Сергей Жуков – Сергей Жуков. Сколковский дневник (страница 2)

Два мира. Два пути. Один выбор.

Три недели назад, на набережной голландского канала, произошёл разговор, после которого для меня всё встало на свои места.

В тесной переговорной один из европейских партнёров сказал мне с ледяной учтивостью:

– Россия – это прекрасная история о прошлом. Но в инновациях нужна скорость, которой у вас нет.

Эти слова ударили в самую цель.

Я помню, как внутри у меня всё вспыхнуло протестом и болью, ведь для меня слово «космос» было не мечтой, а повседневным делом. Но вместе с обидой пришло и прозрение. В тот миг я остро почувствовал, что моя привычная орбита больше меня не держит. Отрасли я нужен теперь не как пилот устаревающей техники, а как архитектор новых систем.

Либо я сойду на землю сейчас, либо вскоре сгорю в атмосфере надвигающихся перемен.

Я вспомнил 1988-й. Первый кризис в «Энергии». Тогда я не смог выбрать один путь. Я ушёл – и потратил ещё пятнадцать лет, чтобы вернуться.

Я вспомнил всё, что сделал за эти пятнадцать лет: Закон о космической деятельности, Московский космический клуб, ЗАО «Центр передачи технологий», систему государственного управления космической деятельностью в новой России. Всё это было не «вместо космоса», а «ради космоса». Системная работа. Строительство дороги для других.

Я всегда чувствовал миссию. Не персональный успех, а вклад в общее дело. Не «я полетел», а «я сделал так, чтобы могли полететь другие».

И теперь – снова развилка.

Полететь самому. Или построить дорогу для других.

Важное и более важное.

Только на этот раз я уже знал: если откажусь – это навсегда. В 1988-м у меня были ещё пятнадцать лет. В 2011-м – второго шанса не будет.

Принять такое решение оказалось мучительно трудно.

Наконец я всё же набрал номер Олега Котова. На том конце провода долго молчали, словно слушали сигнал спутника, который вот-вот пропадёт из зоны связи. Наконец Олег заговорил, медленно подбирая слова:

– Сергей, ты понимаешь, что говоришь? Тебя через месяц ставят в экипаж. Это твой шанс. Последний.

– Понимаю.

– Почему?

Как объяснить? Что миссия важнее мечты? Что я выбираю не между «полететь» и «не полететь», а между «полететь один раз» и «дать полететь сотням»?

– У меня другая задача, Олег. Я должен строить частную космонавтику. Здесь, на земле.

Он долго молчал.

– У тебя есть шанс сделать для космонавтики больше, чем ты уже сделал, – произнёс он тихо. – Но этот шаг будет уже не в небе… а на земле, в Сколково.

Я выдохнул, ощущая огромное облегчение: его слова лишь подтвердили то, о чём я начинал догадываться сам.

– Ты уверен? – спросил он.

Нет. Я не был уверен. Я разрывался. Но я знал, что если не уйду сейчас – до официальной постановки в экипаж – то уклонюсь от большого дела. А если встану в экипаж и всё же потом уйду – то подведу многих людей, пилотируемую программу.

– Да. Уверен.

– Жаль. Ну, удачи тебе!

Я нажал на кнопку и понял: решено.

Звёздный городок. Апрель 2011

Вернувшись из командировки, я написал заявление об увольнении с должности космонавта-испытателя Роскосмоса.

В отделе кадров на мой рапорт об уходе ответили лишь тяжёлым вздохом:

– Жаль, Сергей. Кровью и потом заработанное место освобождаешь… Через год ведь мог бы полететь.

Эти слова отдались во мне эхом, и внутри поднялась буря сомнений. Один внутренний голос кричал: ты предаёшь мечту всей своей жизни, бросаешь всё перед самым стартом! Другой шептал в ответ: а что, если именно это и есть твой настоящий полёт?

Космонавт Сергей Волков, мой товарищ и коллега по Отряду, пытался меня отговорить:

– Серёж, ты с ума сошёл! Тебя через месяц ставят в экипаж! Ты же всю жизнь к этому шёл!

– Знаю.

– Слушай, – он понизил голос, – есть информация, что может освободиться кресло в другом экипаже. Можешь полететь уже через год!

Я посмотрел на него и понял: он искренне не понимает, почему я отказываюсь.

– Серёжа, моя задача не в том, чтобы полететь самому. Моя задача – двинуть космонавтику вперёд. Через Космос 2.0. Через частные компании. Через то, чтобы полететь могли не только избранные из Отряда, но и инженеры, предприниматели, учёные.

– Но ты можешь сделать это после полёта!

– Нет. Не могу. Если я сейчас останусь – погружусь в подготовку на два года. А потом – полгода на орбите. А потом – реабилитация. Это три года. За три года окно возможностей в Сколково закроется. Частная космонавтика в России не случится. Или случится без меня.

Волков смотрел на меня с недоумением.

– Ты жертвуешь полётом ради… чего? Ради идеи, которая может не сработать?

– Ради миссии.

Он покачал головой и ушёл.

15 апреля 2011 года. Интервью у Вексельберга

Космический кластер оставался последним вакантным звеном в структуре нового проекта. Мы с Виктором Феликсовичем оказались ровесниками, и между нами сразу возникла та искра понимания, что важнее любых званий и резюме.

Он рассказал, что уже пересмотрел два десятка кандидатов – генералов, чиновников, предпринимателей – и всё ещё искал человека нужного ему склада.

Наконец Вексельберг внимательно посмотрел мне в глаза и сказал:

– Мне нужен не администратор, а созидатель. Нужен интерфейс между консервативной отраслью и будущим. Ты готов построить такой интерфейс?

Я кивнул.

Выходя из его кабинета, я почувствовал облегчение и тревогу.

Точка невозврата была пройдена.

Весна 2011. Парк ЦМТ

Остановившись на крыльце здания, я глубоко вдохнул сырой весенний воздух. Улица шумела автомобилями. Где-то над головой пролетал самолёт. Запах клевера был таким сильным, что на мгновение я закрыл глаза и замер.

Я невольно сжал кулаки так сильно, что переплёты папки хрустнули. Сердце бешено колотилось.

Я сознательно отказался от личного полёта к звёздам ради того, чтобы проложить дорогу в космос для сотен других людей. Но мне было страшно потерять тот трансцендентный опыт, который даёт только полёт на ракете.

По крайней мере, так мне казалось.

Внутренний голос прозвучал по-новому – уверенно и спокойно:

Теперь ты не пилот. Ты архитектор новой отрасли.

Осенью 2011 года решением Межведомственной комиссии при Роскосмосе я был отчислен из Отряда космонавтов.

К тому времени я уже дописал и издал книгу «Стать космонавтом! Субъективная история с обратной связью». В ней – дневники, размышления, рассказы о русской школе отбора и подготовки космонавтов, документы. Я в деталях представлял и мысленно совершал свой полёт на орбиту.

Но это не было настоящим полётом.

Я не чувствовал перегрузки на старте. Не видел Землю из иллюминатора. Не ощущал невесомости – настоящей, не на тренировках в Ил-76, а той, что длится месяцами. Не знал, что значит вернуться и заново учиться ходить.