Сергей Журавлев – Из жизни незадачливого жиголо (страница 7)

– Я тебя убью. Что конкретно? – взвился собеседник.

Зашнуровывая кроссовки Владимир стал рассказывать.

– Как я понял, две девушки решили сыграть с судьбой в рулетку. По очереди набирают первый попавшийся номер из телефонного справочника и просят позвать – называют первое попавшееся мужское имя. Если не совпадает, то извиняются.

– А если совпадает? – у Алексея пересохло во рту.

– То проигравшая должна пригласить мужчину в гости и провести с ним ночь. Нина, так она представилась, попросила позвать Владимира.

– И ты собираешься к ней ехать?

– Да. Это недалеко, девятиэтажка на Шелковичной.

– Володь, может лучше со студентками замутить, – почти умолял Алексей. – Или, как вариант, в ларек за сигаретами сходишь.

Весна плавно готовилась обернуться летом. Точно так же как прошлый век совсем недавно обернулся новым двадцатым веком. Солнце припекало все сильнее. Может быть поэтому двое мужчин расположились попить кофе на улице под зонтом, а не в помещении известного во всей Вене кафе «Ландтманн». А может и потому что старший из мужчин, благообразный джентльмен с ухоженной бородкой и в отлично сшитом франтоватом сюртуке, постоянно курил сигары. Его визави был очевидно либо студентом старших курсов, либо уже бакалавром, но точно ассистентом старшего товарища, так как ловил с восхищением каждое его слово.

– Я вам так благодарен, господин профессор, что вы пригласили меня на чашечку кофе. Но почему меня, господин Фрейд.

Доктор Фрейд неспеша раскурил сигару.

– Видите ли, Генрих, мой издатель заказал рукопись. Популярность моих публичных лекций не дает ему покоя. И он упросил меня написать для моих почитателей книгу. Не монографию для ученых мужей, а именно лекции для публики. Вы Генрих, как мой ученик, присутствовали почти на всех моих последних выступлениях, сидели среди слушателей и представляете что более всего их заинтересовало.

– Да, почти на всех, господин профессор, – заверил юноша.

Выпустив очередной клуб дыма, основатель психоанализа кивнул и продолжил:

– К тому же, я считаю, что из всех моих учеников, вы отличаетесь системностью мышления и очень удачно формулируете мои умозаключения. Именно поэтому выбор пал на вас. Я надеюсь, что в ходе нашего с вами обсуждения мне лучше удается развить свои предположения, находить аргументы, излагать свое понимание психических проявлений. – Метр пригубил чашку ароматного кофе. – Чем если бы это было в тиши кабинета над чистым листом бумаги.

– То есть вы хотите сказать, что это одна из фобий – боязнь чистого листа? – решил блеснуть польщенный помощник.

– Очень интересное наблюдение, юноша. Боязнь чистого листа. – Метр пожевал кончик сигары. – Боязнь чистого листа. Боязнь начать что-то новое. Очень интересно. Ведь кто-то боится так, что даже и не начнет. Кстати, профессор Шарко как-то говорил мне, что ему очень трудно начинать писать новую статью, аж пальцы скрючивались на правой руке. Приходилось делать массаж или даже готовить теплые ванны для руки.

– Неужели это знаменитый профессор Шарко из клиники нервных болезней в Сальпетриере? – восхитился юноша.

– Да, коллега. Но об этом позже. Генрих расскажите мне о контингенте, который ходит на мои публичные выступления.

– В основном это, конечно, это состоятельные люди. Не каждый может себе позволить билет на лекцию за 15 крон. Это образованная публика, среднего возраста. Преимущественно женщины.

– Как так? Мне казалось, что в зале больше мужчин.

– Да, но привели их туда как раз женщины. На публичную лекцию, где в том числе обсуждаются вопросы пола, неприлично ходить одиноким дамам. Общественное мнение знаете ли…

– Хм. Очень ценное наблюдение.

– Поверьте мне, профессор, дамы буквально тащат своих спутников на ваши выступления.

– Так вот от кого скептические реплики на моих выступлениях. Браво Генрих. А как вы думаете, почему женщин так интересует мой психоанализ?

– Ну, может быть они от природы любопытны, – сделал неуверенное предположение юный ученый.

– Они более тревожны, – Фрейд стряхнул пепел в фарфоровую пепельницу. – У женщин повышен порог восприятия, поэтому они более чувствительны. И как следствие более тревожны.

– Я понял, профессор, – юноша от возбуждения заерзал на стуле. – Когда мы с матушкой отправляемся за покупками, я запираю дверь и поворачивая ключ, громко считаю обороты «Раз, два». Матушка все равно отодвигает меня в сторону и дергает за ручку «Дай я проверю».

– Именно. Вот это и есть проявление внутренней имманентной тревожности у женщин. А что будет если мы усугубим ситуацию. Вы не просто ушли на пару часов из дома, а уехали, например, на воды подлечиться.

– В Баден-Баден, – подхватил ученик. – На месяц. И матушка не проверила закрыл ли я дверь.

– Да. И дома осталась часть ваших сбережений и фамильных драгоценностей.

– О, матушка вся изведется. О каком лечении тогда может идти речь. Однозначно это будет предпосылка классической истерии.

– Я бы назвал это неврозом. Что бы вы порекомендовали, Генрих?

– Сильное успокоительное? – предположил собеседник.

– Но причина этим не устраняется, источник раздражения продолжает существовать. Так во что это выльется?

– Не знаю, доктор Фрейд.

– Генрих, если ты выпьешь чашечку кофе, такого же прекрасного как в этом заведении, ты сможешь сразу лечь и заснуть?

– Нет, профессор, кофе меня очень бодрит. Поэтому во время сессии за вечер я могу выпить целый кофейник и не спать до утра.

– А твоя мама?

– Матушка моя может задремать тут же за кофейным столиком.

– Вот именно. – Доктор Фрейд назидательно поднял вверх палец. При крепкой нервной системе дополнительное возбуждение способствует активизации, повышению работоспособности, а для слабой это будет чрезмерным воздействием и приведет к парадоксальному эффекту – нервная система отключается. Человек засыпает. Чем сильнее стрессовый фактор, тем дольше он будет спать. Это и есть форма примитивной изоляции. Примитивная изоляция, это способ снять психическое напряжение путём ухода от взаимодействия с реальностью. Это одна из самых первых защит, которыми начинает пользоваться человек в своей жизни. Например, я часто наблюдал на примере своих детей, что младенец засыпает, чтобы справиться с переизбытком нахлынувших на него новых ощущений. Человек засыпает и тем самым изолируется от раздражителей. Он самоисключается из действительности, погружаясь в царство Морфея, ради сохранения внутреннего спокойствия. Это конечно вредит взаимоотношениям с близкими людьми, которые не получают необходимой им обратной реакции.

– Профессор, а не является ли так называемый летаргический сон, так же проявлением психического механизма изоляции? – воскликнул юноша.

– Генрих, я не ошибся выбрав вас в собеседники. – Самодовольно улыбнулся метр.

– Доктор Фрейд, а какие еще механизмы защиты присутствуют у человека с рождения?

Собеседник ответил не сразу. Он заказал еще чашку кофе и снова взялся за отложенную сигару.

– У младенца еще нет «Я», на него не давит «сверх Я». Он значительно подвержен действию инстинктов, на базе которых и закладывается психика. Безусловно один из первых психических механизмов является эгоцентризм. Весь мир это я. Все вокруг существует для меня. У маленького ребенка еще не развита эмпатия и восприятие окружающего мира происходит за счет собственных ощущений. Эгоцентризм, как мощное проявление бессознательного не дает возможности посмотреть на происходящее с точки зрения других людей, поставить себя на место этого человека. Эгоцентрик не стремится понять, что люди – другие, не такие как он, что другие люди на многие вещи смотрят по своему, что у них свои и взгляды и потребности. Отсюда и возникают конфликты. С возрастом такое восприятие мира трансформируется, но доминирование подсознательного у слабых личностей закрепляется.

– Это то, что мы называем «не сошлись характерами»?

– Не стоит примитизировать, коллега. Хотя, в целом, вы правы, – согласился метр.

– Получается, что если у взрослого человека сохранился и превалирует механизм защиты такой как эгоцентричность, то это становиться большой проблемой в общении с окружающими, установлению с ними контактов, взаимопонимания, а это, в свою очередь, может инициировать психическое заболевание, – продолжал закреплять мысль младший коллега. – Является ли тогда эгоизм вершиной проявления эгоцентризма? Как вы считаете, профессор?

– Позвольте с вами не согласиться, юноша. В основе поступков эгоиста лежит получение выгоды, корысть, то есть осознанные действия. Эгоист именно ради этого совершает те или иные продуманные действия. В то время как эгоцентричный человек поступает неосознанно, он просто не анализирует многое происходящее вокруг как должное, для него это данность. Ведь он полностью погружен в мир собственных интересов.

На некоторое время повисла пауза, когда каждый думал о своем. Профессор посмотрел на часы.

– Генрих, прошу вас, как моего ассистента, изложить на бумаге наши рассуждения. Хочу посмотреть как вы подкованы методологически и как владеете пером.

– Почту за честь, уважаемый профессор, – молодой человек от полноты чувств прижал руки к груди.

Часть 2

Придя на работу, Алексей каждый час стал набирать домашний номер Вовки. После обеда тот отозвался, сказал что у него все хорошо и он собирается отсыпаться. Ну, если с другом все в порядке, значит пора заняться своими делами. После обеда, когда закончилось его дежурство в филармонии, Алексей направился в брачное агентство. Он буквально кипел от возмущения. Всю дорогу он шлифовал фразы, которыми собирался обличить хозяйку брачного вертепа.