Сергей Зверев – Ледовые странники (страница 9)

– Ученик Бушуева – что это значит? – переспросил Бриг.

– Не поймите меня неправильно, – помявшись, объяснил Широков. – Но получить работу в нашем центре не так просто. Это довольно престижное место, по меркам ученого сообщества, разумеется. Для того, кто сюда попадает, открываются большие возможности.

– И поэтому ученые всех мастей прибегают к давней уловке: находят связи, а проще сказать, людей, способных пристроить их в нужное место, – закончил за Широкова Бриг.

– Несколько грубовато, – поморщился Широков, – но в целом верно.

– Кандидатуру Алексея Худошина одобрил Бушуев, так?

– В общем и целом. Когда отбирали кандидатов, Бушуев настоятельно рекомендовал обратить внимание на молодого перспективного ученого. Ученый совет внял его просьбе, – нехотя признался Широков.

– Как Бушуев связан с Худошиным? – спросил Бриг.

– Отец Алексея много лет работал вместе с Бушуевым. Еще на материке. Кажется, он связался с Валентином и попросил о содействии. Диссертация Алексея напрямую связана с освоением природных ресурсов арктической зоны. Валентин посчитал это хорошей идеей. К тому же у Худошина действительно были блестящие рекомендации и хорошие перспективы научной карьеры, – ответил Широков.

– Что вы о нем думаете?

– Об Алексее? – переспросил Широков. – По-моему, он действительно подает большие надежды. Умен, эрудирован, достаточно амбициозен и подкован в своей области.

– И тут должно последовать но, – предположил Бриг.

– Да, есть одно но, правда, я бы не хотел, чтобы на основании моих личных впечатлений на парне поставили клеймо. – Широков осторожничал.

– Говорите, – поторопил Бриг. – Поверьте, у меня достаточно опыта, чтобы не идти на поводу ваших симпатий или антипатий.

– Привыкание к жизни на острове – вещь индивидуальная, – начал Широков. – Кто-то вливается в эту жизнь легко и сразу, кто-то тяжело и долго. Алексей Худошин относится ко второму типу. Первые три месяца его буквально разрывало от противоречивых ощущений. Он не мог адаптироваться к ограниченному пространству, к погоде, к постоянной темноте и отсутствию новых лиц и развлечений. От этого он совершал множество поступков, которыми нельзя гордиться. Нет, нет, не подумайте, что это было атипично. Многие из вновь прибывших вели себя так же. Только…

– Что «только»?

– Все эти люди сбегали на материк. Кто раньше, кто позже, но ни один из них на острове не остался.

– Кроме Худошина, – завершил Бриг.

– Да, кроме Худошина. Около трех месяцев его выворачивало, а потом все нормализовалось, – ответил Широков. – Он начал усиленно работать, охотнее шел на контакт с коллегами, перестал избегать совместных посиделок, которые устраивают сотрудники центра. И вообще стал вполне милым и обаятельным молодым человеком. То обстоятельство, что он сумел выдержать испытание Севером и не сбежал, подняло его в глазах ученых. Старые обиды забылись, и парня приняли в свой круг.

– Не помните, что предшествовало изменению поведения Худошина? Быть может, какой-то особо громкий скандал или появление новых лиц в городе?

– Простите, но я действительно не знаю, что повлияло на Алексея. Просто помню, что вдруг осознал, что он больше не является проблемой. – Широков виновато улыбнулся. – Понимаете, у нас тогда было много хлопот с нашим проектом, требовалась максимальная концентрация, так как очередные испытания по добыче метангидрата выявили ряд проблем, которые требовали немедленного решения. Такое часто случается в нашей профессии. В это время мы можем сутками не выходить из лаборатории, и нам не до капризов новичков.

– Значит, его метаморфоза произошла в то самое время, когда вы были поглощены проблемами месторождения? – уточнил Бриг. – А ваш начальник Валентин Бушуев работал вместе с вами?

– Ну конечно. С базы пришли последние данные, они были далеко не утешительными. Нам даже пришлось задержать ребят с базы на целую неделю, а потом, когда проблема была частично решена, Валентин сам отправился на передвижную базу. Сложная была ситуация, скажу я вам, но мы вышли из нее с честью. Дальше работа пошла как по маслу. – Широков смолк, затянутый воспоминаниями.

Бриг тоже не нарушал тишину, размышлял. Чем больше он узнавал об Алексее Худошине, тем более подозрительным ему казалось поведение молодого ученого. А ведь все, чем парень привлек его внимание, там, в лаборатории, это особая посадка головы. Он ни разу не взглянул на Брига в открытую. Другие ученые – да, но не он. Можно сказать, он намеренно избегал взгляда Брига. Но вот его уши были настороже и ловили каждое слово гостя. Шея и плечи Алексея были напряжены на протяжении всего времени, пока Бриг находился в лаборатории. И этот специфический поворот головы, в котором Бриг безошибочно угадал позу человека, пытающегося контролировать ситуацию, не привлекая при этом внимание к себе. Алексей делал вид, что всецело поглощен работой, потому и не принимает участия в общей беседе, но информация на мониторе его компьютера практически не менялась. Возможно, это надо было бы отнести к его застенчивости или нелюбви к пустым разговорам, но после того, что узнал о нем Бриг, данная кандидатура встала первой в список людей, которых следует проверить.

– Скажите, Вячеслав, насколько близкие отношения между Алексеем Худошиным и вашим начальником? – прервал молчание Бриг.

– Он покровительствует ему, – выходя из задумчивости, ответил Широков. – А как иначе, ведь он способствовал его переезду на остров. В какой-то степени он ответственен за него, как перед давним другом, так и перед самим собой.

– Как Бушуев реагировал на тяжелую адаптацию Худошина к новым условиям жизни?

– Пытался поддержать, я полагаю, – осторожно произнес Широков, догадываясь, куда клонит Бриг. – На самом деле в этом нет ничего из ряда вон выходящего. Это входит в обязанности начальника экспедиции. Валентин старается поддержать каждого, кто впервые покинул материк.

– Но в случае с Алексеем это выражалось как-то по-особенному, верно? – предположил Бриг.

– Возможно, Бушуев чуть больше времени уделял этому случаю, но ведь и ситуация была особая.

– Как вы считаете, мог ли Валентин Бушуев рассказать Алексею о том, какого рода деятельностью вы занимаетесь в лаборатории номер три? – Бриг решил действовать напрямик.

– Это исключено! – Широков энергично замотал головой, отметая саму мысль о таком вопиющем непрофессионализме своего начальника. – Бушуев ни при каких обстоятельствах не стал бы посвящать Алексея в наши дела.

– А что, если он хотел поддержать молодого человека и решил показать ему перспективы работы в центре? Быть может, он и не рассказывал ему всего, быть может, Алексею хватило намека, – настаивал Бриг.

– Думаю, об этом вам лучше поговорить с самим Валентином, – сухо ответил Широков, замыкаясь в себе.

– Пожалуй, так я и поступлю. Где я могу найти Бушуева? – переходя на официальный тон, спросил Бриг.

– Он сейчас в отъезде. В Лонгйире. Вернется не раньше шести вечера.

– Отлично. Как только он приедет, организуйте нам встречу, – приказал Бриг. – А сейчас проводите меня к Чипу, в лабораторию номер три.

– Как пожелаете.

Широков вышел из кабинета, даже не потрудившись проверить, пуст ли коридор, настолько он был раздражен предположением Брига. Он прошел прямиком к секретной лаборатории. Запищал зуммер, электронный замок открылся. Соблюдая предосторожность, Бриг проскользнул в приоткрытую дверь. Щелчок замка и звуковой сигнал оповестили о том, что дверь заперта. Спустя несколько секунд из коридора донесся звук удаляющихся шагов. Бриг постоял еще минуту, прислушиваясь, но больше никаких звуков слышно не было. Бриг расслабился, прошел к одному из рабочих столов и, усевшись в кресло, тихо произнес:

– С каждой минутой наше путешествие становится все интереснее и интереснее.

Все это время Чип, оторвав взгляд от монитора, наблюдал за командиром.

– Мне показалось, или ты действительно успел разозлить нашего друга? – произнес он.

– Так уж вышло. – Бриг устало потер лицо.

– Что-то не так?

– Все не так, – заявил Бриг. – Я вообще не понимаю, о чем они там, наверху, думали, оставляя этих дилетантов без должного наблюдения. Это же черт знает что такое! Поручить лаборатории вести разработки технологий будущего и не позаботиться о защите данных.

– Да что случилось-то, можешь толком объяснить? – Чип всем корпусом развернулся к Бригу.

– Знаешь, что эти ребята подразумевают под системой безопасности для проекта? – начал Бриг. – Полная изоляция ученых. Люди, работающие над проектом, заперты во льдах за многие километры от ближайшей цивилизации, и все это ради того, чтобы какой-то механик с судна, напившись в местном баре, выложил любому желающему подробности особенностей своей работы. И это они называют безопасностью! Знаешь, сколько профессиональных охранников на передвижной базе? Четверо! А знаешь, как часто члены экспедиционного судна появляются в городке? Не реже одного раза в месяц! И всякий раз получают полную свободу передвижения. Ходи куда хочешь, общайся с кем хочешь!

– Быть может, все не так плохо. – Чип попытался успокоить командира. – В сущности, что могут выболтать простые моряки? Что русские ученые ведут какие-то работы в водах Северного Ледовитого океана? Так об этом всему миру известно. Вряд ли ученые посвящают их в детали, а сами они догадаться о масштабности проводимых исследований не могут, так как не владеют нужными знаниями.