Сергей Зиненко – Черное Солнце (страница 14)

Родной особняк, когда-то казавшийся Николь настоящим дворцом, сейчас виделся девушке тюрьмой. Он был в пригороде Афин, на холме, с которого можно было рассмотреть город. Красивое место, полное жизни и… мафиози. Последнее Николь нисколько не беспокоило, так как она выросла в окружении этих людей.

Прислуга кланялась, когда девушка проходила мимо, а когда госпожа отходила достаточно далеко, сразу начинала перешёптываться. Из-за этого принцесса клана Виванни никогда не любила служанок, считая их сплетницами и лгуньями.

Стук каблуков, по паркетному полу, как тиканье часов отмерял время, приближая неизбежное. Николь открыла большие, двустворчатые двери, ведущие в залитый солнцем кабинет отца и увидела, как Гюнтер что-то рассказывал её отцу.

Марко Виванни — статный, загорелый итальянец, с приплюснутым большим носом и пышной короткой бородой. Когда он начал лысеть, стал брить голову, не желая смешить всех блестящей плешью. Отец казался уставшим и серьёзным.

Гюнтер же напротив был весел. Громадный, мускулистый, он всегда казался Николь недвижимой скалой, с которой она ничего никогда не могла сделать. Её первая брачная ночь была просто ужасной. Когда этот монстр навис над двенадцатилетней девочкой — она думала, что он раздавит её. Его неизменные густые бакенбарды, были как всегда идеально подстрижены.

— Привет родная, с возвращением. Ты просто красавица, — с теплотой в глазах сказал Марко.

— Пап, почему ты сказал возвращаться. Что-то случилось? — со страхом спросила Николь.

— Подпиши это, — Марко взял скреплённую зажимом стопку бумаг и протянул их Николь.

— Это что? — Николь взяла их и начала искать ручку на столе.

— Заявление на развод, — небрежно сказал Марко.

— А-а, — девушка по началу даже не поняла, что услышала, продолжая как ни в чём не бывало искать ручку. — Стоп, что? — опомнилась она.

— Ты, к сожалению, не смогла родить ребёнка, потому я решил, что вы разведётесь. Мне нужен внук, мальчик. Мне нужен наследник, которому я все передам.

Николь никогда не понимала одержимости отца этим вопросом. Казалось, что он думает только о внуке, что только это беспокоит его. Она не понимала маниакального желания отца сохранить линию крови. Но девушке было плевать, неужели она наконец избавится от этого чудовища? Неужели она будет свободна. Внезапно этот ужасный день, в какой-то миг, сделался тёплым и ласковым.

— Я решил, что твоё место займёт Клара, — услышанное разбило Николь. Она открыла рот, но не смогла ничего сказать.

— Как ты можешь так поступать с ней? Как ты можешь отдавать Клару, свою дочь, этому выродку. Ты что, совсем нас не любишь? — наконец заговорила девушка. Она сжала бумаги, помяв их. А Гюнтер стоял рядом с Марко, противно улыбаясь. Он был сильнейшим магом в клане Виванни и ценнейшим активом. Гюнтер, практически, мог делать всё, что пожелает. Маг огня восьмого ранга — это просто невероятная сила для клана вроде Виванни.

— Милая, — пропел Марко, — сколько раз я тебе говорил, не оскорблять Гюнтера. Он наш сильнейший маг. А теперь, прекрати мять бумаги, и подписывай.

— Ты совсем больной? Из-за одержимости внуком ты сломаешь жизнь ещё и Кларе? — закричала Николь, — не буду я ничего подписывать. Я уже маг шестого ранга, я сама стану помогать клану, как наследница.

— Закрой рот и подписывай, — закричал Марко, стукнув по столу и проделав в толстой дубовой столешнице дыру.

Николь не смогла сказать ни слова, она никогда не могла перечить отцу. Она… она не могла идти против его воли.

— Подписывай, — прорычал Марко. Гюнтер протянул ей ручку, которую носил в нагрудном кармане пиджака. Мерзкая улыбка не сходила с его лица.

— А Клара знает? Она знает, что ты её отдал, как какой-то домашний скот, — сдерживая слёзы изо всех сил спросила Николь.

— Знает, я обо всём ей уже рассказал. Она хорошая девочка, она меня послушает, как и ты. Подписывай, — безжалостно припечатал Марко.

Николь нехотя начала выводить подпись, словно подписывая собственный приговор. Как это возможно, как отец решился на такое?

Николь подписала документ в полной тишине и побежала прочь из кабинета. К комнате сестры она побежала, перейдя на мгновенный шаг, не желая, чтобы прислуга видела её рыдающей.

— Клара, — Николь дёрнула за ручку, но дверь была закрыта, — Клара, это я, открой дверь, — сквозь слёзы сказала она.

— Убирайся, — донёсся дрожащий девичий голосок из-за двери, — я тебя ненавижу. Почему ты не смогла родить этому уроду? Почему я должна занимать твоё место? Я тебя ненавижу, убирайся.

— Клара, солнышко, не говори так. Ты же знаешь, я сделаю для тебя всё что смогу. Открой дверь, умоляю.

— Сделай так, чтобы этот урод исчез из моей жизни. Или сама роди ему. Убирайся, слышишь? Пошла прочь, я тебя ненавижу! — закричала девушка за дверью.

Николь плакала молча. Она опёрлась о дверь и тихо сползла на пол. Слуги проходя мимо, глазели на неё, но ей было плевать. Она не нашла в себе сил, чтобы открыть эту дверь. Она просто не могла этого сделать. Она, на самом деле, просто боялась взглянуть сестре в глаза.

Николь не знала, сколько времени она прорыдала под дверью. Когда она уже не могла плакать, поднялась и молча пошла в свою комнату, где её уже ждал сидевший на кровати Гюнтер.

— Что, так быстро вернулась? А я думал, что ты будешь со своей сестрёнкой до утра рыдать. Думал зайти к вам, повеселиться втроём.

— Уходи, я больше не твоя собственность. Я не хочу иметь с тобой ничего общего, — спокойно сказала Николь. — Пошёл вон! — крикнула она.

— Ц-ц-ц, — помахал он указательным пальцем, — ну нельзя же быть такой неприветливой со своим мужем. Развод — это просто формальность. Не расстраивайся. А теперь ложись на кровать и раздвигай ноги, — Гюнтер подошёл и взял прядь её волос, потеребил их пальцами.

— Ты не услышала, я сказал лечь на кровать и раздвинуть ноги! — Гюнтер дал Николь звонкую пощёчину, голова девушки дёрнулась. Потом он ударил её ещё раз, и ещё. А после, бросил её на кровать. Николь кричала, сопротивлялась, вырывалась. Но он был сильнее, лезвия воздуха, созданные девушкой, просто ничего не могли ему сделать. Она кричала изо всех сил, но никто так и не пришёл. К ней никогда никто не приходил на помощь…

Глава 8

Диармайд разглядывал рисунок солнца, написанный кровью, и улыбался. Его первый шаг… это станет символом всего, что он сделает. Когда кровавый рассвет взойдёт — исполнятся все его желания. Они описывали эту сцену как чудовищную, а его распирало от чувства собственной важности. Это был первый камушек, который обрушит лавину на весь мир, по крайней мере, так ему казалось.

Ричард раздобыл чертежи поместья, список охраны, графики их работы и даже ранги силы. Ничего особенного. За последние несколько лет клан ослаб. Пока Персей, прежний глава клана, медленно умирал, Прокл, его приемник, как лидер не подавал надежды, из-за этого сила клана таяла на глазах. Лучшего момента, чтобы напасть, даже подстроить было невозможно. И самое прекрасное: чем дольше Диармайд ждал, тем меньше было солдат у ведомого подростковыми инстинктами главы.

— Будь ты нормальным человеком, я бы предположила, что ты коришь себя из-за содеянного и утопаешь в чувстве вины. Но, как я вижу, тебя распирает от гордыни, — Мелисса села рядом на лавочку. — Долго ещё ты будешь наблюдать за особняком? Ричард же дал тебе все данные.

— Привычка… Когда я ещё был убийцей клана, всегда сам осматривал место операции. Чёрт… я лично прикончил и расчленил Орсино, а его наставления всё ещё со мной… логично, конечно, но это бесит, — Диармайд с трудом сдержал импульс маны, чтобы глаза не засветились.

— Ну прошлое стереть невозможно… а привычка это полезная, — хмыкнула Мелисса. — И ещё, на будущее, ты бы не говорил о таких вещах в публичных местах. Мало-ли.

Диармайд оглядел сквер, из которого было видно высокий забор особняка, и редких прохожих, погружённых в свою собственную рутину.

— Я уже давно заметил — чем я сильнее, тем беспечнее становлюсь. Иногда даже забываю, что убийство людей — это незаконно.

Мелисса улыбнулась и похлопала Диармайда по плечу.

— Для этого мы и нужны, чтобы напоминать тебе о реальности. До сих пор не могу отойти от твоего откровения. Планы у тебя, конечно, безумные, но ничего вменяемого я от тебя и не ожидала.

— Почему же ты не пытаешься меня отговаривать. Не читаешь нотации, не говоришь, что я не прав. Только тогда, в лаборатории Ричарда, вспылила и успокоилась, — Диармайд действительно не понимал. Он ожидал, что Мелисса будет сопротивляться, пытаться отговаривать его, но ничего подобного не происходило.

— Может твои планы и безумные, но они всегда, почему-то, осуществляются. Наверное, я просто научилась доверять твоей интуиции и целеустремлённости. Знаешь, — прыснула девушка, прислонив сжатый кулак к губам, — дружба с тобой очень похожа на веру. Ты просто беспричинно вверяешь свою жизнь в твои руки и надеешься на лучшее. Пока что эта вера подарила мне любимого человека и вытянула из омута отчаяния.

Мелисса посерьёзнела и прокашлялась.

— Раз ты решил посмотреть особняк, значит скоро наше… мероприятие? — спросила она.

— Нет, ещё нет. Ричард изучает присутсвующих в Спарте боевиков Отцов Ночи, и примерную скорость, с которой они отреагируют на нападение. Нужно выбрать момент, когда в городе не будет нежелательных приезжих. Я хочу сделать ещё одно заявление, а для этого мне потребуется время. А как я очутился здесь — сам не знаю, просто бродил по городу и… как-то вышел к этому скверу.