Сергей Зверев – Десантники не сдаются (страница 10)
– По-моему, вы не бандиты, – произнес депутат сухо.
– Точно подмечено, – усмехнулся Влад. Ему вспомнился сентябрь девяносто пятого. В самом разгаре первая чеченская. Горы. Скоротечный бой. Пленный бригадный генерал Адам Анзоров – брат нынешнего депутата Доку Анзорова. Они чем-то похожи, но Адам был похлипче. В нем не было такой уверенной силы, проницательности, ума, одна только дикарская ярость... И дело тоже крутилось вокруг изотопов. С такими пристрастиями их семейке надо было посвятить жизнь ядерной физике.
– Я достаточно видел спецназов, чтобы узнать специфический почерк... Федеральное агентство госбезопасности? Управление по борьбе с бандитизмом? Да?.. Для государственной структуры вы ведете себя слишком опрометчиво.
– Это почему же?
– Вы считаете, что похищение депутата Госсобрания сойдет с рук спецслужбе, какой бы крутой она ни была.
– Для этого необходимо, чтобы кто-то подал жалобу.
– Вы напали на мою охрану, вторглись в жилище и теперь угрожаете смертью? – В голосе депутата появилась насмешка – мол, видали мы такие разводки дешевые.
– Угрожаю? – удивился Влад. – Я дал повод для такого обвинения?
– Не кривляйтесь. Кто вы там – майор, подполковник?.. Вы думаете, что вернулся тридцать седьмой год?.. Времена те уже прошли. Безвозвратно...
– В каждом времени есть своя прелесть, Доку Бисланович... Вы ведь признаете только силу. Сегодня сила на нашей стороне...
– Ладно. Оставим этот глупый разговор. Вы обязаны уведомить о моем задержании Госсовет, моих родственников и адвоката. После установления личности вы обязаны меня отпустить. Откройте мое удостоверение. – Он кивнул на лежащую на столе бордовую книжечку.
– Вы всерьез считаете, что мы задержали вас, чтобы удостовериться в личности и потом отпустить?
– Вы сделаете это.
– Вы сами не верите в то, что говорите... Какое задержание? Какой арест? Мы взяли вас в плен, Доку Бисланович.
– Что? Кто вы?!
– Мы. – Влад усмехнулся.
Конечно, у него и в мыслях не было объяснять Анзорову, что такое «Пирамида». Незачем чеченцу знать, что у имперских спецслужб остался небольшой, но боеспособный наследник, давно пустившийся в свободное плавание, сбросивший с себя контроль всех ветвей власти и превратившийся в некий тайный Орден. В память о «Большой конторе» – КГБ СССР, эту подпольную организацию именовали еще «Малой конторой». В ее распоряжении оказались материальные средства и тщательно законспирированные структуры.
«Пирамида» осталась в России одним из последних серьезных игроков на арене, где ставкой служат стратегические интересы, жизнь миллионов людей, выживание русского народа, некогда великого, а теперь загнанного в угол. «Пирамида» – это тот костыль, на который еще может опереться едва держащаяся на ногах, умирающая Держава. Правда, он прилично потрепан и ослаблен бесконечными войнами за место под солнцем, борьбой на свой страх и риск с террористами, «Синдикатом», спецслужбами Запада, мафией и собственными коллегами из госорганов. Но еще способен кое на что. Он ведет свою войну, где нет законов, где большая цель оправдывает любые средства. Иначе и быть не может, поскольку бойцы «Пирамиды», по существу, последние солдаты России на последнем рубеже.
– Давайте договоримся, – произнес Влад. – Спрашивать будем мы. А вы – отвечать. Для начала вы нам поведаете, зачем вам чемодан с изотопами.
– О чем вы говорите?! – искренне возмутился Анзоров.
– Рустам привез вам изотопы. Цель?
– Глупый разговор... Я не знаю, что наговорил Рустам. Он мой дальний родственник и иногда пользуется моим гостеприимством.
– Как и два террориста с оружием, что приютились в доме.
– О них я вообще ничего не знал. Этим домом пользуются многие мои родственники. И записан он на мою сестру. Что там творится – за это я ответственности не несу...
– Вы что, правда надеетесь, что мы будем брать согласие на привлечение вас к уголовной ответственности?
– А вы думаете по-другому?
– Я думаю, что если мы не найдем общий язык, то сначала порежем на куски тебя, сука позорная. – Влад подошел к депутату и взял пальцами его за горло. Анзоров попытался дернуться, но Русич надавил на болевую точку, и рука обвисла. – А потом твоего змееныша, который в Англии учится. Родственников. Всех под нож...
Он отпустил.
Чеченец перевел дыхание. И произнес глухо:
– Делай как хочешь! Ничего не узнаешь!
– Значит, согласия не получилось... Жаль.
Анзоров в ответ выругался по-чеченски.
Он привык, что с ним играют в поддавки. Что все наезды не страшны. Потому что даже если государственная контора наезжает по беспределу, всегда можно включить каналы, и зарвавшимся ребятам прикажут сдать назад. Но только он ошибался. Это была вовсе не контора. Точнее, не та контора...
Дальше разговор продолжался в комнате с хирургическим креслом. К теплой компании прибавился Эскулап.
– Сколько у нас времени? – спросил он, своими черными глазами разглядывая депутата, чьи запястья были прикованы к креслу.
В глазах чеченца застыла тяжелым камнем ненависть. И упрямство. Депутат ожидал самого худшего. И был готов к нему. Он был готов умереть, в отличие от Рустама. Доку Анзорова знали как человека стального, несгибаемого... Но Эскулап смотрел на него с пониманием, мудро. Он знал, что не бывает несгибаемых людей. Весь вопрос только в количестве затраченных усилий. Стального человека можно согнуть. Чугунного – сломать...
– Времени у нас не так много, – сказал Влад. – Скоро его хватятся, и небеса содрогнутся от вопля мировой и туземной общественности.
– Мне нужно часов восемь-девять. – Эскулап прилепил к плечу Анзорова какой-то датчик. Чеченец дернулся и выругался, но Эскулап не обратил на это никакого внимания.
– Главное – результат.
– Результат будет, – улыбнулся ласково Эскулап и посмотрел на Анзорова.
Их глаза встретились. Дуэль длилась не больше трех секунд. И ненависть, упрямство стали у депутата уступать место животному ужасу.
– Не бойтесь, дорогой мой пациент. Я не палач. Будет совсем не больно...
Эскулап был гордостью старой конторы. В закрытом и пользующемся заслуженно зловещей славой НИИ номер семь он достиг совершенства в методике подавления личности – виртуозно использовал для этого дела весь возможный арсенал средств, начиная от гипноза и кончая психотронными устройствами и психотропными веществами. Шансы Анзорова устоять против Эскулапа равнялись круглому нулю. Вопрос состоял в том, чтобы не угробить допрашиваемого, чтобы выдержало сердце и нервы, и он не преставился от инфаркта и не превратился бы в буйного психбольного.
– Ну что, начнем. – Эскулап взял инъектор и вкатил пленнику первую дозу «лекарства».
Человечество всю историю пыталась применять вещества, развязывающие языки лучше пыток. На научную основу это было поставлено в Англии в 18 веке, когда подозреваемому сделали инъекцию опиума. В 1916 году американский врач Роберт Хаус провел опыты по использованию скополамина – обезболивающего препарата растительного происхождения. Позже были попытки применения для этих целей наркотиков – марихуаны, мескалина, ЛСД. В пятидесятые годы ЦРУ пробовало псилоцибиновые грибы, яд кураре. Особую известность получил пентонал натрия... Настоящая революция произошла в семидесятые годы, когда в закрытых институтах КГБ, ЦРУ начали прокатывать сложные химические соединения, обладающие порой волшебными свойствами... Применение психотропных веществ упирается в один момент – не проблема привести человека в состояние оглушенности, когда язык сам будет болтаться, как флаг на ветру. Весь вопрос в том, что в таком состоянии человек легко продуцирует ложные воспоминания и сам становится уверенным в их истинности... Отсечь лишнее, разобраться, где правда, а где фантазии – вот тут нужен высокий уровень оператора. Эскулап в этих делах был настоящим кудесником. Он мог невозможное...
Анзоров заорал – у него возникло ощущение, будто ему влили расплавленный металл.
– Тише, тише, – забормотал Эскулап. – Сейчас все пройдет.
Для того чтобы выжать депутата досуха, залезть в самые потаенные уголки его нутра, заставить признаться в том, в чем он и сам себе не признался бы, Эскулапу понадобилось всего пять часов.
Итак, расклад с изотопами выглядел следующим образом. Дела у сепаратистов в Ичкерии шли в последнее время ни шатко, ни валко. Цель достижения независимости, и так довольно эфемерная, сегодня отодвигалось лет эдак на тысячу, но это полбеды – серьезные люди всерьез к этим целям не относились. Хуже, что иссякали зарубежные ассигнования. Стабилизация обстановки резко сокращала доходы и в самой Республике. Утрачивалась влияние определенных кланов.
Способ разрешения этих проблем один – удивить, потрясти всех. Захваты концертных залов – трудоемко, трудозатратно и трудновыполнимо. После того, как бойцы антитеррористического центра госбезопасности уложили полсотни усыпленных боевиков, делая аккуратные контрольные выстрелы в голову, количество ичкерийских патриотов, мечтающих покурить на пороховой бочке, резко пошло на убыль. А взрывы самодельных взрывных устройств на остановках, вокзалах и дискотеках уже воспринимались народами России как неприятная и вполне обыденная неизбежность.
Нужно было что-то грандиозное.
Анзоров, человек с высшим техническим образованием, выполняя свои депутатские обязанности, наткнулся на информацию о секретной разработке в «Вьюжанске-11» – активных трансформерах. Вещество безобидное, не выявляемое с помощью счетчика Гейгера, его можно спокойно перевозить в дорожных сумках без риска облучения. Но с помощью нехитрых манипуляций оно превращается в сильно радиоактивный порошок. При попадании в легкие пятидесятипроцентная вероятностью рака легких и летального исхода. А при больших дозах – лучевая болезнь. Мечта воина джихада! Захватывающие перспективы! Порошок активизируется. Распыляется над Москвой. Одновременно травится водоканал. Предусматривались еще некоторые сюрпризы, рангом поменьше. Все это сопровождается галдежом в России и Европе. Наиболее отработанная часть сценария – правозащитные организации, свободная пресса, комиссии Евросоюза. Грозные требования немедленно начать улаживание споров политическими методами, поскольку военного решения вопроса не существует, а борьба с бандитами ведет лишь к эскалации конфликта. Доводы известные, обкатанные не раз. Результат – Россию ставят на колени.