Сергей Зверев – Ледяной бронежилет (страница 12)

Нога соскользнула с влажного металла, и в последний момент Чип ухватился рукой, больно стукнувшись пальцами… «Ничего, – стал он рассказывать сам себе. – Мы ведь и не на такие вышки лазили, правда? Вот ты скажи мне, мой потрепанный, но верный и надежный организм, сколько мы с тобой испытали лишений, но сколько и радостей в этой жизни! Я не говорю про алкоголь, он, по своей сути, все же гадость, если его принимать, не зная меры. А вот если зная меры и в приятной компании… Черт, треть пути прошел, а устал уже как собака…»

Чип уселся поудобнее, уперся ногами в перекрестье сваренных уголков и достал рацию.

– Зайчик, как ты там?

– Нормально. Главное, вы не сорвитесь. Металл в такую погоду скользкий, как соплями намазан.

– О, какое образное мышление! – засмеялся Чип. – Я буду осторожен.

И снова начался монотонный подъем. Изматывающий, с закоченевшими пальцами, с ушибленным коленом. С поясницей, в которую здесь стало почему-то так активно задувать ледяным мокрым ветром. «Так, – думал Чип, – на чем мы остановились? На приятной компании, в которой незазорно немного выпить? Да, а еще о компании, в которой незазорно потанцевать с симпатичными девушками, а одну утащить на балкон и там целоваться под звездами. Нет, плевать на алкоголь в квартире. Что за поцелуи на балконе. Только пикник, только природа, только шашлык и белое вино, и только на природе под звездами сорвать с ее алых уст горячий поцелуй… и все остальное, черт…»

Рука соскользнула и вместо металла судорожно схватила пустоту. Чипу повезло, что в этот момент центр тяжести его тела был перенесен вперед, а не назад. Рука ухнула в пустоту, а за ним туда же ухнуло и все тело, от звонкого удара лбом в поржавевшую сталь в глазах мгновенно потемнело. Чип сжал ногами и второй рукой, кажется, даже подбородком все, до чего мог дотянуться, и замер. Ломящая резкая боль в голове не затихала. Он застонал, чувствуя, что устал, что еще одна такая ошибка приведет к тому, что к ногам Зайчика сверху шлепнется его закоченевшее тело. Надо согреться! Надо закрепиться и сделать упражнения на усиление кровообращения… потом отдохнуть, потом немного упражнений и снова вверх. И контролировать каждое движение.

Когда Чип добрался до нужного места, руки и ноги у него дрожали так, что он не мог расстегнуть ими молнию на сумке. А это сейчас самое главное! Чип стянул перчатку, зажал ее в зубах и непослушными пальцами поймал-таки язычок бегунка на молнии. «Вот так, – успокаивал он себя… – немного, не до конца… только бы вытащить буксировочный трос. Так, пошел. Теперь сложенную в несколько раз ленту буксировочного троса на свою спину, обхватить… себя и стальную опору». Щелчок, замок надежно схватил самодельную стальную петлю, которую Чип сделал еще внизу.

Блин! Какое блаженство, когда можно откинуться, повиснуть и не держаться немеющими пальцами за ледяной металл. Даже холод стал ощущаться меньше. Душу, что ли, греет? Чип висел так минут десять. Наконец пальцы начали слушаться, но на внутренней стороне он ощущал такую боль, как будто изрезал все руки. «Не важно, – поморщился он, – сейчас главное – дело сделать. Так, что тут у нас? Так, один кабель перебит полностью и висит внизу. Его как-то надо поднять и закрепить, а потом восстановить соединение. Так, этот перебит не полностью. Здесь разбита плоскость антенны, но это ерунда, здесь тоже. Вот, а это что за коробочка в фокусе? Усилитель сигнала какой-нибудь. С потрохами все выбили. Надо же так удачно попасть… Уроды!»

Чип снял перчатки, потому что в них работать было невозможно. Рацию он повесил себе на ремешок на шею и периодически задавал вопросы Зайченко. Техник открыл недра контейнеров и подсказывал Чипу, как соединять и каковы результаты. Ветер усилился, и, к огромному удивлению Чипа, мачта стала раскачиваться. Это было так ощутимо, что он несколько раз срывался ногами и снова больно ушиб колено.

– Так, есть сигнал, – зашелестело в динамике рации. – Но не на всем диапазоне. Проверьте кабель, который вы поднимали. Тот, оборванный весь.

Чип снова полез на другую сторону, перемещая замок, и каждый раз аккуратно прикрепляя свое тело к конструкциям башни. Обидно было бы в самом конце работы навернуться отсюда. И снова пришлось перебираться на самый верх, проверять натяжку кабеля. И конечно, выяснилось, что натяжка ослабла и часть пучка, который Чип соединял вручную, просто оторвалась. Вздохнув, он начал все сначала.

Озноб достиг уже такой стадии, что вибрировало все тело. Дрожали руку, ноги, озноб в спине не давал разогнуться, лязгали зубы, но Чип упорно двигался вниз. Согревала одна лишь мысль, что он движется туда, где жизнь. Каждая лишняя минута, проведенная на высоте уже становилась смертельно опасной. Он не знал, каковы ресурсы его организма, на сколько еще хватит тепла в теле, чтобы снабжать мозг кислородом, поддерживать сознание. Потеря сознания – смерть. Судорога или потеря чувствительности в одной из конечностей – смерть. Ошибка от усталости, соскользнувшая нога – смерть.

Чип не думал ни о чем. Он просто не мог уже думать. Все остатки сил его организма были брошены на механику действий. Нога… рука… рука… нога. Время остановилось. Пространство исказилось вокруг настолько, что Чип уже не понимал, спускается он или поднимается, настолько тяжело давалось каждое движение, настолько у него кружилась голова. И когда чья-то рука подхватила его под спину, он просто повалился назад, подмяв под себя Зайченко.

На четвереньках Чип добрался до машины. Он предвидел частично эту ситуацию, поэтому до того как стал подниматься на башню, он завел мотор и включил печку. Сейчас Чип просто открыл переднюю пассажирскую дверь и снова почти на четвереньках пополз назад. Туда, где лежал и корчился Зайченко, попытавшийся помочь ему не упасть с вышки на последнем метре. Чип подхватил техника за пояс джинсов и под мышку здоровой руки. Он пятился и тащил молодого человека, пока не уперся спиной в машину. Потом он стал поднимать его. Зайченко отдышался от нового болевого шока и залез в машину почти сам. Закрыв за ним дверь всем телом, Чип стал обходить машину, цепляясь пальцами за капот. И только теперь он увидел, что левая рука оставляет на металле кровавый след. Он поднял ладонь и увидел, что пальцы изрезаны металлом. Значит, он уронил перчатку. Но когда?

В салоне на водительском сиденье Чип откинулся на спинку и закрыл глаза Он сидел так около получаса, ожидая, когда уляжется дрожь в конечностях и во всем теле. Потом посмотрел на свою израненную руку, но полез не за аптечкой, а за мобильником в карман куртки. Он посмотрел на экран. Сеть была, телефон ее видел! Чип набрал номер командира и слушал божественную музыку длинных гудков вызова. Потом, как награда, зазвучал голос Брига:

– Чип! Чего долго молчал? Разобрались с поломкой? Я смотрю, Сеть появилась. Ну-ка, мы тут попробуем в Интернет выйти… – Чип сидел и с усталой улыбкой слушал, как Бриг переговаривается с кем-то. Кажется, с Бизоном. Только у этого бугая в группе такой сочный низкий голос. Наконец снова заговорил командир: – Порядок, Чип. Все работает. Что, поломка была незначительная или ты колдун?

– Да пустяки, Бриг, – остатками сил улыбнулся Чип. – Сущая безделица, как говорили классики.

– Ну и отлично! Рад, что тебе не досталось ковыряться в недрах электроники на этом ветру и мороси.

– Да, просто счастье, командир, – поддакнул Чип.

– Ну и отлично, – снова повторил довольный Бриг. – Дальше действуй по тому плану, что я сказал. Увози оттуда этого инженера, что был с тобой во время нападения. Я эсэмэской сброшу тебе адрес в Ново-Михайловском, где будет наша база. Дуй туда, а под вышкой я выставлю местных. Пусть сами охраняют свою связь.

– Зеер гут, босс, – усмехнулся Чип.

Когда Бриг отключился, он со стоном разжал слипшуюся от засохшей крови ладонь и потянулся за аптечкой.

Глава 4

– Да, поселочек, – быстро окинул взглядом окрестности Сокол, поправив висевший на ремне кейс со снайперской винтовкой, разобранной на три части. – Типичный северный поселок.

– Ну, типично южного нам тут вовек не найти, – отрезал Бриг. – Нужна местная полиция, местная администрация или директор школы. В такой глуши часто школа – единственный светоч просвещения и информации.

Бизон без лишних разговоров поднял руку и снял с велосипеда паренька лет шестнадцати, проезжавшего мимо.

– Сынок, – пробасил Бизон, удерживая аборигена в своей ручище и не давая ускользнуть. – А скажи-ка приезжим ученым-орнитологам, где у вас здесь располагается местная власть. Администрация или как это называется.

– А че хватать? – огрызнулся парень, пытаясь вырвать руку. – Нельзя так было спросить? Вон на площади двухэтажное здание. Где флаг.

– Спасибо, родной, – ласково кивнул Бизон, разжимая руку.

– Нечего хватать, – пробурчал парень, снова садясь на свой велосипед.

– Поговори еще, – добродушно проворчал Бизон и кивнул своим спутникам в сторону площади. Ну, пошли?

В поселке было тихо. Только где-то на берегу стучал лодочный мотор да взревывал трактор. Потом по окраине прошел гусеничный вездеход. Сокол крутил головой по сторонам, чуть прищурив глаза.

– Людно, как на Невском, – пробурчал он. – Хотя, с другой стороны, это и хорошо. Любой чужак как на ладони. Трудно пройти незамеченным.