Сергей Журавлев – Черная молния (страница 3)

– Не забудьте, Юрий Владимирович, про «Красные бригады» в Италии и Скандинавии, – добавил Лазарев.

– Понятно, товарищи, что вопрос назрел серьезный, требует более детальной подготовки. Георгий Петрович, вам срок десять дней для сбора материалов по этой теме. На сегодня все, – неожиданно свернул совещание председатель КГБ. Офицеры поднялись со своих мест. – Генерал, задержитесь, – резко бросил Андропов.

– Я так понимаю, что эта тема не столько нашего территориального направления, сколько ваших подопечных, – продолжил он, когда за Покровским закрылась дверь. – Ваш сотрудник Батый смог внедриться через немцев в мир арабского терроризма.

– Так точно, Юрий Владимирович. Резидентура подполковника Саблина (оперативный позывной «Север») по вашему указанию осуществила внедрение в экстремистские движения Европы. Руками радикалов осуществлен ряд активных мероприятий в наших интересах в Германии. В Италии мы активно (также под «чужим флагом») проводим движение за выход из НАТО – в соответствии с поставленной вами задачей. Вот во Франции процесс идет, к сожалению, пока вяло. Они бурно начали, но быстро выдохлись. Самое перспективное – это наша работа в Германии.

– На ваш взгляд, товарищ Лазарев, арабы решают только свои локальные задачи – или за ними стоят более могущественные силы и это более сложная игра, чем может сейчас показаться?

– Юрий Владимирович, появилось это движение от безысходности. Первым в него включился доктор Хабаш и его Народный фронт освобождения Палестины. Затем Арафат и его ФАТХ. Обе организации входят в Организацию освобождения Палестины, но Народный фронт, считается, строит будущее страны по социалистическому пути, а Арафат склонен двигаться к решению задачи в нынешних рамках капитализма. Однако в последнее время есть признаки того, что этой проблемой всерьез заинтересовались американцы. У них богатый опыт использования террористов в Латинской Америке. Его-то они хотят перенести и на Ближний Восток.

– Батый у нас представитель ФАТХ в Европе?

– Верно. Но европейские леваки склоняются все больше к Народному фронту освобождения Палестины доктора Хабаша. Уж больно Арафат гибкий: и нашим и вашим, кто больше заплатит.

– Захваты самолетов – чьих рук дело?

– И того, и другого, но в большей степени это детище доктора Хабаша.

– Он что, действительно врач?

– По нашим данным, в университете Бейрута получил диплом врача. Затем переехал в Иорданию, где работал по специальности в лагерях для палестинских беженцев.

– У нас есть выходы на Народный фронт?

– До этого времени не было.

– А сейчас появился?

– В какой-то степени, – неуверенно ответил Лазарев.

– Что вы мнетесь, генерал? – чуть повысил голос председатель КГБ.

– Арабов вербовать, Юрий Владимирович, себе дороже. Деньги они возьмут, а вот что принесут, большой вопрос. Мы для них неверные, а обмануть неверного ислам не запрещает, даже наоборот. Поэтому приходится внедрять.

– Подождите, Анатолий Иванович, у вас есть Университет дружбы народов. Там что, мало арабов учится? Вы что, за четыре года обучения не могли из их числа набрать агентуру?

– Мы работаем с этим контингентом. Однако то, что человек получил образование в Москве, иногда воспринимается на местах как клеймо…

– Выбирайте выражения, генерал, – не стал скрывать своего раздражения Андропов.

– Извините, там это как печать – русский агент. Поэтому как специалисты они ценятся, но в политику, во власть путь им закрыт. На всякий случай.

Хозяин кабинета резко откинулся на кресле и задумался. Этот аргумент он еще не рассматривал. Не так давно начальник 5-го управления, в чьем ведении также находилась работа с иностранными студентами на территории СССР, бодро докладывал о росте завербованных иностранцев. Это работа контрразведки, но потом, после возвращения их на родину, агентов уже начинает вести Первый главк, разведка.

«Запросить данные по эффективности работы с завербованными», – сделал для себя пометку Андропов.

Лазарев, видя, что начальник погрузился в свои думы, не мешал, но, заметив, что Андропов вновь поднял на него глаза, продолжил:

– Кстати, по поводу университета. Два года назад на учебу к нам была направлена большая группа молодых товарищей из Венесуэлы. Среди них особо выделялся один парень – Ильич Рамирес Санчес, из семьи успешного адвоката.

– Коммунист?

– Нет.

– Как так? Направление на учебу должны давать коммунистические партии страны.

– Совершенно верно, но ни он, ни его отец не состоят в партии. Они как бы сочувствующие. У отца, как в сказке, было три сына. Их он назвал Владимир, Ильич и Ленин.

– Оригинально, – развеселился Андропов. – Кто же попал к нам?

– К нам приехали учиться два брата – Владимир и Ильич. Отец боготворит русскую революцию, поэтому Ильич с десяти лет знакомился с трудами Маркса, Ленина и… – Лазарев замялся. – …Троцкого.

Брови шефа КГБ удивленно пошли вверх.

– Парень разгильдяй и баламут, но он тесно сошелся с палестинскими студентами, а через них – с одним из руководителей НФОП. Они пригласили его летом на учебу в свои лагеря подготовки бойцов сопротивления. Аналогичную подготовку он проходил на краткосрочных курсах у наших коллег на Кубе.

– Очень интересный кадр, присмотритесь к нему. Возможно, это вариант.

Глава 2

Противоречивость была заложена в натуре Ильича изначально. Так и не ясно, почему поженились пламенный революционер, богохульник и неугомонный бузотер Хосе и набожная, рассудительная Мария. Единственное, в чем они были похожи, так это упрямство. Такое же непоколебимое, как Анды, в окрестностях которых в Венесуэле и родился мальчик.

В пику накрывшей страну диктатуре не особо удачливый юрист хотел показать всем, какой он отважный революционер, дав сыновьям имена в честь русского вождя революции. Это в чистом виде был не столько умный поступок, сколько вызов обществу.

Его мать была столь же убежденной католичкой, как отец – атеистом. Религиозные чувства Марии оказались более стойкими: она так и не смирилась с нетерпимостью своего мужа к вере. Отец рьяно проповедовал марксизм, мать с той же настойчивостью тайно внушала детям католические принципы. В противоречиях между Библией и «Капиталом» Маркса и формировался характер мальчика.

Эта двойственность послужила началом формирования таких черт характера, как лживость, двуличие, лицемерие. Сначала мальчик очень страдал от постоянных скандалов в семье, но постепенно у него сформировалось убеждение, что отношения мужчины и женщины могут быть только кратковременными, только для удовлетворения желаний или в силу обстоятельств. Понятие «верность» он похоронил еще в раннем детстве.

Перегруженная негативными эмоциями от скандалов близких людей детская психика требовала разрядки. Он нашел ее в насилии. Убегая на улицу, в играх со сверстниками он предпочитал именно жестокие увлечения. Как и многие мальчишки, они играли в индейцев, изготавливая из подручных материалов луки и стрелы. Но Ильича не устраивали слабые удары от прутиков вместо стрел. Он первый смастерил арбалет, приспособив вместо тетивы гитарную струну. Теперь его стрел противники в играх боялись уже по-настоящему.

Его это только раззадорило, и тогда он приспособил к стреле острый металлический наконечник. Теперь играть с ним уже никто не хотел, и маленький Ильич увлекся охотой на пернатых. Как у нас голуби, так в Венесуэле часто встречаются попугаи. Больше всего ему нравилось из засады убивать больших ярких попугаев. По окончании таких кровожадных игр он мчался в ванную и выходил оттуда уже аккуратно причесанным, с чистыми, отмытыми от крови ногтями. Мама не любила, когда дети выглядели неряшливо.

Наблюдая за агонией птицы, мальчик чувствовал эмоциональную разрядку. Мало того, в такие моменты он ощущал себя победителем, властителем жизни и смерти. Именно так, на его незрелый взгляд, и должны завершаться конфликты. Он не хотел чувствовать себя жертвой, ему нравилось быть повелителем.

Еще одна важная черта характера проявилась у него тогда же, в детстве. Умение манипулировать, использовать, даже подставлять других. Чаще всего это были его близкие, приятели или друзья.

Однажды они с приятелями нашли на улице толстый бумажник. Друзья склонялись к тому, чтобы отнести его в близлежащую церковь или в полицию, но Ильич убедил товарищей поделить деньги. Он первым взял себе несколько банкнот и незаметно отошел в сторону, пока подростки бурно обсуждали, что делать с находкой.

Скоро на площади показался мужчина, явно ищущий свою пропажу. Чтобы не навлечь на себя подозрения, Ильич стал показывать и громко кричать, что кошелек у пацанов, а приятелям стал показывать, что надо бежать, что они и сделали с испугу, вместо того чтобы просто вернуть находку. Разъяренный мужчина не побежал за подростками, они разбежались в разные стороны. Он удовлетворился брошенным бумажником. Ильич спокойно подошел и выразил свое сочувствие и желание помочь наказать мальчишек. За что с благодарностью получил еще одну банкноту.

У него рано проснулась сексуальность. Отец в подпитии частенько приводил в дом чужих женщин. Ильич пристрастился подсматривать, чем они занимались. Отец, человек жесткий и решительный, добившись своего, грубо выпроваживал приятельниц. Некоторые даже не успевали полностью одеться.