Сергей Жуков – Бумажная империя 5 (страница 39)

— Рад, что ты взялась за ум, — произнёс он своим змеиным голосом и заметил как Катя чуть поёжилась.

Но её реакция не расстроила его. Наоборот. Он улыбнулся, чувствую ту власть, которой сейчас обладал над этой недотрогой. Вернее, недотрогой она была до того, как наконец-то позвонила ему и сказала, что согласна.

— Я пойду на это при условии, что ты оставишь меня в покое и мне не придётся дальше работать, — произнесла она так, будто читала по бумажке.

— Девочка моя, ты не в том положении, чтобы ставить условия, — процедил он каждое слово, упиваясь своей властью. — Но тебе повезло. Я сегодня добрый и если ты как следует меня порадуешь, то я подумаю над твоей просьбой.

Катя поморщилась, а затем взяла бокал вина, стоящий на столе, и залпом осушила его.

В тёмном коридоре квартиры послышался лязг металла и щелчок дверного замка. Дверь распахнулась и в квартиру зашло двое.

— Добро пожаловать в мой дворец, — чуть заплетающимся языком произнёс следователь.

Стоящая за ним Катя лишь робко поставила на тумбочку свою сумочку.

— Что ты как не родная, — недовольно произнёс он. — Будешь с таким лицом это делать, я могу и передумать насчёт нашего уговора.

А затем обнял её и шепнул ей прямо в ухо, при этом коснувшись его:

— Но передумаю я конечно же только утром.

По телу Кати пробежала дрожь. Ей было нестерпимо противно находиться с ним рядом, терпеть его прикосновения, поцелуи, слушать все его похабные шуточки. Она стояла и раз за разом мысленно повторяла «Сегодня всё закончится», словно мантру.

Коротко выдохнув, она скованно улыбнулась и сказала:

— Может выпьем чаю?

— Может хватит уже ломаться? — рявкнул он. — Я уже месяц чаи гоняю. Пора и тортиком закусить.

Взяв девушку за локоть, он бесцеремонно повёл её в спальню.

— Постой, — сказала она, когда он начал стягивать с неё платье.

— Да что ещё⁈ — злобно процедил он.

Расстегнув свою сумочку, она достала оттуда небольшой блестящий квадратик. Серебристая упаковка блеснула в свете одинокого торшера и Денис мгновенно узнал этот предмет. Внизу живота разлилось тепло и кровь отлила от головы.

— Ну наконец-то, — хищно процедил он. — И стоило так ломаться? За это я тебя как следует накажу сегодня.

Он облизнулся и Кате стало безумно страшно.

Ну, когда же они придут? Уже пора! Он ведь сейчас… — испуганная девушка стояла и мысленно молилась, чтобы это поскорее закончилось.

Следователь протянул руку, чтобы взять у неё презерватив. Но она вспомнила слова Даниила о том, что этот урод должен сначала раздеться, прежде чем она передаст ему заранее подготовленную защиту. Защиту. Сейчас Кате казалось издевательством это название для предмета её будущих пыток. От чего он вообще может защитить её? И зачем она согласилась, зачем поверила этому Уварову? Он был так добр и участлив, ей казалось, что он искренне хотел помочь, но теперь…

Вот же я дура. Повелась как наивная школьница, — корила она себя.

Тем не менее, она последовала наставлениям Уварова и убрала руку с резинкой обратно в сумку.

— Сначала одежда, — игриво сказала она, собрав по крупицам всё своё самообладание.

— Хочешь насладиться мной для начала? — усмехнулся следователь. — Что же, мне не жалко.

Скинув всю одежду, он протянул руку и выхватил у неё заветный серебристый квадратик.

Ну же, где ты? Почему не пришёл? Почему не спас? Ты же обещал, что он не… — думала Катя, зажмурив глаза и приготовившись к неминуемому. — Этот Уваров оказался таким же как все мужики. Никому нельзя доверять, никому. Особенно столь обаятельным и внушающим доверие.

Время тянулось бесконечно медленно, словно издеваясь над испуганной девушкой. Пожалуй, даже слишком медленно.

— Не переживай, всё позади, — внезапно раздался мягкий голос у неё за спиной. — Больше этого не повторится.

Услышав это, она резко обернулась и, уткнувшись в плечо стоящего там человека, заплакала.

— Пора, — шепнул Гончий.

— Нет, ждём ещё, — строго сказал я начальнику своей охраны. — У нас нет права на ошибку.

— Мы так дождёмся что он эту девчонку успеет… — злобно процедил он, держа отмычки наготове.

— Нет. Она в безопасности. План сработает, — уверенно сказал я.

Но Гончий покачал головой:

— Ох, мне бы твою уверенность. Если ты ошибся и он не снимет защитный артефакт перед тем как прочитает твой приказ, то мы ворвёмся в квартиру действующего следователя особого отдела. Это будет конец твоего рода и свободной жизни.

— Он снимет артефакт, — твёрдым голосом повторил я, а затем прислушался к затихшим звукам в квартире и добавил: — Пора.

Гончему потребовалось десять секунд, чтобы открыть дверь. Ещё через десять мы уже были в спальне.

План сработал. Подкупленный следователь стоял посреди комнаты в одних трусах, держа в руках небольшой серебристый квадратик, на котором был написан короткий приказ. Прямо напротив него была Катя. Она замерла с закрытыми глазами и даже не поняла что произошло.

— Не переживай, всё позади. Больше этого не повторится, — тихо сказал я, коснувшись её плеча.

Девушка резко обернулась и бросилась мне на шею.

— Мне, мне было так страшно, — рыдала она. — Я никогда не смогу забыть это. Его взгляд и его…

— Не беспокойся, я помогу тебе забыть, — тихо сказал я и протянул ей небольшую записку.

Я отвёз Катю к ней домой и сразу же рванул обратно в квартиру следователя, куда уже должен был приехать Мечников.

К моменту, как я вошёл в квартиру, он уже обсуждал с Гончим дальнейшие действия. Увидев меня, лекарь недовольно спросил:

— Ты хоть понимаешь, что будет, если ты ошибся насчёт него? Это будет конец. Нападение и похищение следователя особого отдела — одна из серьёзнейших статей за которую полагается вплоть до пожизненного заключения.

— Я не ошибся. Действуем по плану, — спокойно сказал я.

Волнения и сомнений не было. Я был полностью сосредоточен над тем, чтобы не упустить ни одну деталь и не совершить ошибку, которая пустит под откос все наши усилия.

— Ему нельзя просто взять и стереть память. Следователи особого отдела раз в период проходят процедуры очищения, направленные на снятие любых ментальных закладок, приказов. Так что они быстро узнают о произошедшем и можешь забыть о спокойной жизни, — сразу же предупредил меня Гончий.

— Именно поэтому нам необходимо немедленно обратиться к руководству особого отдела и дальше работать совместно с ними, — сразу же предложил лекарь.

— Нет, — отрезал глава моей охраны. — Мы не сможем объяснить произошедшее, не раскрыв дар рода Даниила.

Было приятно чувствовать, что теперь рядом был человек, который в первую очередь беспокоился о моей безопасности. С тех пор, как Гончий присягнул мне на верность — все его действия были направлены именно на это.

— Всё верно. К тому же мы не можем доверять следователям особого отдела. Колобов может быть не единственным предателем. Да и Меньшиков, формально стоящий над особистами, по прежнему наш главный подозреваемый, тем более после покушения на Долгопрудного, — согласился я.

Повисла короткая пауза, а затем споры разгорелись с новой силой. Мои действия загнали нас в логический тупик. Но я не сомневался в правильности выбранного пути. У нас просто нет времени действовать медленно и осторожно. Преступники в любой момент могут узнать, что мы идём по их следу и залечь на дно. Или… попытаются нас устранить, как Долгопрудного.

— Значит, у нас остаётся только один выход — придать дело огласке, чтобы у его покровителей не было возможности спустить всё это на тормозах. Мы сможем придумать правдоподобную версию его поимки без упоминания Даниила. Я возьму всю ответственность на себя, — уверенно сказал Мечников.

— Он ответит за все преступления, — перебил Гончий его. — Но позже. Сейчас нам нельзя допускать, чтобы его хозяин узнал, что Колобов у нас в руках. Нельзя спугнуть и допустить утечки информации.

— Ты предлагаешь… — нахмурился он, уже понимая.

— Оставить его у нас, допросить и укрывать до тех пор, пока мы не выйдем на остальных, — сурово подтвердил Гончий.

— Станислав, это уже слишком! Послушай, что ты говоришь. Похищение, допросы, содержание в неволе. Даже если этот человек сотрудничает с криминалом, это всё равно не даёт нам повода самим становиться преступниками! Благими намерениями вымощена дорога прямиком в ад, — вскочил Мечников.

Они вновь сцепились и начали спорить. Двое взрослых мужчин. Один — потомственный аристократ, чтящий честь и закон, второй — суровый человек, выросший на улицах, всю жизнь посвятивший борьбе с преступностью и уверенный в том, что честными путями зло не побороть.

— Даниил, объясни своему человеку, что он предлагает ужасные вещи и нам нельзя допускать подобного развития событий. Это путь в один конец, — обратился ко мне Мечников за поддержкой.

Я молчал, не вставал ни на чью сторону. И это не была попытка усидеть на двух стульях. Вовсе нет. У меня был свой стул. Третий. Они оба были правы и неправы одновременно, потому что истина как всегда была посередине.

— Мы не будем держать Колобова у себя, но и придавать огласке то, что нам известно также не будем, — твёрдо сказал я.