ушами вразвалочку подошел к левому борту и, подняв заднюю лапу, пристроился у колеса. Завершив процедуру, вскинул голову, внимательно посмотрел на Туманова. Не встретив понимания, вздохнул и поплелся к огородам.
Сигарета кончилась. Делать нечего. Он обернулся и просунул голову в салон. Дух перегара витал смертельный. Потрудились. Все вповалку. Не салон, а комната смеха. Русаков с голым пузом лежал на чужой брюнетке и заливисто храпел. Еще двое, обнимая лоснящиеся от мазута бушлаты, тоже спали. Бодрствовала одна блондинка (если состояние клинической прострации можно назвать бодрствованием). Она сидела в углу на груде тряпья, покатывала пустой штоф «смирновки» и взирала на Туманова взглядом болотной жабы. То есть неприятным.
– Хай, Долли! – поздоровался Туманов. – Я шофер. Чего печалимся?
– А я Надя, – прошептала блондинка. – Иди ко мне… Щелкунчика хочу…
– Не могу, Надя, – Туманов соорудил гримасу большой жалости. – На службе нам нельзя. Приходи после службы. Тут, знаешь, Надежда, ситуация какая-то неправильная. Перед нами две дороги: одна чуть влево, другая чуть вправо. Нам, извини, куда?
– Мужик, ты задолбал, – недолго думая, сообщила блондинка и громко икнула. – Вот видишь, правильно. Ты пораскинь головой. База, она где?
– Где? – не понял Туманов.
– Там, – блондинка показала пальцем вниз, – Северо-восточнее Столбового. А мы ехали куда?
– Куда?
– На се-е-евер. Так обьясни мне, дурашка, какого рожна нам ехать налево, если надо ехать направо – туда, где северо-восток?
Туманов молчал, пораженный простотой и доступностью женской логики.
– Ну, в принципе… – он почесал затылок.
– Так иди же к своей колбаске, – блондинка, позабыв про прострацию, широко распахнула объятия, приглашая в гости.
– Не-е, – он всеотрицающе покачал головой. – Не могу, извини. Я не архангел Гавриил, но себя уважаю.
Непонятно – как люди умудрялись ездить по этой дороге! Словно нарочно – то яма, то канава… Сомнительный какой-то лес. То крутые подъемы, чередующиеся обвальными спусками, то всевозможные преграды – камни, осыпи, корневища. И лес густой без единого просвета – на всем пути. Отвлечься от дороги невозможно, слишком много таится в ней сюрпризов. Поэтому, когда мелькнул просвет и пугающей бездной вынырнуло глубокое ущелье, будто мхом покрытое лесом, ему даже не представилась возможность осмотреться. Мельком глянул на часы – 13.31, и опять на дорогу. Резкий спуск и въезд на шаткий мост, устланный бревнами. Вцепившись в руль, он держал трясущуюся машину, видя перед собой лишь неровный накат, медленно исчезающий под колесами. Тут станешь дерганым. Градус влево, градус вправо – и привет… Только перевалив на ту сторону, он отдышался. Поднялся на открытую террасу посреди склона, осмотрелся и с чувством глубокой радости обнаружил теремок, утопленный в глубину террасы. Прибыли.
Он остановился на площадке перед домом и собрался растолкать Алису. Но девчонка уже не спала. Разбуженная тряской, она позевывала и протирала глазенки.
– Вообще-то мы ехали на озеро, – пробормотала она и стала озирать лесистый склон на другой стороне. Туманов проследил за ее взглядом и – удивительно! – не смог обнаружить расщелину за мостом, из которой он только что вынырнул. Все приподнятости и овраги за обилием сочной зелени сливались в одно целое. Создавался убедительный обман – иллюзия сплошного, стремительно падающего в обрыв склона.
Черт возьми, это было красиво.
– Не беда, Алиса. Побродишь по округе, будет тебе и озеро, и страна чудес. И миллион удивительных загадок и открытий. Эй! – Он забарабанил в металлическую перегородку: – Застава, в ружье!
Кто-то закряхтел, загремела пустая бутылка. Исполненный страданий матерок забился в четырех стенах.
– Туманов, я не хочу, – девочка умоляюще закатила глазки. – Зачем ты меня сюда привез? Увези меня обратно, Туманов…
– Вот черт, – сказал он. – Слушай, Алиса, твой пращур тебя что, лупит?
В глазенках заблестели слезы.
– Нет, Туманов, не лупит. Никогда не лупит. Всё обещает и не соберется. Он меня просто не любит. А вообще он дядька неплохой, его на работе уважают, соседи дурного не скажут… Вот только когда нажрется, становится дурак дураком и слов своих не держит, и орет на меня, как дехканин на ишака…
– Когда я пьян, а пьян всегда я… – задумчиво протянул Туманов. – Ничем не могу помочь твоему горю, дочка. Извини. Для киднеппинга я староват.
– Ты – староват? – Алиса скорчила уморительную мордашку.
Он рассмеялся.
– Выйду из тюрьмы совсем горбатенький. Ну все, прощай, Алиса.
«Уазик» уже содрогался. Горе-туристы выбирались из салона. Мужики матерились, бабы нервно хихикали.
– А Ленка говорила, тут озеро под домом… – донесся писк брюнетки. – И ущелье как бы в стороне, а оно вот, рядом…
– Почему нас не встречают? – стал ругаться болезненно тощий Сынулин.
– А ты что, звезда эстрады, встречать тебя? – похохатывая, сказала блондинка. – Утрись, дорогуша.
Сынулин ответил грубостью. В том плане, что Надежда и сама не ярчайшая звезда в созвездии (что было совершенно правильно). Блондинка не осталась в долгу. Разгорелась полемика.
– Ладно, пойду я… – Алиса вздохнула и выбралась из машины.
– Счастливо тебе.
Оставшись один, Туманов закурил. Стал смотреть в окно. Красота природы, сотворившая из клочка Енисейского кряжа необычайное чудо, завораживала. Освещенные солнцем шапки леса переливались золотом, играли в ярком свете желтого и голубого. Складывалось впечатление, что все елки в лесу – новогодние, а время непростительно дало маху, включив не тот сезон. В Западной Сибири он таких красот не видел. Может, плохо смотрел? Или замечал только то, что таило опасность – вроде болот, оврагов, колючего кустаря?
Что с ним? Внимание стало распыляться. Туманов тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. Что-то необычное учуял он в этой тайге. Какое-то новшество, не связанное с красотой. Интересно, какое? В мистификацию потянуло на старости лет? Или реликтовый гоминоид сидит на опушке и сверлит его взглядом, а он его чувствует?
– Эй, шоферня! – прыщавый нос Сынулина возник по правому борту. – Чегой-то тут тихо. Ты уверен, что это «Орлиная сопка»?
Туманов разозлился. Такое впечатление испортил, мерзавец.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.