Сергей Жуков – Бумажная империя 6 (страница 22)
— Как? — только и спросил он.
— Очень просто, — ответил Распутин и посмотрел на самолёт из которого вышел пилот.
Подойдя к ним он снял фуражку и глаза Долгопрудного расширились. Перед ним стоял Чкалов собственной персоной.
Я лежал на весьма комфортной кровати и просто наслаждался тишиной и спокойствием. Двое последних суток прошли без сна и организм нуждался в восстановлении.
Но покой мне только снился. Хотя, даже не снился, потому что поспать мне тоже не дали. Замок двери щёлкнул и в помещение вошёл Меньшиков.
— Ты должен понимать, что просто не мог не оказаться здесь, — тихо произнёс он.
— Это никак не связано ни с Долгопрудным, ни с вами, — спокойно заметил я, не поднимаясь с кровати. — Мне лишь интересно почему.
— Я не могу ответить на этот вопрос, — безэмоционально произнёс Меньшиков, сев на кресло, стоящее в углу камеры.
— Почему Император считает меня сочувствующим? — спросил я, добавив конкретики.
Бровь Меньшикова чуть дёрнулась вверх. Он явно был удивлен тем, что мне известно кто стоит за моим надуманным арестом.
— Мне это неизвестно, — спокойно ответил он.
— Тогда устройте мне с ним встречу, — повернулся я и посмотрел ему в глаза.
— Это невозможно, — заметил Меньшиков.
— Вам? Очень сомневаюсь, — усмехнулся я.
В этот момент в дверь нервно постучали и сразу же вошли.
— Я занят, — рявкнул Меньшиков, но на пороге стоял генерал-командующий особым отделом. Он коротко кивнул мне и выпалил:
— Григорий Александрович, необходимо ваше присутствие. Немедленно.
— Что там? — недовольно повернулся к нему светлейший.
— Юсупов, — коротко отрезал генерал и Меньшиков отмахнулся, как от назойливой мухи:
— Подождёт, ему не назначено.
— Григорий Александрович, вы не поняли. Он не здесь, он на телевидении, — попытался объяснить тот, но запутал лишь сильнее. — Прошу, немедленно пройдёмте. Это напрямую касается… кхм…
Генерал замялся и бросил короткий взгляд на меня.
Не успели защёлкнуться наручники за спиной у Долгопрудного, как в воздухе показался вертолёт. А за ним ещё несколько. Небольшая старая взлётка посреди леса озарилась ярким светом прожекторов и из приземлившегося первого вертолёта вышел Павел Алексеевич Юсупов.
— Что он здесь делает? — удивлённо спросил Чкалов, поправляя волосы при виде множества операторов с камерами.
— Это я позвал его, — сухо ответил Распутин, выходя навстречу медиамагнату.
Их рукопожатие было не просто приветствием. Это была битва двух могущественных людей, искренне ненавидящих друг друга.
— Полагаю это и есть ваш эксклюзив? — кивнул Юсупов в сторону Долгопрудного.
— Да, — коротко ответил Распутин и добавил: — Мои условия повторять нет необходимости?
— У меня хорошая память, — скривился Павел. — И поэтому я прекрасно помню, как вы подставили меня перед Меньшиковым в прошлый раз.
— Можете считать, что это моё извинение за то недоразумение, — усмехнулся Распутин, но Юсупов покачал головой и пошёл к задержанному.
— Ваше имя Юрий? — властно спросил он у Долгопрудного, но тот лишь презрительно посмотрел на стоящего перед ним медиамагната.
— Вы — завербованный агент английских спецслужб? — задал следующий вопрос Юсупов.
— Думаешь, что я буду отвечать на твои вопросы, чтобы ты убедился? Не дождёшься, — сплюнул на асфальт Долгопрудный.
— Нет, в этом нет больше никакой необходимости. Мне всё ясно, — невозмутимо ответил Павел и, повернувшись отдал приказ: — Расчехляйтесь, работаем.
— Мы с вами, дорогие зрители, в прямом эфире наблюдаем за уникальной спецоперацией по задержанию опаснейшего преступника, — с придыханием говорила самая популярная ведущая страны, ведя репортаж на фоне частного самолёта, стоящего на заброшенной взлётной полосе посреди ночного леса. — Юрий Долгопрудный, долгое время скрывавшийся в Англии, обманом выманил своего брата-близнеца, живущего в столице нашей империи и, украдя его личность, два года вёл подрывную деятельность, направленную на дестабилизацию обстановки в Российской империи.
— Какого хрена там творится? — орал Меньшиков на своих людей. — Почему я узнаю об этом из новостей?
Но те лишь непонимающе разводили руками.
— Масштабная операция по поимке Юрия Долгопрудного готовилась несколько месяцев. Наши спецслужбы работали в тесном контакте с представителями аристократии, по крупицам собирая доказательства, — продолжала ведущая. — А теперь, с личным обращением выступит владелец нашего канала — Павел Алексеевич Юсупов.
— Это прямое включение транслируют по всем каналам, — тихо добавил генерал-командующий. — Даже по тем, где ночью непотребства всякие показывают…
На экране появился Павел. На фоне снежного неба его массивная фигура была подобна атланту, вырезанному из гранита.
— В этот непростой для нашей страны час, мы забыли о разногласиях и объединили усилия против общего врага. От имени аристократии и всех жителей нашей страны, я хочу выразить благодарность великим родам Мечниковых, Распутиных, Никитиных и Меньшиковых за их вклад в это расследование, — голос Юсупова был твёрд и спокоен, несмотря на снег и мороз. — А также, отдельно хочу упомянуть о главном действующем лице в этом деле. Барон Уваров уже второй раз доказал нам всем, что его титул — не простой звук. Молодой аристократ всем сердцем радеет за нашу страну и я горд тем, что имею честь быть с ним знакомым.
Трансляция вновь вернулась к ведущей, которая начала в красках рассказывать о всех преступлениях Долгопрудного.
Меньшиков выключил звук и устало потёр виски.
— Григорий Александрович, это ведь прекрасные новости, — робко сказал один из подчинённых. — Долгопрудный пойман и ответит за все свои преступления.
— Да, прекрасные… — процедил он, прекрасно понимая, что с минуты на минуту ему поступит звонок напрямую из Зимнего и разговор будет не из приятных.
— А как быть с Уваровым? — робко уточнил генерал-командующий.
— А как с ним прикажете быть? Вручите медаль очередную и пусть проваливает, — злобно отмахнулся Меньшиков.
Он закрыл глаза. Нервотрёпка последних дней оставила его совсем без сил. Но опытный аристократ прекрасно понимал, что это только начало…
— И всё-таки я не понимаю, зачем ты отдал этот материал Юсупову, — покачал головой Распутин, когда я сел в его машину.
Только я вышел из здания Управления, как к крыльцу подъехал князь.
— Ту вражду действительно пора заканчивать и этот жест — лучший показатель того, что я готов зарыть топор войны, пожал я плечами. — К тому же, без такой широкой огласки неизвестно, чем бы для меня закончилась вся эта история.
Когда мы попрощались с Алисой, то я попросил не только приглядеть за моей собакой но и ещё кое о чём. Я оставил сообщение для её отца, в котором просил сообщить Юсупову, если им удастся задержать Долгопрудного. Ответным условием было личное обращение Павла Алексеевича с упоминанием фамилий причастных. Мне нужна была широкая огласка, а Юсупову — громкий эксклюзив, чтобы восстановить свою пошатнувшуюся репутацию.
— Лучше вы мне расскажите как смогли заставить сказать Павла что он горд быть знакомым со мной, — рассмеялся я. — Этого ведь не предполагалось?
— Ну, мне просто хотелось увидеть его лицо в тот момент, когда он будет произносить эту фразу, — позволил себе улыбнуться обычно спокойный Распутин.
По пути в поместье Распутиных, князь наконец-то рассказал мне, что на самом деле произошло и как именно ему удалось схватить Долгопрудного:
— От его слуг я узнал про Юрия и сразу же всё понял. И связался с Чкаловым. Мы установили контроль за всеми вылетающими частными рейсами. Ну а дальше сразу же заметили подозрительный борт. Чкалов лично сел за штурвал и несколько часов петлял над Карельским перешейком, пока я и мои люди готовили заброшенную взлётку в лесу к их посадке.
— И что, неужели Юрий ни о чём не догадался? — удивился я.
— Подозревал. Стюардесса, а по совместительству одна из моих лучших шпионок, сказала что он понял неладное, но легенда с посадкой посреди Финского княжества сработала словно успокоительное, — усмехнулся Распутин.
— Могу лишь поаплодировать, — кивнул я.
— Долгопрудный был уверен, что ты уже мёртв. Настолько, что даже я на секунду поверил, — тихо произнёс сидящий рядом князь.
— Успели расстроиться? — подмигнул я, на что он лишь пожал плечами и ответил: — Не хотел твою собаку у себя оставлять, не люблю животных.
— А вот это сейчас обидно было, между прочим, — рассмеялся я и в этот момент машина остановилась у дверей их поместья.