Сергей Зверев – Ледяной захват (страница 2)

– Могу, – вздохнул Авдеев. – Но давай я сначала сам посмотрю, чему ты их обучил. Хорошо? И что тебя не устраивает на полигоне? – покосился он на Малюкова.

– Все устраивает, кроме одного, – улыбнулся Виктор. – Моим ребятам на нем тесно и до тошноты привычно. А мне хочется посмотреть, как они будут работать в незнакомой для них обстановке. Вы ведь понимаете, что не век им сидеть за сеткой. Работать они будут в разных местах. Вот и посмотрим, как они себя поведут в непривычных для них условиях.

– Сбегут на вольные хлеба, – проворчал Авдеев. – И накроется все наше предприятие.

– Не сбегут. Никто из тюленей еще не сбегал, и они не сбегут, – рассмеялся Виктор. – К тому же кроме моих тюленей в проекте есть еще четверо – Тима, Локки, Лежебока и Тара.

– Твои только три года в неволе, – заметил начальник и беззлобно проворчал: – И нам было заказано шесть тюленей, а не четыре.

Авдеев и сам всерьез не думал, что тюлени, оказавшись вне загона, захотят уплыть от инструктора – ни один из тюленей, воспитанных на полигоне при ММБИ[4], не предпочел сомнительную свободу сытой жизни. Но зная ум и характер подопечных Малюкова, он не мог не опасаться нестандартного поведения лахтаков. Тем не менее, посмотрев на «шоу с минами» и оценив работу тюленей в паре, Илья Григорьевич задумался. Но ненадолго. Ему в голову пришла неплохая идея.

Эту идею он обстоятельно рассказал директору института Маркову, и тот тоже оценил все преимущества и выгоды, которые институт может получить от дальнейшего сотрудничества с Минобороны. Если военные заинтересуются экспериментом Виктора, то, возможно, их институту выделят дополнительные средства. А уж как ими распорядиться, они сообразят. Можно, например, в смету внести чуть большую сумму, чем ту, в которой реально будет нужда, а потом просто перекинуть ее на нужды лаборатории альгологии, которой вечно не хватает денег на изучение водорослей.

– Разрешить Малюкову отвозить тюленей и тренировать их вне полигона я, конечно же, могу. Но для этого нужно выделить ему специальный вертолет или катер, – заметил директор и поморщился. – А это лишние расходы. Ладно, свяжусь с Минобороны, а там видно будет, – немного подумав, решил он.

Через две недели из Москвы в институт прибыл представитель от военных, и Виктору, наконец, представилась возможность показать работу своих ластоногих. Полковник Красиков посмотрел и остался доволен. Но уже на выходе из кабинета Авдеева он поинтересовался:

– А вне территории полигона животные так же послушны, как и в загоне?

Директор, к которому был обращен вопрос, перевел взгляд на Малюкова, и Виктор сразу же понял, что наступил подходящий момент.

– Как раз об этом я и хотел с вами переговорить, – шагнул он из-за спины Авдеева. – Мне бы с ними поплавать на свободе, поработать, так сказать, в реальных условиях…

– И что этому мешает? Вам нужно разрешение от директора? – Полковник посмотрел на Маркова: – Андрей Федорович, в чем проблема?

– В транспорте, – чуть покраснев от смущения, выпалил директор ММБИ. – У нас только одно исследовательское судно и несколько катеров для пользования в зоне полигона. А чтобы выехать на них за пределы… Об этом нет и речи. С меня потом в министерстве три шкуры сдерут, случись один катер не по назначению использовать…

Он хотел сказать еще что-то, но Красиков его перебил:

– Я понял. Поговорю с начальством. Что-нибудь придумаем.

Полковник свое слово сдержал, и уже через несколько дней начальник лаборатории, найдя Виктора в акватории, где он, как всегда, возился со своими подопечными, радостно объявил:

– Ну, Малюков, везет тебе, как никому. Выделили тебе и твоим лахтакам целый вертолет и катер в придачу. Правда, не на каждый день, но и два раза в неделю – это уже что-то! Только ты нам заранее составь график своих вылазок и вылетов. Куда и на сколько часов будешь отправляться. Начальники тоже, знаешь ли, люди подневольные и должны отчитываться перед вышестоящими.

Виктор на радостях, что ему и его животным позволили выбраться за пределы полигона, уже на следующий же день передал Авдееву график на три месяца вперед. Тот внимательно изучил все места, куда бы Малюков хотел вывезти тюленей, и проворчал:

– И зачем так далеко тебе лететь? Тебе что, мало подходящих бухт рядом с полигоном? Что ты в Финманской бухте потерял? Там ведь граница рядом.

– Вот и хорошо, что рядом, – улыбнулся Виктор. – Хочу посмотреть, как мои ребятки будут в тех водах себя чувствовать. Кто знает, вдруг придется их именно в той местности и задействовать. А то, что в разных местах хочу с ними побывать, так это и понятно – состав воды Баренцева моря в разных местах разный, и тюлени себя в ней по-разному будут вести. Вот я и понаблюдаю за их поведением. А заодно посмотрю, насколько близко смогут Беляш с Зосей рядом с границей проплыть и собрать сведения о подводном грунте.

– Ага, о грунте… Много на себя берешь, Малюков, – покачал головой Авдеев и скептически посмотрел на инструктора. – В шпионов решил поиграть? Смотри, доиграешься.

– Илья Григорьевич, я туда только один разок слетаю, и все, – миролюбивым тоном отозвался Виктор. – На два-три дня, и обратно. Остановлюсь на турбазе «Екатерининская». У них там и катер есть. Я даже деньги свои готов с зарплаты выделить на его фрахтовку. Ни копейки с института не возьму.

– Кто бы тебе их еще дал-то, – покачал головой заведующий лабораторией. – У нас уже на год вперед весь бюджет расписан.

Глава 2

Первые несколько раз Виктор вывозил Зосю и Беляша за пределы полигона недалеко. Поэтому вертолетом, любезно предоставленным ему военными, не пользовался. Два дня у него и его животных ушли на исследование Кольского залива. Не всего залива, конечно же, а той его части, которая выходит в открытое море, а не углубляется в сушу. Тюлени, по мнению Виктора, который наблюдал за их поведением, были сначала ошарашены свободой, а затем, попривыкнув, стали отплывать от своего учителя все дальше. Но возвращались сразу же, как только он подавал им сигнал под водой с помощью «пищика». Это устройство, издающее сигналы различной частоты, тренеры тюленей всегда использовали для общения со своими подопечными под водой. Разной частоты сигнал означал разные команды.

У Виктора были еще и свои личные наработки общения с тюленями – при близком контакте он использовал, например, прикосновения и похлопывания по телу животного. Частота похлопывания была вообще своеобразным языком (как азбука Морзе), с помощью которого он общался с Зосей и Беляшом. Свет от подводного фонарика также был одним из способов общения и подачи команды, хотя оба тюленя без труда могли ориентироваться и в полной темноте.

По мере того как животные привыкали к новым условиям тренировок, Виктор отплывал с ними все дальше и дальше от Кольского залива, следуя вдоль берега – губа Лодейная, губа Ура, губа Ара… Через два месяца он вместе с тюленями уже плавал в водах губы Печенга. За это время Зося и Беляш стали еще более активными и показывали просто чудеса дрессировки. Виктор сам разработал и сшил для них специальные шлейки, сбруи и сумки-корзины, в которых тюленям было удобнее перемещать необходимые для задания предметы и собранные образцы материалов для анализа. Теперь во время тренировок животные могли выполнять не только те задания, которые требовались по их программе, но и собирать нужный для исследования материал по просьбе сотрудников других лабораторий.

Иногда с Виктором отправлялся кто-нибудь из ученых-лаборантов, но в основном он всегда выезжал или вылетал один. Виктор не очень любил компании, пускай это даже было необходимо по работе. Его вполне устраивало общество Беляша и Зоси.

К походу в Финманскую бухту Малюков готовился долго и тщательно. Он запасся всем необходимым снаряжением и оборудованием, взял с собой дополнительный паек, на случай если задержится дольше, чем планировал. На дворе стоял конец октября, и туристическая база «Екатерининская» почти пустовала. Найти там можно было разве что смотрителя да парочку любителей экстрима. Октябрь в этих местах – это уже не середина осени, а самая настоящая суровая зима, с ее снегопадами, метелями и низкими температурами. Поэтому Виктору нужно было подумать не только о животных, но и о себе самом. Тюленям морозы не страшны. У них жировая прослойка такая, что они прекрасно чувствуют себя в любую погоду. А вот ему заболеть не вовремя никак было нельзя. Свались он с воспалением легких, кто тогда позаботится об его лахтаках?

Утро того дня, когда он выбрался из вертолета на площадку перед центральным зданием на «Екатерининской», Виктор запомнил на всю жизнь. И не потому, что оно было каким-то особенным, а из-за событий, которые последовали вскоре после его высадки на территории турбазы «Екатерининская». Солнце, отражаясь от кристально чистого снега, слепило глаза так, что не помогали даже специальные очки. Клетки с животными выгрузили вместе с пилотом, а вещи и оборудование Виктор вытаскивал сам. Сторож базы, пожилой ненец, только с любопытством смотрел на него своими узкими глазами и не говорил ни слова. Рядом с ним сидела пара лохматых ездовых собак и тоже молча и строго смотрели на прибывших. И только когда вертолет улетел, сторож подошел к вещам Виктора и все так же молча взял один из его рюкзаков, повернулся и направился к одному из небольших зданий, над которым вился из трубы дымок. Собаки тоже молча и не суетясь побежали за ним и только изредка оглядывались, словно проверяя, идет ли за ними турист или нет.